Аксиома Эскобара: Дьявол имеет свой почерк (СИ) - Артюхин Сергей Анатольевич - Страница 32

Потомок Welrod-а

В голове, с невероятной скоростью, пронеслись обрывки мыслей, воспоминаний, образов. Лицо Пабло, улыбающееся ему на одной из вечеринок в Боготе, еще до их войны. Потом — искаженное яростью, на фотографии в газете, где он, перевязанный стоял с воздетым к небу кулаком на фоне своего офиса.

Он видел себя, Хосе «Чепе» Сантакруса Лондоньо, главу могущественного картеля, который одним кивком отправлял на смерть десятки или даже сотни людей. Имевший десятки миллионов долларов личного капитала.

А теперь он стоит здесь, в своем уютном гараже, в дорогих брендовых замшевых тапочках, с тряпкой для полировки в руке, и ждёт пули. И его мучает только один вопрос: ради чего всё это?

Он хотел что-то сказать. Возможно, предложить деньги. В десять, в сто раз больше, чем заплатил Эскобар. В конце концов, у него всё ещё были миллионы, спрятанные в дюжине банков…и дюжине банок. Но он попросту не успел, издав лишь короткий, хриплый звук, больше похожий на стон, чем на попытку осмысленной речи.

Человек в светлом шлеме сделал два быстрых плавных шага вперед, поднимая пистолет. И в этот последний миг Хосе Лондоньо понял главную, горькую иронию своей судьбы. Он сбежал от своего прошлого, изначально временно отступив — как он тогда думал. А потом старательно строил новую, красивую жизнь, без особого криминала. И в момент, когда он распрощался с прошлым и собирался сделать следующий шаг, оно догнало его здесь, в самом сердце его нового убежища, в месте, где он чувствовал себя в большей безопасности, чем когда-либо и чем где-либо.

Эскобар не просто убивал его. Он осквернял его личный рай, превращая его уютное убежище в место казни. Ведь это была не просто смерть. Это было послание. Послание для всех, кто посмеет поднять руку на дона Пабло или его близких. Простое и понятное: никакие деньги, никакие связи, никакие расстояния тебя не спасут. Мы найдем тебя везде. И убьём.

Раздался негромкий, приглушенный хлопок. Не громче, чем звук от падения на пол толстой книги. Лондоньо даже не успел понять, куда попала пуля. Сознание не стало медленно гаснуть, нет — оно просто выключилось. Как лампочка, когда щелкает выключатель. Его тело, еще секунду назад напряженное, обмякло и безжизненно рухнуло на бетонный пол гаража, в нескольких сантиметрах от безупречно чистого колеса его раритетного «Мерседеса». Тряпка выпала из расслабленной руки и легла рядом, оставляя маслянистое пятно на дорогих брюках.

Человек в светлом шлеме, не отрывая взгляда от бездыханного тела, аккуратно подобрал стреляную гильзу, упавшую рядом с крылом «Мерседеса». Его движения были выверенными, автоматическими. Он сунул гильзу в специальный карман на груди. Его напарник, не опуская «Узи», осмотрелся по сторонам, его шлем поворачивался плавно, как голова хищной птицы.

— Чисто, — прозвучал глухой голос.

Человек со светлым шлемом кивнул. Он достал из подсумка несколько заранее подготовленных «зажигалок» — пропитанных бензином тряпок, обернутых вокруг тяжелых гаек. Одна предназначалась под автомобиль, другая — углу гаража, где стояли ящики с ветошью и канистры с маслом. Третью ждал салон «Мерседеса».

Сикарио бросил последний взгляд на творение рук человеческих, которое сейчас превратится в пепел. Было даже немного жалко сжигать такую красоту… Но это не помешало чиркнуть зажигалкой и поджечь фитиль первой «зажигалки». Пламя вспыхнуло быстро и уверенно. Через секунду уже горели все три, будучи брошенными на предназначавшиеся для них места. Боевики развернулись и вышли из гаража, не оглядываясь. Дверь в особняк была приоткрыта, и один из них бросил внутрь еще одну горящую тряпку. Огонь, найдя легкую добычу — дорогие шторы, деревянную отделку, — с удовольствием принялся за работу.

Третий боец, контролировавший сад и бессознательную охрану, последовал за ними.

