Кембрийский период (Часть 1 — полностью, часть 2 — главы 1–5) - Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович - Страница 228

До чего же хочется сделать что-то самой! Тело готово биться в судорогах — будто голову оторвали. Стучат стрелы по щитам… Немайн, приплясывая на месте — взгляд это не сбивает — окинула взглядом камбрийскую рать. Три густые линии, вплотную друг к другу — копейщиков. Позади ещё три — через интервал, эти отстоят друг от друга на несколько локтей. Стрелки. Слава Диведа. Пусть в руках не знаменитый длинный лук — и нынешний валлийский двусоставной, из вяза, довольно серьёзное оружие. Посильнее, скажем, индейских девятнадцатого века — а индейцы Великих Равнин неизменно наносили хвалёной американской кавалерии гораздо большие потери, чем несли сами.

— Луки, готовьсь!

Кейр вытянул стрелу из дёрна перед собой — куда сам недавно и воткнул, наложил на тетиву. Так брать скорей, чем из колчана, и от раны, нанесённой стрелой, попробовавшей сырую землю, горячка приключается. Есть другие способы, более скорострельные, но ими владеют не все. Тогда придётся стрелять вразнобой, а залп целым рядом — лучше. Больше надежд на прореху в неприятельском строю. Куда смогут ударить копейщики первых трёх рядов. Расширить, раздвинуть, навалиться вдвоём, а то и втроём, на одного — в отличие от саксов, камбрийская фаланга сомкнута плечо к плечу. Теперь лучникам ничего не видно из-за спин. Какая разница? Стрельба навесом — занятие привычное, а что врагов не видно — хорошо. Спокойней малость.

Самая широкая из спин принадлежит Дэффиду. Так получилось, что он единственный из знатных людей королевства не обязан находиться вместе с кланом — в рядах ли лучников, в рядах ли копейной фаланги. Принцепс сената — важный человек, но куда его в бою приткнуть? Ни богу свечка, ни чёрту кочерга! А почёта требует, да и человек что надо. Вот и стоит позади копейного строя, смотрит, как дело пойдёт. У него, как у младшей дочери, забота не в бой вести, а говорить, чему настало время, а с чем погодить пока. Стоит не один — за ним войско младшенькой. Славные ребята. У Кейра среди них много родни.

Впереди шум. Саксы надвигаются. Первая линия копейщиков зашумела доспехами и щитами. Воины склоняют копья к бою — только что держали вертикально, так их можно упереть в землю и не уставать, держа на весу. Иные стали меньше ростом, сгорбились, словно выгнувшись вперёд. Так рука при выпаде дальше достанет, и щит закрывает больше. А в плотном строю особо не позакрываешься — щиты перекрывают друг друга, оттого и стук стоит. Это немного неудобно, но куда надёжнее старого, римского способа. Вторая линия выставила копья в промежутках между бойцами первой. Очень маленьких промежутках. При учёбе никогда без порезов не обходилось. Впрочем, на учёбе первый ряд не весь в кольчугах — сейчас же впереди лучшие стоят. Вожди да знатные воины, которым самим бы кого поучить. И сам король! Вот вторая линия вскинула щиты над головами первой. Значит, скоро окажутся в досягаемости саксонских луков. А камбрийские лучше. Так когда? Понятно, что легатам из первого ряда виднее. А ну как затянут с командой?

— Луки — в дело!

Кейр, не тратя времени на слова, вскинул оружие — так, чтоб стрела летела выше голов копейщиков, выстрелил. Краем глаза заметил — так поступил весь ряд. И два ряда лучников за ним — тоже. Слушать свист, созерцать стремительные тени в небе — некогда. Выдернуть из земли следующую стрелу, наложить на тетиву, поднять лук. Чуть подождать, убедиться — все в ряду готовы. И только тогда выстрелить снова.

Саксы остановились. Ошибка! Маленькая, но ошибка. Пусть они поступают так всегда, обычай въелся в кровь и плоть глубже любого устава — он отольётся тяжёлыми потерями. Может, и поражением. Харальд не понимает — смотрит на радостно подпрыгивающую сиду, как на безумную. Она и есть безумная, врагов зубами рвать хочет! Только дела это не меняет. Строй, красный слева и пёстрый справа, замер — против наклонного частокола из копий и вертикального — из щитов. Стена против стены. Из красной стены полетели дротики. Разбить щиты врага, отяжелить их — вот их цель. Но через головы камбрийцев сыплются стрелы. Больше тысячи луков стараются. Без остановки — но, увы, не без устали.

Хвикке могли с хода ударить в копья, ворваться, войти в ближний бой — ножи-саксы против ирландских кинжалов. И бросить в бой гвардию, созданную для таких мясорубок. Но гвардия ждёт позади. Саксонский строй мечет дротики — задние передают снаряды передним. Значит, и диведской коннице, и колесницам, что притаились за городом, у новеньких, широченных задних ворот, выходящих на бывшее болото, тоже придётся ждать. А строю между городом и лесом — выстоять. И ухитриться понемногу заменить ирландских пращников, что заняли разрыв строя, на хороших копейщиков.

То же происходит возле городских ворот — только тут с обеих сторон войска похуже. Одни — потому как ров и частокол — какая-никакая защита, другие — потому, что главная задача саксов — сокрушить полевую армию. И, желательно, перерезать. Чтоб никто не мешал спокойно и раздумчиво осаждать кельтские городки. В основном и прикрытые, как Кер-Нид, земляным валом и частоколом. Правда, круглым, и башен обычно нет. Эти-то построены на месте римских, каменных. Разрушенных в незапямятные времена.

Город держит собственное ополчение, да отряд Луковки, да лучники. Сто двадцать человек "регулярной армии", построенные всё в те же три ряда позади основных сил, сейчас как раз выполняют сложнейший маневр — меняют в первой линии легковооружённых. Саксы следят, готовые воспользоваться любой заминкой или неурядицей.

— Что делают вожди? Я их потеряла…

Вожди заметны по лучшему вооружению, да по красивой одежде. До сих пор они в основном равняли ряды, перекосившиеся после пробежки. Чуть отвлеклась на положение дел при воротах — и узость поля зрения сыграла злую шутку, ничего не поделаешь. Харальд простёр руку. Немайн — привычно уже — скользнула взглядом вдоль. Напротив трудного гленского участка обороны наметилось уплотнение в строю, вождей больше, чем надо бы на такой короткий кусочек фронта. Саксы собираются ударить!

— Прицел восемь! — пальцы добела впились в предплечья. Рукам нельзя дать воли, а работы хотят — так пусть сами себя и держат!