Пропавшие - Которова Ольга - Страница 3

Иван поморщился и вздохнул.

– Вообще никак. На мне пол-академии студентов, семестр в самом разгаре. Если я пропущу хоть немного, то даже не представляю, как потом догонять. А подменить меня некому.

– Так пусть Давид с Милой съездит, – встрял Федор.

Миле нестерпимо захотелось его треснуть, и посильнее, чтобы не говорил под руку. Давид, судя по поджатым губам, был с ней солидарен. Он встал с кресла, на котором молча сидел все это время.

– Еще чего, – процедил недовольно.

Столь открытое пренебрежение задело Милу. Она понятия и не имела, что с ним произошло. Еще вчера они сидели у нее на кухне, болтали обо всем на свете и смеялись, а сейчас он ведет себя как настоящий мерзавец. Мила в очередной раз подумала, что в Давиде каким-то чудом уживаются две личности. Одна вполне себе нормальная, с ней легко и приятно общаться, а вторая – отвратительная, злобная и высокомерная. Жаль, что Давид чаще всего демонстрирует последнюю.

– Хорошая идея, – неожиданно поддержал Федора Громов. – А и правда, Давид, езжай-ка ты с Милой. Вдруг заметишь то, чего она не увидит? Да и вдвоем куда веселее.

– Ты же знаешь, что я планировал заняться более серьезным делом, – не спешил соглашаться Давид.

– Знаю, – Евгений выразительно поднял брови. – Но то дело пока ждет.

Давид раздраженно сверкнул глазами на Громова, а затем молча пошел к выходу из гостиной. Проходя мимо дивана, он бросил быстрый взгляд на Милу, и от этого взгляда у нее холодок прошелся по коже. Она и раньше не особо горела желанием куда-то с ним ехать, а теперь и подавно.

– Ну что, если всем все ясно, тогда за работу, – хлопнул в ладоши Громов. Ардо, Федор и Иван поднялись. – Мила, задержись, пожалуйста.

Девушка опустилась обратно на диван, а Мареев со Стекловым, попрощавшись, покинули гостиную.

Глава 2

Евгений кивнул на дверной проем и направился на выход. Мила молча пошла за ним. Остановились они у неприметной двери с электронным замком. Хозяин дома ввел код, послышался щелчок, и дверь открылась.

Мужчина вошел первым. Мила, не задерживаясь, тоже шагнула на лестницу, ведущую вниз.

Сойдя с последней ступеньки, Ардо огляделась. Комната, куда они пришли, оказалась просторной, довольно светлой и заполненной разными предметами. Мила сразу же догадалась, что большинство экспонатов в этом своеобразном музее – магические артефакты. Она с любопытством рассматривала картины, одна из которых находилась в прозрачном коробе, исписанном символами, ножи, пистолеты, книги, столовые приборы, вещи личного пользования, одежду. Много было и закрытых деревянных ящиков.

Но больше всего Ардо впечатлило платье в самом дальнем углу. Верх платья, а также рукава до локтя полностью состояли из чешуек и вызвали ассоциацию с кольчугой. Материал рукавов ниже локтя напоминал потертую черную кожу. Юбка тоже была кожаная, с длинными разрезами до бедра – вероятно, для того, чтобы свободно двигаться. Платье в районе талии обхватывал кожаный пояс с множеством маленьких кармашков.

Мила, будто завороженная, подошла ближе и протянула руку. Она почти дотронулась до необычной кольчуги, когда ее запястье перехватили мужские пальцы, а уха коснулось горячее дыхание:

– Мила Васильевна, я бы не советовал прикасаться к вещам, функционал которых вы не знаете.

Руку отпустили. Мила резко отступила назад.

– А что это за платье? – не сдержала она любопытства.

– Одежда женщины-воина из Перу двенадцатого века.

– Женщины-воина? – удивилась Мила. – А почему до него нельзя дотрагиваться?

– Оно пропитано ядом.

– Зачем?

Мила отошла подальше от платья. Теперь оно не казалось таким прекрасным.

– Если верить легенде, – начал Евгений обычным голосом, а продолжил певуче, видимо, цитируя эту самую легенду: – В высокогорной долине, где кондоры рисуют круги на камнях времен, стояла крепость Вилька-Уаси – твердыня ордена курака-килья, женщин-воинов. Правили железом и ядом они, облаченные в плащи из шкур викуньи, пропитанных зельем сонцо-йаку – слезой спящего духа.

