Миссионер поневоле - Ворфоломеев Андрей - Страница 19

— Потренировались на славу, ничего не скажешь! — недовольно проворчал Лев Лукич, когда ему стало известно об этом происшествии. — Вполне могли не «на ящике», а в ящик сыграть! Причем, в самом прямом смысле слова…

Полковнику своих забот тоже хватало. Несколько облегчало положение лишь то, что 21-й армии противостояли не немцы, а румыны, которые к разведывательной службе относились откровенно спустя рукава, как видно рассчитывая без помех перезимовать до весны на заранее подготовленных позициях. Оттого и шли в штаб Паулюса убаюкивающие и весьма далекие от истины сведения. Типа такого, вот, пассажа: «Противник не намеревается в ближайшем будущем предпринимать крупные наступательные операции на Донском фронте, в районе 21-й и 65-й армий». Ну-ну. Информация, конечно, исчерпывающая. Особенно, если учесть, что ещё в конце октября 21-я армия была передана из Донского в состав Юго-Западного фронта. Вот вам и разведка! Да что там говорить о советских войсках, если даже расположение собственных дивизий румынское командование, зачастую, точно не знало! Оттого и попадало, периодически, впросак.

Забегая вперед, расскажу об одном характерном случае, произошедшем уже в ходе самой операции «Уран». К 22 ноября 1942 года войскам 21-й и 5-й танковой армий удалось окружить в районе Распопинской довольно внушительную группировку румын, насчитывавшую порядка двадцати семи тысяч человек. Однако сил для того, чтобы самостоятельно ликвидировать её у подчиненных Чистякова явно недоставало. Более того. Возникла реальная угроза прорыва противника из этого кольца на соединение с основной сталинградской группировкой. А это, в свою очередь, угрожало бы тылам советских войск, действующих в направлении Калача. Тогда командарм-21 обратился за помощью к командующему фронтом. Но и у генерал-лейтенанта Ватутина необходимых резервов для уничтожения блокированного гарнизона тоже не нашлось. Единственное, что он порекомендовал, так это направить в расположение румынских войск парламентеров. Но те капитулировать отказались. Пришлось изворачиваться собственными силами. Но не зря же говорится, что «голь на выдумки хитра» и «нужда заставит»!

Довольно неожиданный выход из сложившегося положения нашел начальник штаба инженерных войск подполковник Любимов. Он предложил двинуть к переднему краю колонну автомашин и танков, создав, тем самым, у окруженного противника иллюзию подхода крупных механизированных сил. Идея генералу Чистякову понравилась. Для пущего эффекта (и большего шума) он даже выпросил у командующего фронтом несколько тракторов. Мол, пусть они танки изображают. И началось! С наступлением темноты, автомашины принялись ездить вдоль всей линии фронта. Каждая из них, вдобавок, буксировала ещё и по несколько саней с зажженными фонарями. Пускай румыны думают, что у нас техники навалом! А у страха, ведь, как известно, глаза велики. А тут ещё кочующие артиллерийские батареи всю ночь обстреливали расположение окруженных. Да трактора грохотали, а в эфире вовсю шел радиообмен между несуществующими механизированными соединениями. И румыны не выдержали. К утру они поняли, что дальнейшее сопротивление бесполезно и выслали собственных парламентеров, а в ночь на 24 ноября окончательно сложили оружие. Конечно, с одной стороны у них заканчивались боеприпасы, но зато, с другой — отвратительно работала разведка. Ведь, по заверениям наших генералов, внушительной распопинской группировке противостояло всего около десяти тысяч человек!

А вот советские разведорганы и впрямь оказались на высоте. Перед началом наступления, в полосе 21-й армии, была проделана колоссальная работа, полностью вскрывшая систему обороны 4-го и 5-го румынских пехотных корпусов. Состояла она, преимущественно, из опорных пунктов и узлов сопротивления, расположенных на господствующих высотах. Все подступы к ним ограждались колючей проволокой, а предполье тщательнейшим образом минировалось. И, тем не менее, советские войска сумели её преодолеть. Немалая заслуга в том была, как Льва Лукича с Ильиным, так и простых бойцов полковой, дивизионной и армейской разведки. Скромных тружеников, выполнявших вроде бы незаметную, но, на самом деле, очень важную задачу.

