Диагноз: Выживание 2 (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 48

— Свалит, — тут же подобрался он. — Свалит, потому что мы ему груз отдадим. И обменяем его на Надежду.

Так и сказал полным именем.

— Ага, — кивнул я. — Мы ему один раз уже поверили, и чем это кончилось? Тем, что нас чуть не перехуярили. И если бы не я, то положили бы всех. И вот сейчас придем мы на встречу с грузом, и нас всех прикопают. А нет. Кого-то живьем возьмут, потому что он хочет узнать, где склад. И потом ввезут сюда. И вывезут и «Кока-колу» и персики эти ебаные.

— Да хули ты доебался с этими персиками? — не выдержал он.

— Не знаю, мне смешно просто, — ответил я. — Я тут яблоки падучие жрал, и радовался, если получалось сто граммов детского пюре найти не просроченного. А здесь целый склад этих персиков, бля.

Он посмотрел на меня как на ебанутого.

— Ты же понимаешь, что пока мы действуем, у нас гораздо больше шансов не только вывезти все это дело, но и Надежду вернуть? Если надо воевать — значит, будем воевать. Если ты продолжишь тут сидеть, то народ просто разойдется. Или еще хуже будет, кто-то твое место займет, подомнет под себя кого получится, а потом тебя завалит. И меня заодно. И всех, кто тебе верен.

— Что, разговоры такие пошли? — он посмотрел на меня, кажется, немного подсобрался.

— Да пока нет, но пойдут, уж будь уверен, — сказал я. — Сека, бля. Пока мы силу представляем, Жирный Надю не тронет. Он не дурак. Ему тебя живым надо взять, и он понимает, что если он ее убьет, то все, пиздец. Ты не успокоишься, пока его жирную тушу на фарш не пустишь.

— Не знаю… — он выдохнул. — Я бы, если честно, все-таки обменял этот груз и все.

— Бля… — я откинулся на спинку стула. — Ты сейчас рассуждаешь, как влюбленный подросток нахуй. Я не понима…

— Мы с Надькой со средней школы вместе, — перебил меня Сека. — Она в городе осталась, только потому что я уезжать не хотел. Решил, что тут могу реальные бабки сделать, а война когда-нибудь закончится. Сколько уговаривал — не поехала, сказала, что меня не оставит.

Ну понятно. Тут и долгие отношения, и то, что взяли ее чтобы использовать как козырь против него, и чувство вины, за то, что она из-за него осталась. В общем-то все понятно. Целый комплекс причин. Вот он и расклеился, как любой нормальный человек, на самом деле.

Даже не так. Как любой нормальный мужчина. В нас с детства воспитывали образ стального такого мужика, этому еще боевики способствовали старые. Наши отцы их любили, мы их любим. А в них герои очень редко самокопаниями занимаются.

А это нормально. Я сам это понял только после курса психотерапии. Как раз, когда стал понятно, что придуманному мной образу стального мужика соответствовать получается далеко не всегда.

— А то, что умереть могу… — продолжил он. — В моих делах меня, знаешь ли, в любой момент прикопать могли.

— Так вот именно, бля, — уже не выдержал я. — Ты ж бандит. Так рассуждай, как бандит, ебаный в рот. Тебе что, никогда воевать не приходилось? Еще до войны, наверняка ведь разборки бывали, и все такое.

— Ну да, — он вдруг пьяно усмехнулся. — Было дело….

— Что, вспомнилось? — спросил я.

— Да… Вспомнил, как мы Прибрежных завалили, — он коротко хохотнул.

Ну уже лучше. Выходит из меланхолии постепенно и вообще. Я насчет его разборок не в курсе, основные-то у нас в стране в конце двадцатых — начале тридцатых были. А мне тогда было очень мало лет, и жил я в небольшом городке в Татарстане.

Хотя у нас тоже. Рассказывали мне, когда подрос, как моя бабушка в морозильнике обрезы от полицейских прятала. Из которых людей убивали.

— Вот и сейчас по сути то же самое, только враг у тебя этот жирный пидор, — сказал я. — Главное мы уже сделали — часть груза спиздили. И подозреваю, что половина в его договоре с военными не канает, им все нужно. Они его подписали — он обосрался, причем исключительно по своей вине. Если не с него самого, то с его людей эту информацию снимут, будь спокоен. Уверен, ты не первый, кому в голову пришло шпика на базар отправить.

