Кембрийский период (Часть 1 — полностью, часть 2 — главы 1–5) - Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович - Страница 75

Клирик был весьма рад скромным успехам. Работал-то на собственную задницу. Ездить на том, что ему гордо выкатили из ипподромного гаража, оказалось невозможно. Даже пассажиром. Стало ясно — колесница вправду транспорт героев. Никак по-другому назвать человека, лезущего туда хотя бы во второй раз, нельзя! С появлением примитивной конницы колесницы исчезли с поля боя почти сразу. Движения лошади — регулярные, к ним приспособиться проще, чем к прыжкам колёс на случайных неровностях дороги. Даже — хорошей римской дороги. И сплетённое из кожаных ремней дно колесницы мало чем помогает. Смягчать толчки приходится собственными ногами, что означает — ехать всю дорогу на полусогнутых, держась за бортики повозки. В двадцать первом веке похожий номер на парадах приходилось проделывать министрам обороны — на Красной площади, на пневматических шинах и мягких рессорах. Всё равно объезд давался очень тяжело, особенно штатским. Правда, им приходилось стоять смирно, это тоже трудно. Кстати, именно из-за тряски все изображения колесничных лучников, стреляющих с хода — туфта и пропаганда. Даже с «Пантеры» стрелять из лука было бы тяжело, разве что на ипподроме. Стоять на полу колесницы — не сидеть в высоком военном седле. Не держась за бортики, непременно навернёшься. Разумеется, лучнику можно сделать сиденье, да и пристегнуть. Чем Немайн и озаботилась. Вот только стрелять из лука она не могла. При сломанной руке.

Анна боевую колесницу в жизни не водила. И вообще — отвыкла от гонок. И вот — упряжка готова к старту. Сзади подпирает сиденье — в походе вещь, очевидно нужная, но не в бою и не на испытаниях. Возле заднего сиденья — очередная мешанина из ремней и деревянных колёс. Колесничное копьё торчит по левую руку. Что колесницы не воюют на ходу, и вообще воюют, только если прижмут — ведьма знала. Когда бежать невозможно, колесница должна остановиться. А герой и возница — взяться за оружие. Герой — за обычное, пехотное. А возница — за колесничное копьё. Длинное, шестиметровое, похожее на двузубую вилку, какими едят на официальных собраниях клана в «Голове». Только большую, и с крюком. Таким копьём можно (и нужно) колоть через головы лошадей. А древние герои, бывало, и на ходу с ним управлялись. Для того и крюк — цеплять неприятельских солдат. Последние столетий шесть колесничное копьё использовалось как древко вымпела с клановой расцветкой на гонках, и почётное оружие колесничих на дуэлях. Именно с таким копьём Анна собиралась выходить на поединок с Немайн.

На месте колесничей Анну охватил восторг, без всякой примеси ностальгической печали. Она вернулась! И пусть кто-нибудь теперь попробует сказать слово поперёк! Если уж сиде можно… От сидовской колесницы она ожидала чего угодно — если б та и взлетела, не удивилась бы. Но та, приняв колесничую, легко качнулась, словно лодка.

Вот чего она не ожидала — что однорукая сида всерьёз соберётся воевать. Для этого рыцари есть. Но Немайн-Неметона страшна и однорукой. Сида вспрыгнула — колесница взбрыкнула, точно живая. Немайн плюхнулась на сиденье сзади, принялась поправлять рясу среди оказавшихся у неё в ногах ремней и барабанов. Наконец, перекинула через плечо ремень, закрепила — привычным жестом, будто отточенным годами. А Эгиль водрузил на раму в корме корпуса ещё одну рессору. По крайней мере, на рессору — хоть и вывернутую наизнанку — устройство было похоже. Брусья, верёвки…

Немайн зацепила крюком от устройства в ногах одну из верёвок. Сделала несколько быстрых движений ногами — и верёвка — тетива! — отвела плечи «рессоры». На ложе легла длинная тяжёлая стрела.

— Скорпиончик, — Немайн ласково погладила ложе, — поменьше, чем у римлян. Зато, надеюсь, пошустрее. Эй, мишени на двести шагов готовы?

В натянутом виде «скорпиончик» и вправду напоминал насекомое. Плечи-клешни, ложе-хвост. И жало тяжеленной стрелы.

Сначала Клирик подумывал об арбалете. Но сталь, выходившая у Лорна, была не слишком упругой. Собственно, в другие эпохи её и сталью бы назвать постыдились. А сила скрученных верёвок годилась и для метательного оружия. Маленькая баллиста, поставленная Немайн на шкворень, отличалась от описанного Вегецием образца ровно настолько, насколько заставило физическое нездоровье. А именно — арбалетного типа спуском под одинокую правую руку, да ножным приводом ворота.

— Мишени готовы. Езжайте!

— Ездят рыцарь на лошади и жена на муже. Колесницы ходят, — сообщила Анна, — Немайн, ты готова? У какой мишени остановить?

— Ни у какой. С места я умею. Попробуем с ходу.

Для начала Анна пустила квадригу шагом. Колесница двинулась непривычно тяжело — да и была раза в три тяжелее гоночных. Но шла — ровно. Привычный мелкий дребезг так и не появился. Вдруг колесница чуть вздрогнула и дернулась вправо. Анна оглянулась — сида перекинула баллисту на правый борт и, хитро прищурившись, приникла к ложу. Хлопок тетивы. Колесницу ощутимо дёргает влево. Обиженное:

— Мимо… Ещё круг шагом, пожалуйста, хочу упреждение подобрать.

Ещё круг — на здоровье. Неприятное поскрипывание на повороте. Верно, нужно смазать ось. Толчок.

— Вилка. Ещё круг.

Хрустит песок под колёсами. Неприятный скрип. Толчок. Торчащая из мишени стрела с красным — для приметности — бумажным оперением.

— Есть! Попробуем рысь? — Немайн довольна. Стреляющей игрушкой. А с колесницей что-то не так.

— Не нравится мне этот скрип. Что-то знакомое, но уловить не могу.

— Для того и испытания. Выяснить, где узкие места.

Анна кивнула — скорее себе самой, чем сиде. Ведь азы, азы перезабывала могучая ведьма! Всякое заклинание имеет изъян. Небольшой. Именно, что узкий! Вход в сид. Тропка в Тайную страну. Ахиллесова пята. Гейсы героев Ирландии. Прозор в доспехе. Но точно зная, где споткнёшься, разве не подложишь туда кипу шерсти?

Медленная рысь. Три круга. Попадание. Быстрая рысь. Три круга. Промах. Слишком быстро. Но в упор попасть можно. И на отходе.

Всё шло хорошо. Но повторяющийся скрип не давал Анне покоя. На быстрых аллюрах приходилось притормаживать на поворотах, но скрип не уходил. Может, всего лишь дурная смазка? И колесничая подняла квадригу в галоп. Увы, она слишком привыкла в молодости к лёгким спортивно-триумфальным колесницам. Слишком мало сбросила скорость на повороте. Меньше, чем следовало — колесницу почти не трясло, и скорость казалась ниже, чем на самом деле. И, когда на повороте вслед за скрипом раздался хруст, сделать ничего не успела.