Миссионер поневоле - Ворфоломеев Андрей - Страница 12

— Добрый вечер, мадмуазель! Вы, как обычно, неотразимы! Я бы, конечно, с радостью пригласил вас в ресторан, но работа — прежде всего. Посему, возьмите вот этот текст и постарайтесь, к завтрашнему утру, размножить мне его в двух… нет — лучше в трех экземплярах…

До 17 сентября 1942 года командный пункт 62-й армии располагался в так называемом «Царицынском подземелье». Ещё раньше — в августе, саперы построили его на левом берегу реки Царица для размещения КП Юго-Восточного фронта. Убежище, что и говорить, было на редкость капитальным. Единственным его минусом являлось отсутствие какой-либо принудительной вентиляции. А естественная попросту не справлялась, поскольку блиндаж или, правильнее сказать — штольня, представлявшая собой разделенный на отсеки бетонный тоннель, находилась на глубине десяти метров под землей. Не каждая авиабомба могла пробить такой слой грунта! Но это обстоятельство имело и свою оборотную сторону. Ежедневно, в армейский блиндаж, в поисках безопасного места, набивалось множество народу, зашедшего якобы «по важным и неотложным делам», да так там и оставшегося. И вскоре в подземелье становилось просто нечем дышать. Кроме того, в результате последнего немецкого наступления, линия фронта приблизилась к армейскому КП на расстояние до полукилометра и вражеские автоматчики, периодически просачивающиеся в наши тылы, могли держать под обстрелом вход в него, находившийся со стороны реки Царица. И тогда командующему армией генерал-лейтенанту Чуйкову стало окончательно ясно, что командный пункт необходимо срочно менять.

Новое место подыскали на высоком правом берегу Волги, как уже говорилось — в районе пристани завода «Красный Октябрь». Разумеется, никаких капитальных блиндажей здесь не успели построить. Имелось лишь несколько наскоро отрытых в обрывистом склоне примитивных убежищ. Поэтому, часть штабных служб пришлось разместить в надстройках, возвышавшихся у самого уреза воды полузатопленных барж. Здесь же обустроили баню и туалет. И пусть новому КП не хватало основательности «Царицынского подземелья», но зато дышалось тут явно легче. Да и надежная связь с войсками уже присутствовала. А это, для штаба любого уровня — самое главное.

«Переселение», впрочем, тоже не обошлось без некоторых приключений. Начать следует с того, что просто проехать на машине вдоль правого берега Волги было уже невозможно. Прорвавшиеся, в ряде мест, почти к самой реке немцы, держали под постоянным обстрелом все, проходившие здесь улицы. В связи с этим, для перебазирования штаба армии приняли следующий вариант. Сначала, переправиться на противоположный берег в Красную Слободу, затем проехать несколько километров на север и опять пересечь Волгу. Но только уже в обратном направлении. Причем, сделать всё, по возможности, быстро и деликатно, дабы у оборонявшихся в городе частей не возникло подозрений относительно того, что новый командарм собирается попросту «смыться» в ближайший тыл.

Большинство штабных служб и сотрудников политотдела перебралось на новое КП в ночь на 17 сентября. Командующий, Военный совет, разведчики и оперативный отдел должны были присоединиться к ним сутки спустя. Безопасность их обеспечивала группа автоматчиков во главе с полковником Витковым. «Штабная колонна» покинула «подземелье» глубокой ночью. К счастью, вражеский обстрел, пусть и ведущийся не прицельно, ненадолго прекратился. Этой счастливой случайность следовало, как можно скорее, воспользоваться и люди поневоле ускорили шаг.

На берегу, в устье Царицы, штаб армии уже ждали три заблаговременно приготовленный гребные рыбачьи лодки. Вообще-то они считались запасным вариантом, однако заказанный катер где-то задерживался. Делать нечего. Пришлось довольствоваться тем, что имелось. При этом, полковник Витков ещё и настоял, чтобы командующий, начальник штаба генерал-майор Крылов и член Военного совета дивизионный комиссар Гуров заняли места в разных лодках. Что ж, вполне разумное распоряжение. В случае любого, даже самого неблагоприятного, исхода, армия не останется обезглавленной.

С окутанной ночной тьмой реки открывался потрясающий вид на сражавшийся город. Весь правый берег пылал. Однако сюда трассы вражеских очередей почти не долетали. Знали бы немцы, кто сейчас переправляется через Волгу, так, наверное, вели бы себя поактивнее! На подходе к острову Голодный, делящему реку на два рукава, лодки, сначала Чуйкова, а потом и Гурова, из предосторожности, не зажигавшие огней, налетели на подводное препятствие и набрали порядком воды. А вот команда Крылова оказалась порасторопнее. Он единственный, среди высшего комсостава, умудрился остаться сухим. Для того, чтобы вычерпать воду и дать короткую передышку налегавшим на весла адъютантам и бойцам охраны, решили причалить к берегу. Остров штабисты пересекли пешком. Своих лодок, которым предстояло ещё обогнуть северную оконечность Голодного, они ждать не стали, а переправились на тех, что имелись в распоряжении базировавшейся здесь воинской части.

