Каратель. Том II (СИ) - Петров Максим Николаевич - Страница 31

За моей спиной послышались удивленные возгласы, и, повернувшись, я увидел своих стальных рыцарей, хе-хе. Они быстро рассредоточились на моей половине, и пулеметные стволы угрожающе качнулись в сторону трибун, где сидели сторонники императора. Воцарилась тишина такая, что можно было услышать сердцебиение старика передо мной, и, судя по стуку, он нервничал, сильно нервничал. Прекрасно его понимаю, ха, бойцы в силовой броне — это веский аргумент в любом споре.

— Может быть, начнем? — я с иронией глянул на Соколова, что стоял на той стороне. Граф тоже занервничал, по крайней мере, он не мог найти место своим рукам.

— Да-да, прошу прощения, — старик взял себя в руки и направился к моему противнику.

Я же начал потихоньку готовить удар, пожалуй, одного огненного шторма хватит, чтобы закрыть вопрос с этим графом. А то где-то там ждет его соратник, будет невежливо с моей стороны заставлять его долго ждать.

Наконец-то старик-распорядитель договорился с Соколовым и направился к краю арены, очень быстро направился. Выйдя за пределы песчаного круга, распорядитель вытер пот со лба, как-то неуверенно улыбнулся и махнул рукой.

— Да начнется поединок! — грохнул его голос над ареной, а на моих губах появилась хищная улыбка. Ха-ха, нет, старик, не поединок, да начнется веселье!

Глава 16

На моих ладонях запылали огненные шары, а Соколов окутался воздушным щитом. Видимо граф решил отсидеться в защите, и в этом есть логика. Обычно в моем возрасте выше магистра не подняться, и то на это способны лишь уникумы, так что, скорее всего, по мнению этого напыщенного индюка, я имею ранг мастера, а значит он сможет спокойно отсидеться под щитом, а когда я выдохнусь, снесет меня одним ударом. Что ж, придется сломать ему все планы.

Оскалившись, я метнул огнешары в сторону графа, и тут же окутался огненной броней. Как только мои снаряды долетели до цели, раздался взрыв, и Соколова отшвырнуло к барьеру. Граф, врезавшись спиной в щит, сполз по нему на песок и уставился на меня ошеломленным взглядом. Ну да, не такого результата он ждал от нашей схватки.

— Вставай, граф, — я поманил его к себе, — давай, давай, покажи, на что ты способен, не заставляй меня усомниться в твоей смелости! — развеяв броню, я развел руки в стороны, всем своим видом намекая ему ударить. Правда покров я не убрал, а его хватит, чтобы сдержать удар любого местного магистра.

И Соколов не подвел, граф моментально сориентировался и ударил по мне воздушными лезвиями. Облако пыли накрыло меня с головой, скрыв от чужих глаз, но я прекрасно слышал радостные возгласы со стороны трибун. Радуются гады, ну-ну. Рано радуетесь, падлы.

Взмахнув рукой, я поднял огненный барьер и заставил его расшириться, выжигая песок и превращая его в раскаленные капли стекла. Видимость вернулась почти сразу, и я увидел улыбающегося графа. Но как только наши взгляды столкнулись, его улыбка померкла, а сам граф попытался поставить щит, но не успел. Огненный шторм накрыл его меньше чем за секунду, а когда пламя погасло, все увидели, что от графа остался лишь скелет, плоть же сгорела полностью. Мда, кажется, я все же немного переборщил с энергией, надо было сдерживаться. Но Аверьянов все равно никуда не денется, свое согласие на дуэль он дал прилюдно, так что придется ему сдержать свое слово, ха.

Распорядитель на дрожащих ногах подошел к скелету Соколова, после чего бросил на меня странный взгляд.

— Победу одержал князь Меншиков, — громким, чуть хриплым голосом произнес он, — князь, желаете сделать паузу между боями?

— Зачем? — я пожал плечами, — этого не требуется, у меня еще достаточно сил. Но если графу Аверьянову нужно время, чтобы сменить портки, я подожду, — усмехнувшись, я направился к краю арены, там, где стоял Витя в компании двух бойцов в силовой броне.