Последним же вкладом в грандиозную победу на Волге, правда, сделанным уже в Москве, для Льва Лукича стало участие в подготовке к отправке под Сталинград активистов из так называемого комитета «Свободная Германия», таких, как Вальтер Ульбрихт, Эрих Вайнерт и других, предназначенных для разложения солдат окруженной группировки Паулюса. Отношение к ним у старого полковника было двойственным. И не зря. С одной стороны, вышеупомянутые комитетчики, конечно, являлись антифашистами и коммунистами, а с другой, как ни крути, оставались немцами. То есть, формально, шли против своего народа. Разумеется, с пресловутым генералом Власовым Ульбрихта, Вайнерта и иже с ними сравнивать было бы нелепо. Тот изменил присяге и сам перешел на сторону противника. А вот с белогвардейскими деятелями, подобными генералам Краснову и Шкуро — вполне возможно! Ведь те тоже являлись, прежде всего, идеологическими противниками советской власти. А раз так, то кем прикажете считать представителей «Свободной Германии»? Патриотами или предателями? Вопрос сложный и вряд ли требующий однозначного ответа…

Глава 15

Замысел операции «Уран» заключался в том, чтобы совместными ударами Юго-Западного и Сталинградского фронтов, разгромить находившиеся на флангах немецкой группировки 3-ю и 4-ю румынские армии и, продвигаясь, друг навстречу другу, с юго-запада и северо-запада, замкнуть кольцо окружения в районе Калача и Советского. Здесь многое решал темп наступления, поэтому в распоряжение генералов Ватутина и Еременко передавались все, прибывшие из резерва Ставки, подвижные соединения — танковые, механизированные и кавалерийские корпуса. Чуть более скромная задача возлагалась на Донской фронт генерал-полковника Рокоссовского. От него требовалось, во взаимодействии с армиями левого крыла Юго-Западного фронта, окружить немцев в излучине Дона и воспрепятствовать их возможному отходу от Сталинграда. После чего, приступить к расчленению и ликвидации окруженной группировки.

Первоначальным сроком перехода в наступление были назначены 9 и 10 ноября. Однако, далеко не все выделенные средства усиления успевали сосредоточиться к этому времени. Да и подготовиться командующие фронтами хотели получше. Поэтому, в Ставке решили не спешить и перенести сроки начала операции на десять суток. Соответственно, 19 ноября для Юго-Западного и Донского и 20 — для Сталинградского фронтов. Нельзя сказать, что наши военачальники открыли какую-то Америку. Немцы прекрасно осознавали ненадежность своего положения. Просто, они не учли способности Советского Союза к самовосстановлению и считали Красную армию окончательно обескровленной. Оттого и не успели среагировать на возникшую угрозу.

Почти все, участвовавшие в операции «Уран», вспоминают густой туман, окутавший поле сражения утром назначенного дня. Причем, это погодное явление отмечалось, как 19, так и 20 ноября. К примеру, на командном пункте 64-й армии не было видно не только позиций противника, но даже своих, сосредоточившихся для атаки, войск. Вдобавок, ещё и повалил сплошной снег.

— Ну, что там у вас? — позвонил генералу Шумилову командующий фронтом Еременко, находившийся на наблюдательном пункте соседней 57-й армии. — Как видимость?

— Сплошная белая мгла, товарищ командующий.

— А что думаете о возможностях наступления в таких условиях?

— Считаю невозможным. Это сложнее, чем в самую темную ночь. Противника не видно, а опасность ударить по своим велика. Да и войска к действиям в таких условиях не готовились. Надо ждать, пока рассеется туман.

— Правильно. Мы с товарищем Толбухиным того же мнения.

Белесая дымка начала редеть лишь после девяти часов и в 10.00 генерал-полковник Еременко отдал приказ начать артподготовку. Армии его фронта переходили в наступление с разными временными промежутками. Это было обусловлено тем, что приданные артиллерийские полки Резерва Главного Командования сначала участвовали в прорыве неприятельской обороны на главных участках и лишь потом рокировались на второстепенные. К таковым, собственно и относилась полоса 64-й армии. В 13.00, после прибытия средств усиления, здесь началась повторная артподготовка, теперь предшествовавшая непосредственно атаке. Однако сразу добиться успеха армии не удалось. Натолкнувшись на упорное сопротивление, её дивизии залегли, лишь незначительно продвинувшись вперед.