Через тридцать секунд они уже мчались на мотоциклах по темным переулкам Турина, сбросив куртки с логотипом несуществующей службы доставки и превратившись в ничем не примечательных байкеров. Их работа была завершена.

* * *

Вот только Турин — город не только «Ювентуса» и автомобилей. Это также один из оплотов старой и могущественной Ндрангеты. И чужая война, привезенная на их территорию, не осталась незамеченной. Уже через час после того, как пожарные машины окружили пылающую виллу «Джузеппе Лиделли», в скромном кафе на окраине города за столиком сидели двое. Один — пожилой седоватый сеньор в скромном на вид костюме. Если бы не дорогой «Ролекс» на руке, его можно было бы принять за простого итальянского пенсионера. «Ролекс» — и глаза. Глаза на испещрённом морщинами лице принадлежали хищнику. Дон Винченцо.

Напротив сидел гораздо более молодой мужчина, лет тридцати — тридцати пяти. Племянник и правая рука, Риккардо.

— Эти колумбийцы… свиньи, — тихо произнес дон Винченцо, помешивая ложкой эспрессо. — Они привозят сюда своё дерьмо, свою стрельбу и свой беспорядок. Думают, что они хозяева мира.

— Нам нужно было вмешаться? — спросил Риккардо.

— Слишком поздно. Они сделали дело быстро и ушли. Профи. Но они нас оскорбили. Провели операцию на нашей земле, не спросив разрешения. Так дела не делаются, тем более, что этот «Лиделли», — дон выражением лица показал, что он думает про правдивость фамилии, — платил за защиту.

В этот момент дверь в кафе открылась. Вошедший внутрь человек, навстречу которому немедленно двинулось два крупных мужчины из охраны дона, был высок, хорош собой и одет в дорогой, отлично сидящий костюм.

Джованни Павсано, адвокат. Нанятый, чтобы представлять интересы одного крупного консорциума. Он подошел к столику и, дождавшись приглашения, сел. Дон его знал и был озадачен. Что здесь забыл законник?

— Дон Винченцо, добрый вечер, — Джованни был безукоризненно вежлив. — Позвольте выразить глубочайшие соболезнования в связи с беспорядком, произошедшим сегодня вечером. Мой клиент глубоко сожалеет о случившемся недоразумении.

— Недоразумении? — дон Винченцо поднял бровь. — На моей земле убили человека, платившего за защиту. Устроили пожар. Это называется «недоразумение»?

— Конфликт был исключительно личным и импортированным, — парировал эмиссар. — Он не касался и не будет касаться ваших интересов. Мой клиент гарантирует это. В знак доброй воли, извинения, а также и уважения к вашим традициям, он просил передать вам это. — Он неторопливо двумя пальцами вытащил из пиджака тонкий конверт и положил на стол, подтолкнув в сторону дона.

Риккардо вскрыл его и, просмотрев наискосок, передал боссу. Внутри лежали ключи от склада в порту Генуи и документы на партию японской электроники, только что прибывшую в контейнерах. Сумма сделки составляла несколько миллионов долларов. Чистая, безупречная прибыль, переданная в дар.

— Это компенсация за беспокойство, — продолжил эмиссар. — И заверение, что границы вашего уважаемого общества больше никогда не будут нарушены в подобном сегодняшнему виде. Мы ценим стабильность. Мы не ищем врагов. Мы ищем… взаимопонимания.

Дон Винченцо медленно кивнул, изучая документы. Гнев в его глазах постепенно сменялся холодным расчетом. Колумбийцы были дикарями, но дикарями щедрыми. И умными. Они не лезли на рожон, не пытались диктовать условия. Они платили. И платили много. И с уважением…хотя лучше бы они пришли до, а не после.

— Передай своему… клиенту, — произнес итальянец, откладывая документы, — что в этот раз мы согласимся на компенсацию. И примем её в знак уважения. Но Турин — мирный город. Мы ценим мир. И тех, кто его не нарушает.

— Он вам за это благодарен, — адвокат встал, слегка поклонившись. — И надеется, что в будущем наши пути будут пересекаться только в сфере взаимовыгодной коммерции.

Когда он вышел парой минут спустя, Риккардо посмотрел на дядю.

— Мы что, просто так это оставим? Ничего не будем делать?