— С победой, господин, — тихо произнес командир моих гвардейцев, — мы в вас ни капли не сомневались. Вокруг арены начинают собираться люди, в случае чего вырваться мы сможем, только наплевав на местных, — еще сильнее понизив голос, произнес он.

— Не переживай, этого не понадобится, — я отмахнулся, — сейчас еще один местный граф сложит голову тут, и мы вернемся в отель. У них не хватит смелости нас остановить, ты же видишь, как они смотрят на наших бойцов, — я кивнул в сторону трибун, — и да, если что, можешь смело открывать огонь, тут наших сторонников почти нет.

Витя кивнул, а тем временем с арены убрали сожженного Соколова, добавили песка, а потом явился Аверьянов с цветом лица, как у покойника. Кажется, граф понял, что его ждет, не зря еле двигается.

— Ну все, Витя, сейчас начнется, — я хлопнул по грудной пластине его экзоскелета, — готовься, сейчас начнется веселье. Смерть Аверьянова послужит для них спусковым крючком, ведь этот гад у них главный.

— Мы готовы, господин, — Витя покрепче сжал ствол крупнокалиберного пулемета, — если придется, то мы утопим этот город в крови!

— Надеюсь, получится решить все без этого, — усмехнувшись, я шагнул на песок и направился ко второму противнику.

Все повторилось, опять те же самые слова распорядителя, опять яростный взгляд, и опять тот самый липкий страх, который я отчетливо чувствовал от графа. Что Соколов его испытывал, что Аверьянов, разницы никакой. Хотя нет, разница все же есть, один из них уже труп, а второму только предстоит им стать.

— Я сожгу тебя так же, как ты сделал это с моим другом, — прошипел Аверьянов, а через мгновение защитный купол вновь накрыл нас. Ну, погнали!

Граф сразу же врезал по мне целой серией огненных шаров, но я спокойно принял их на щит и ударил в ответ плетью. Защита Аверьянова лопнула, как гнилая кожура, и кончик моей плети задел его левую щеку. Граф взвыл от боли, но взял себя в руки и отпрыгнул назад.

— Граф, ты думаешь, я буду за тобой бегать? — усмехнувшись, я дал волю огню.

Миг, и всю арену объяло пламенем, температура которого с каждым мгновением была все больше и больше. И в самом центре этого буйства стихии стоял я и смотрел на графа, который влил всю свою энергию в защиту, а теперь до него потихоньку доходило, что это не поможет. Да-да, ведь я вылил на эту арену объем силы, достаточный, чтобы уничтожить город, пусть не такой большой, но все же. Наконец-то щит Аверьянова истощился, и огонь таки добрался до его тела, за мгновение превратив его в пепел. Как только это случилось, я втянул пламя обратно и вдруг понял, что над ареной царит мертвая тишина. Песок под моими ногами превратился в стекло, от которого отражались лучи солнца. Н-да, не умею я аккуратно работать. Что поделать, трудное детство оно такое, оставляет свои отпечатки на психике, ха-ха.

— Победил князь Меншиков, — на этот раз в голосе распорядителя были отчетливо слышны нотки страха.

Я же повернулся к трибунам, на которых сидели люди из императорской партии, и уставился на них насмешливым взглядом.

— Итак, господа, сегодня вы увидели, что бывает, когда меня пытаются оскорбить, — спокойно произнес я, — эта парочка приехала в гостиницу, где я просто отдыхал, и посмела ставить мне условия, напирая на то, что Череповец их город. Как видите, они ошиблись. Кто-то из присутствующих хочет сказать мне что-то, или больше нет желающих?

Трибуны заволновались, однако, к моему удовлетворению, никто не захотел превратиться в пепел. И я прекрасно понимаю и с радостью принимаю такую позицию этих людей. В конце концов, страх — очень сильное чувство, куда сильнее гордости, ха. Повернувшись к распорядителю, я кивнул старику и направился к выходу. Благодаря покрову мне было плевать на горячее стекло у себя под ногами, я его даже не замечал. Выйдя с арены, я сделал знак бойцам, и мы спокойно покинули ее. И лишь когда мы уселись в машину, Игнатьев позволил себе выдать длинную, в основном состоящую из мата тираду.

— Князь, я думал всё, нас похоронят на этой арене, — успокоившись, произнес Борис, — ты понимаешь, что фактически бросил вызов всем аристократам города?