Кембрийский период (Часть 1 — полностью, часть 2 — главы 1–5) - Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович - Страница 173

Но — всё таки произошли. Хотя и случилось это уже после того, как были отрыты рвы, и дело дошло до укреплений посолиднее. Которых по периметру города не планировалось вовсе. Только рвы и валы, всего в один-два ряда. Но — не просто линией, а углами, чтобы один вал мог простреливать другой, продольно. Когда-нибудь их оденут камнем — но это не к спеху…

Раньше, при первом случае, нужно вводить хорошее оружие, которое позволит защищать их не крепостью стен, а меткостью стрел. Теперешний лук из вяза оружием был очень слабым. И Немайн расчёты делала исходя из характеристик классического длинного лука. Про который она знала только то, что он изготовлялся из тиса, и был довольно прост.

И, конечно, она устроила закрытые землёй почти со всех сторон площадки для баллист. А мастерам и воинам приходилось объяснять каждое слово: фланкирование куртины — вот как раз баллистами, прикрытый путь, который скоро будет, но пока не прокопали, анвелопа — которой не будет очень долго, теналь, равелин, орильон… Воины кэдмановского клана и немногие дружинники, успевшие наняться к Немайн на службу, вынужденно вникали в эту премудрость. Чтобы ненароком не натворить бед, коверкая магические слова сиды, быстро перекрестили орильоны в "сидовы ушки", равелины в "земляные рога", а прикрытый путь оставили как есть. Потому как звучал понятно и неволшебно. Ещё шутили, что сида хоть ворота оставила как есть: хорошие, дубовые, двойные, с запасом камней для того, чтоб завалить их при необходимости. Дошутились. В один прекрасный день сида объявила, что временные меры отменяются, и пора все трое ворот оборудовать как надо! Все ждали нового волшебного слова. И было слово, и слово было страшное: «захаб». Снова взялись за лопаты. Насыпали внутренний вал, короткий, параллельно наружному. Но отныне всякий, желающий въехать в город должен был тащиться от передовых ворот до внутренних не меньше трёхсот шагов меж двух валов, на которых стояла внимательная стража. Пока — немногочисленная и всего лишь с луками. И камнями, которых было вполне достаточно, чтобы завалить рукотворное ущелье едва не доверху…

И всё-таки одной линии укреплений камбрийцам казалось мало. Здесь Немайн пришлось выдержать битву с Ивором, который заявил, что Леди-хранительнице республики положено больше рвов и валов, чем какой-то захудалой королеве — а те, бывало, и по девять колец друг за другом насыпали. Но его удалось утешить тем, что ни одно валлийское королевство не строило крепостных башен — у кого были, обходились римскими. А башен пришлось заложить аж три. Хотя сначала Немайн хотела отделаться одним донжоном на вершине холма. Но — запас воды нужно было укрепить, а жить в водонапорной башне — врагу не пожелаешь. Сыровато!

Где две башни — там и три. Число правильное, а главное — две любые могут простреливать всё пространство перед оставшейся. Две такой защиты не обеспечат, да и прикрытый частоколом дворик — тоже. А четыре — дорого. Продумали использование — и у каждой из башен оказалась форма и характер. Одна — технологическая, водонапорная. Заодно часы и маяк — ратьер. Вторая — жилая, а заодно оружейная и складская. Третья — именно, что третья. Пониже, потолще… Для важных людей и гостей, которых не пустишь в свой дом, а под рукой иметь желательно — добровольных и не совсем.

Жильё себе Немайн решила отвести наверху. Ей побегать немного казалось необидно, да и несложно — без одышки-то. Зато Анна, увидев на плане помещения для учеников, грустно завздыхала. Что поделать — даже молоденькой этаж за этажом ножками наворачивать утомительно, а Анна, как ни храбрилась, девочкой заново не стала.

— Приступ лености? Хорошо, — Немайн, как всегда, все ставит вверх тормашками, — Повод для урока. Ты ведь ничего не имеешь против вершины, только ходить не хочешь, так? Так скажи мне — а что делают люди, когда идти не хотят или не могут?

— Едут…

Подъёмник придумали быстро. Кто будет крутить барабаны, и спрашивать не стоило. Не люди же! Но выяснилось: запрячь трудолюбивую (хоть и халтурящую при стирке, как плохая служанка) речку Туи в нижнем течении трудно и нельзя. Трудно — как любую равнинную реку в устье. Вот так, навскидку, Немайн могла предложить только медленное колесо восточного типа. Клирик ещё застал их работающими на Евфрате и Тигре. Несложные в изготовлении, но маломощные, они годились для подачи воды в оросительные системы — и только. Проблема была в том, что ради подъёма воды на метр-полтора эти колёса нужно было заглубить на два-три. А вот этого позволить себе было нельзя. Глубин таких на реке не было. А те что были, поменьше, назывались фарватером — по ним корабли ходили.

Потому Немайн пришлось применить ветер — а чтоб не ждать у моря — и правда у моря — погоды, озаботиться аккумуляторами. Водяными. Вокруг стройки начали подниматься деревянные башни ветряков.

Вот тут-то город и потребовал первую кровь. В тот день всё пошло наперекосяк с самого утра, и в попытке исправить хоть что-то Немайн пришлось немало посуетиться. В результате к полуденному отдыху и сама сида, и обе ученицы чуть дышали.

А ведь ещё прошлым вечером ничего не предвещало неприятностей. Работы закончились с наступлением темноты, сида Немайн сидела с ученицами у окна единственного на весь рабочий посёлок дома с дощатым полом и окнами. Эту хоромину, которую сида воспринимала как времянку, построили ради её сына: тащить свою радость в дом с земляным полом Немайн наотрез отказалась. Теперь она хотя бы не слишком беспокоилась за живой свёрток, что сладко сопел на коленях. Сытый. Отчасти — её молоком. Оно только-только появилось, но маленький уже сосал, а не просто пытался. Радость! Хотя — пока не хватало. И боль не собиралась никуда уходить. Так что, покормив сама, Немайн передавала сына кормилице — для дальнейшей заправки. И убегала — навстречу очередной неотложности. Но вечер выдался спокойный, так что сида и запахиваться не стала — достала зеркальце, принялась изучать груди. Во-первых, потому, что надо, а во-вторых…

— Красивые. Уже. А раз так болят, значит, ещё растут. Уж следующих, Нарин, тебе не отдам.