Кембрийский период (Часть 1 — полностью, часть 2 — главы 1–5) - Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович - Страница 34

— Ступайте, и не забудьте сообщить своей младшей дочери, — последние два слова Гулидиен выделил, — что у клана Вилис-Кэдманов нет претензий на престол Диведа. Как, отныне, и у сиды, происходи она прежде от самого Пуйла.

Мэтр Амвросий пытался отогнать себя от стола, чтобы поспать хоть немного. С утра ожидала уйма работы. Но, услыхав беспокойный стук в ворота, понял — день еще не окончен. Что ж. Такова лекарская доля. Тяжёлые — с ношей — шаги в темноте, при пляшущем свете факелов. Рыцарь с безвольным телом на руках, рядом увлекательно зевает Бриана, Дэффид бурчит:

— Ну за что мне такое? Родных дочек пять, так теперь еще и приемная…

— Почему сразу не принесли?

— Пап, Немайн король арестовал.

— За спасение предместий? Хм.

Любопытство — крепче смыкающего глаза сна. Труп со стола… И вытереть, нехорошо после мёртвого. Лишних вон! Женщин тоже. Глэдис тоже касается. Мать? На Дон ты что-то не похожа. Ах, удочерили. Хорошо. Сначала — раны. Царапины. Кровопотери нет. Почему без сознания? Шок? Пульс неровный, быстрый, но сильный. Рука опухла. Вывих? Нет, движется легко. Сломана. Голова: кости целы, след удара, гематома. Возможно сотрясение. Дышит неправильно. Что под платьем? Рёбер — на одну пару меньше, чем у человека, зато ложных больше. Следов ампутации нет. Лёгкие не повреждены — уже хорошо. И хорошо, что больная не в сознании — проще правильно соединить обломки костей. Наложить повязки и шины. Очень интересно произвести дальнейший осмотр — но лишние шевеления при сотрясении мозга не показаны. Да и Глэдис присматривает, чтобы лекарь не мучил её новую девочку из чистого любопытства. Уж ей-то уход за ранеными не в новинку. Выход к беспокойной родне — хотя у них-то сегодня счастье: все живы. И даже прибавились.

— Оглушена. Перелом. Ушибы. Переутомление. Жить будет. Надо бы не ворошить, но у меня сейчас нет места. Придется нести к вам — и поосторожнее. Кстати, варвар её очень вовремя приложил. Боюсь, не потеряй Немайн сознание — умерла б в следующей схватке. Не от оружия врага. Сама по себе. От усталости. Так что — пусть полежит. Хотя бы недельку. Хотя — эта не усидит. Ну хоть напрягаться не давайте, занятие какое-нибудь полегче подберите. Следите, чтобы ела побольше.

И мэтр Амвросий наконец отправился спать.

К утру забытье Немайн перешло в глубокий сон. Заглянула Бриана, велела ни в коем случае не будить. Узнал бы Клирик — убил бы. Ему пришлось заново пережить во сне эпизод, который всегда хотелось забыть. Клирик всегда ненавидел свои немногие поражения — а они были неизбежны при работе "главного пожарника" корпорации. Слишком часто последний резерв вводили в дело тогда, когда о спасении ситуации речь вести уже не приходилось…

Дамбу должно было прорвать. Вода уже сочилась через основание, вымывая грунт. При первом взгляде Клирик отвёл ей до разрушения два часа, но — ошибся.

— Эвакуируйте рабочих.

— Но мы уже почти…

И ведь прав. Дизельные копры лупят, как тяжёлая артиллерия, вбивая опоры контрфорсов в потрескавшийся от суши грунт. Гравийное тело сформировано, и карьерные самосвалы вываливают песок на вторую линию борьбы с наводнением. Стальные и деревянные щиты подпирают эту массу. Но без контрфорсов всё рухнет под первым же натиском водяной стены. Чтобы закончить контрфорсы, нужен час. А внешняя дамба сдохнет через пятнадцать минут.

И это не простое "нет спасения — нет вознаграждения" — вместе с рудником клиента придётся бросить собственное оборудование.

— У нас есть вертолёты.

— Пусть прогреют двигатели. Первыми снимайте людей с участков шесть-альфа, шесть-браво, пять-зулу. Там точно не успеть.

— Мои люди согласны рискнуть.

И когда он успел их спросить? Не важно.

— Речь не о риске. И припомните сумму неустойки на случай оспаривания моих рекомендаций.

— Дело не в этом. Рудник продолжает добычу.

Этого не должно быть — Клирик знал точно. Даже помнил, как было — не во сне: падающая плотина, прыгающие оранжевыми пингвинами в потоке «Катерпиллеры», над головой — неслышный на фоне катастрофы вертолётный винт. Полтора миллиарда убытков — и ни одного погибшего. Но — сон внёс поправки.

Струи, текущие сквозь дамбу, превратились в фонтаны. Паводок обеспеченности в одну десятую процента. Если попросту — такое бывает раз в тысячу лет. Катастрофа — только не такая быстрая, как землетрясение.

— Почему не эвакуирован?

— Собирались. Но, когда узнали, кого прислали главой аварийной миссии… У вас репутация волшебника.

— Но не бога. Снимайте людей с групп участков пять, шесть, два. Вношу небольшое изменение — мы с вами остаемся здесь до конца. И попробуйте вытащить из-под земли столько людей, сколько успеете.

— Зачем?

— Вдруг дамба простоит дольше, чем должна бы… И ещё — приказываю заложить заряды подрыва в сегменты четыре, семь, десять, пятнадцать.

Грохот, визг, пыль закрывает палящее солнце. Сухо… Пока. Купить время… Допустим, новую дамбу рассмотрим как временную.

— Приказываю подпереть тело плотины самосвалами с полной загрузкой. Водителей — эвакуировать по исполнении приказа.

Может быть, это приостановит её гибель. Идея, конечно, бредовая. Минуты. Фонтаны превращаются в реки.

— Общая эвакуация. Что с рудником?

— Не успеваем…

Реки вырывают куски из тела старой дамбы. Разлив не остановить. Но — хотя бы удар? Стена воды рвётся вперёд. Впрочем, передовой волнобой, хоть и импровизированный, существует. И почти достроен. Бурая волна качается, словно подрубленная. За спиной шум винтов последних машин. Упала! Начала расти вновь, но поздно, поздно — давление нарастает пусть и рывками, но не одним титаническим ударом. Плотина держит. Пока. Высота водного слоя перед запрудой нарастает.

Поворот рукоятки — и единственный готовый до конца сегмент взлетает на воздух. Между крепкими подпорами — которые не дали ворвавшемуся потоку разворотить всё тело плотины.

Теперь высота слоя воды перед плотиной нарастала медленнее. И всё-таки слишком быстро. Пришлось поднять на воздух ещё три сегмента. Все разом — пока не оборвало провода.

Надежда не оправдалась — недостроенные контрфорсы динамической нагрузки не выдержали. Плотина рухнула по всей длине — и ревущая волна, недовольная тем, что её посмели задержать, обрушилась на диспетчерскую рубку, хрустально брызнули стёкла…