— И что, предлагаешь к военным подкатить? — спросил Сека.

— Да, — кивнул я. — Как вариант. Может быть, у них помощи попросить. Мол…

— Так ты к ним и подкатишь без пароля, — главарь, а это был именно он, усмехнулся.

Ну вот, похоже, что правильную тактику разговора я выбрал. Развел его, конечно… Только что сопля соплей был, а теперь снова главарь. Воспоминания ли помогли, или реально понял, что еще не все потеряно. Черт его знает. Может быть и так, и так.

А может быть, ему просто поговорить надо было. Все забили: ну заперся и бухает, так чего к нему лезть. Можно ведь пожрать вдосталь, да еще и деликатесов, которых раньше не ел никто особо. Там же все больше консервы, да овощи, которые на своем огороде выращивали. Рабы.

— Ну, пароль я, допустим, знаю… — заметил я.

— Да протух твой пароль давно, — он махнул рукой. — Тут и пробовать нечего. Да и подойдешь ты один такой красивый, скажешь: вот у меня ваш груз, который я у вашего подрядчика отобрал, так что давайте-ка вы, дорогие мои, вздерните его, да вторую половину заберите. А потом проводите меня наружу, за город.

— Ладно, это потом посмотрим, — сказал я. — Сперва у меня предложение есть. Те, кто к школе ходили, говорили, что там сейчас люди Жирного копошатся. Собираются добро вывозить. Делать это они, естественно, к ночи будут, так что мы можем им помешать.

— Каким образом помешать? — спросил он.

— Ну один раз они уже к нам в засаду попали, — проговорил я. — Почему бы не засадить им еще раз? Как вариант?

— Засадишь им… — он хмыкнул. — Там народа будет. И они на этот раз будут нас ждать. Они потому в засаду и попали, что думали, что мы будем как зайцы улепетывать.

— А в итоге зайцы зубастые оказались, — пожал я плечами.

— А еще базар от школы в двадцати минутах ходьбы. Сам подумай, что будет, если вся их шобла со стволами завалится.

— Слушай, я все понимаю, — я запустил руку в карман, достал электронную сигарету.

— Не кури, — попросил он. — Тут вентиляция пассивная сейчас, не проветривается ни хрена. А генераторов нет, их еще батя мой вывез, когда к городской сети все подключил.

— Ладно, — пожал я плечами и убрал сигарету обратно в карман. Что-то я и в самом деле попутал. — Нельзя им дать груз так просто вывезти, понимаешь? Надо хотя бы раз налететь. В том, что отбить что-то получится, я сомневаюсь. Да и школу мы тоже вряд ли штурмом возьмем. Но надо дать им знать, что мы все еще вместе, что у нас силы есть.

Сека посмотрел в сторону, задумался. Потом открыл ящик стола, достал из него что-то, посмотрел. Только потом я понял, что это фоторамка. Кто именно там, хрен его знает, не видно, но похоже, что дорогой ему человек.

Хотя я и так, кажется, знаю.

— Как думаешь, Надьку уже перевезли на базар?

— Я не знаю, — пожал я плечами. — Если честно, думаю что уже перевезли. В первую очередь.

Если она вообще жива. Но вслух этого произносить я не стал. Лишать человека последней надежды — это не вариант.

Если найдем ее труп… Вот тогда да. Но тогда Секу можно будет списывать со счетов, он спечется, если учесть как он о ней беспокоится.

Или наоборот. Соберется и будет мстить. И тогда я, честно говоря, боюсь представить, что будет с Жирным. И всеми, кто вокруг него.

Не знаю, раздобудет грузовик взрывчатки, загонит на базар и рванет его на хрен. И сам сгорит и кучу народа поубивает при этом. Где он этот грузовик возьмет?

А что, мало у нас по городу потерянных военных грузов? Вон, похоже, что они еще и какое-то совсем секретное оружие проебать умудрились. Если уж, конечно, мои выводы верны, и я ни в чем не ошибся.

— Ладно, — сказал он, убрал фотографию обратно в ящик. — Значит так. Ты как, своих поведешь?

— Своих поведу, — кивнул я. — И Бека со мной отправь с его пацанами.

— Может лучше Фрая? — спросил он.

Надо же, советоваться начал уже. А у меня есть причина Бека с собой взять. Причем такая, что не расскажешь никому.