Мила изумленно распахнула глаза, слушая Громова. Его голос завораживал.

– С рождения девочкам вплетали в волосы листья тупа-мойок – растения, цветущего раз в десять зим под светом кровавой луны, как называли полнолуние члены ордена. До семи лет поили отваром из корней этого растения, даруя иммунитет к ядам. Доспехи тоже пропитывали соком тупа-мойок, смешанным с пеплом вулкана Мисти и кровью черной ламы. Кожу для них обрабатывали в котлах ведьмы, потомственные колдуньи, сопровождая заговорами. Творилось сие действо обязательно в полнолуние, когда лунные тени отпирают врата между мирами. А стражницы в масках ягуаров следили, чтобы ни капли не пропало даром.

Громов на мгновение замолчал, а Мила одернула себя, сообразив, что слушает начальника открыв рот.

– В тысяча сто пятьдесят втором году, как гласят хроники на кипу, – возобновил рассказ Евгений. – Это древняя система узелковой письменности народов Анд, – пояснил, заметив непонимание Милы. – Так вот. Лорд горного клана, Атун-Синчи, решил захватить долину. Сёстры курака-килья встретили его воинов, облаченных в деревянные доспехи с шипами, на перевале Куско-Рикри. Атун-Синчи не успел даже вытащить меч. Он коснулся плаща Пача-Урми, предводительницы курака-килья, и умер, а его кожа покрылась узорами, словно высохшая земля трещинами.

– Ого! А эти женщины в обиду себя не давали! – восхищенно перебила Мила Громова. Тот согласно кивнул.

– В тысяча сто девяносто восьмом году одна из младших сестер, Ч’аска-Койлор, влюбившись в пленника из клана уру, помогла ему сбежать и выдала тайну яда. Вождь уру приказал избавиться от всех курака-килья, чтобы больше никто не узнал секрет. Посланные им воины отравили ручей, из которого набирали воду обитатели крепости Вилька-Уаси, бросив туда труп ядовитой лягушки-демона хамп’ату. Сёстры имели иммунитет лишь к яду тупа-мойок, а потому умирали в страшных мучениях.

– Да, любовь порой бывает опасна и коварна, – грустно вздохнула Ардо.

– Последние воительницы перед смертью подожгли крепость, добавив в пламя высушенные листья тупа-мойок. Ядовитый дым убил всех врагов, окруживших оплот курака-килья. А души сестёр стали тенями и до сих пор бродят среди руин, убивая любого, кто посмеет искать там сокровища. Но сильный шаман, если соберет семь цветков тупа-мойок в кровавую луну и бросит их в костер, способен услышать голоса погибших воительниц. «Мы защищали жизнь смертью, – шепчут они. – Но смерть всегда сильнее». Вот такая история, – бодро закончил Громов, пожав плечами.

А Мила подумала, что за несколько месяцев она узнала больше, чем за всю предыдущую жизнь. И сколько еще удивительного скрывает «Око бесконечности»?

– Подождите! – тряхнула она головой и указала на платье-доспех. – А у вас-то оно откуда?

– Три месяца назад привезли из экспедиции. Пока для него делают защитный ящик, оно хранится у меня.

– И вы не боитесь?

– Чего? – усмехнулся Громов.

– Ну оно же обработано ядом. А если вы дотронетесь до него? – выпалив это, Мила бросила напряженный взгляд на платье. Нахождение с ним в закрытой комнате уже не казалось ей безопасным. А вдруг яд витает в воздухе и она им дышит?

– Во-первых, я знаю о яде, а знание – сила, – назидательно поднял указательный палец Евгений. – Во-вторых, я не собираюсь прикасаться к доспеху. А если все же понадобится, то для этого есть специальные перчатки. И в-третьих: доступ в кабинет только у меня, никто сюда не войдет без моего разрешения. Кстати, здесь есть куда более опасные вещи, чем этот наряд.

– А если бы я до него дотронулась? – голос Милы дрогнул от испуга. Ей захотелось немедленно уйти из этой комнаты, заполненной, как выяснилось, смертоносными предметами. – Если бы вы меня не остановили, то я что, упала бы замертво?

– Ардо, не паникуй. Я не дал бы тебе до него дотронуться. И вообще, я попросил тебя остаться для важного разговора.