На левом берегу, собравшаяся, было, колонна опять разделилась. Дивизионный комиссар Гуров предложил командующему заехать в госпитомник, где располагалась армейская хозчасть, соблазнив того перспективой горячей баньки. А счастливо избежавший купания в холодной сентябрьской воде Николай Иванович Крылов прямиком направился на бронекатере на новый командный пункт. Ему не хотелось надолго выпускать нити управления армией из своих рук. Зато Василий Иванович Чуйков с Кузьмой Акимовичем Гуровым провели поистине душевный вечер! Тыловики всеми способами старались ублажить нагрянувшее внезапно начальство, смотря на тех, словно, на выходцев с того света. Вволю напарившихся командарма с комиссаром усадили за стол и принялись потчевать, что называется «чем бог послал». Не обошлось, естественно, и без законной «фронтовой нормы». (А может — и не одной). В любом случае, поглощенные беседой Чуйков с Гуровым и не заметили, как наступил рассвет. А когда обнаружили это, то пришли в ужас. В Сталинграде все перевозки через Волгу производились только в темное время суток. Если пропустить последние переправочные средства, то можно застрять на левом берегу ещё на целый день. Но что, в таком случае, подумают о них остальные работники штаба? А рядовые бойцы?

Вскочив в машины, Василий Иванович с Кузьмой Акимовичем помчались к бывшей переправе «Красный Октябрь», в скором времени, ставшей известной, как «переправа-62» (по номеру армии). Дорогу показывал Гуров. Но он в спешке напутал, свернул не туда и привез командующего обратно в Красную Слободу. Пока разобрались, пока выехали на правильную дорогу — ещё больше развиднелось. В общем, когда машины, наконец, подлетели к переправе, то от причала уже отваливал последний бронекатер. Мало того. При попытке подъехать к самой воде, обе «эмки» тотчас завязли в прибрежном песке. Тогда Чуйков соскочил на землю и, добежав до мостков, изо всех сил прыгнул на отплывавший катер. К счастью, приземлился на палубу, а не за борт. И, едва отдышавшись, сразу схватил рулевого за рукав:

— Стой!!! Назад!!!

— А ты кто такой? — недовольно спросил тот.

— Я командарм-62!

— Документы покажи.

Понять его было можно. В АХЧ, взамен промокших шинелей, и Чуйкова, и Гурова снабдили солдатскими ватниками без всяких знаков различия. Впрочем, недоразумение быстро прояснилось. Катер повернул к берегу и, приняв на борт ещё и комиссара с адъютантами, благополучно переправил их через Волгу. Да, но каков поступок! Правильно поступила Ставка, доверив оборону города имени Сталина столь решительному человеку.

Глава 10

Сразу же после переезда в «Овраг в 1 км севернее пристани «Красный Октябрь» штаб 62-й армии принялся деятельно готовиться к проведению очередной операции. И она в корне отличалась от всех задач, долгое время ставившихся перед войсками ранее. Ибо впервые, за много месяцев, армии предстояло перейти в наступление. Разумеется — весьма скромное, по масштабам. А иного требовать от увязших в уличных боях частей было бы попросту нереально. Основной удар по группировке Паулюса наносили наступавшие с севера три армии Сталинградского фронта — 1-я гвардейская, и 24-я и 66-я общевойсковые. Они намеревались разгромить противостоявшие им силы противника и, в районе так называемого «Орловского выступа» (от названия поселка Орловка), соединиться с защитниками города. Вот, для облегчения продвижения соседей, командование Юго-Восточного фронта и распорядилось 62-й армии, 19 сентября в 12.00, перейти в наступление на северо-западную окраину Сталинграда. Для этой цели, генерал-лейтенанту Чуйкову придавалась переправлявшаяся с левого берега Волги 95-я стрелковая дивизия полковника Горишного. Кроме того, ему же предписывалось изыскать ещё не менее двух дивизий, для участия в предполагаемом контрударе. Последний пункт приказа вызвал в штабе 62-й армии откровенное недоумение. Все, имевшиеся в наличии, стрелковые дивизии и бригады (а вернее — их остатки) из последних сил сражались на удерживаемых рубежах. Какое уж тут наступление! Хоть бы самим в Волге не очутиться! Однако времени на споры с начальством уже не оставалось.