Нелюбимая жена ректора академии (СИ) - Марлин Юлия - Страница 58

– Магическая стена сплетена очень искусно, - подал голос мой муж. Он неотрывно водил над маятником ладонью. – Но недостаточно.

Из-под подошв дракона плеснули клубы густого тумана. Символы формулы вспыхнули багровым заревом. В следующий момент маятник начал тихонько раскачиваться.

Я зажала рот ладонями, чтобы не закричать: «где мои дети?».

Маятник метало из стороны в стороны, туда-сюда, туда-сюда, и вот артефакт резко накренился к двери и застыл.

– Направление определено, - в мертвой тишине кабинета голос Коннора звучал низко и грозно. Драконьи глаза полыхали бледно-синим огнём. – Дети в самом центре Сантильи. На северо-западе.

Мы посторонились, пропуская его в коридор. Себастьян жестом предложил нам идти за Торнотом:

– Я вас догоню.

Мы поторопились к лестнице за отцом близнецов. Маятник вёл на первый этаж, к главному холлу. Только у парадного входа я и подруга спохватились, что забыли взять теплые вещи. Коннор бесстрашно шагнул во вьюгу и сумерки. Это нормально. Мороз не причиняет драконам вреда, совсем другое дело мы – слабые человечки.

– Дамы, вам пригодится.

Возвращение императора было кстати.

Он набросил мне на плечи чье-то пальто, доходившее до самого пола, и в точно такое же – мужское и пахнущее табаком – укутал Монику. Интересоваться, где Его Величество раздобыл одежду мы не стали.

– Спасибо, Ваше Величество, - чуть покраснев, шепнула подруга.

Уголки губ Себастьяна заметно дрогнули.

– Всегда, пожалуйста, леди.

На улице бушевала метель. Все нормальные люди в такую погоду сидят у разожженных каминов, пьют горячий глинтвейн и кутаются в пушистые пледы. А мы…

– А мы ненормальные, - нервно хихикнула Моника, подбадривая то ли меня, то ли себя.

Едва мы спустились с крыльца, туфли из бархата, предназначенные для танцев, а никак не для прогулок по сугробам, мгновенно промокли и задубели. Моника айкнула, закусила губу. Каблук ее левой туфельки отломился.

– Профессор Рейт, профессор Честен. – Себастьян галантно пригласил опереться себе на локти.

Мы не вредничали: вцепились в надежного как скала владыку Империи и он, помогая двигаться вперед, не давая увязнуть в мокром снегу и поскользнуться на льду, поторопился за Коннором.

Супруг, к слову, успел удалиться на приличное расстояние. Маятник, скошенный в сторону городского центра, уверенно вёл Его к нашим детям. Поисковое заклинание разбрасывало от артефакта брызги зеленоватого света.

Сердце в груди ныло и не находило покоя.

Стиснув зубы, я упорно преодолевала вой злого ветра, рёв метели и двигалась к центральной площади: пустынной и заметенной. Вдоль дороги, скрипя, качались тусклые фонари.

Заснеженная дорога заложила вираж и, обогнув темное здание Ратуши, чуть различимое в снежном мраке, уперлась в боковую стену высокой башни с часами. Маятник в руках моего дракона качнулся и принял строго вертикальное положение. Поисковое заклинание осыпалось искрами.

– Мы на месте, - перекрикивая ветер, заметил Коннор.

Я повисла на локте императора тряпичной куклой. Моника тоже. Ума не приложу, как бы я сюда добралась без помощи братьев-драконов.

– Мои дети… - умоляюще посмотрела на Истинного, когда он уверенно оглянулся.

– Да. Наши дети в башне с часами, - подтвердил мрачный Торнот. – На верхнем ярусе.

Мы дружно вскинули головы.

Часовая башня вплотную примыкала к городской Ратуше и острым шпилем терялась в штормовых облаках: неприступная, опасная, злая.

Большие часы с циферблатами, выходили на четыре стороны света. В снежной мгле было не разглядеть, который час, но при этом витражи-циферблаты мягко светились. Бом. Бом. Бом. Последовала серия громких ударов.

– Восемь вечера, - шепнула Моника.

Коннор спрятал маятник во внутренний карман камзола. Всполох заклинания, удар и запетая дверь башни рассыпалась на деревянные щепки.

– Алис, - муж намертво переплел наши пальцы, создал световые шары и повлек к хлипкой железной лестнице.

Мы первыми шагнули в башню. Император с подругой не отставали.

Моника сдавленно ругнулась, потеряв второй каблук.

– Леди, прошу.

Себастьян протянул подруге руку и позволил опереться на локоть. Она смутилась.

– Вы очень добры, Ваше Величество.

Дракон чуть прищурил глаза, поглядывая на декана факультета бытовой магии.

– Полагаете?

Если бы не зияющая рана в груди я бы, наверное, рассмеялась. Чудится, или император и Моника флиртуют?

Подумать об этом не довелось. Шаткие металлические ступени оборвались. Впереди простёрлось сумрачное помещение, полное разнообразных шестеренок, валов, стержней и поршней. Часовая конструкция в середине жила своей жизнью: двигалась, скрипела, скрежетала, подчинялась незримому ритму. Начищенные до блеска детали блестели и давали достаточно света. Вдоль четырех циферблатов тянулись узенькие мостики и на одном таком, в клочьях тумана, стояли Эрин и Ларк.

По телу побежала морозная дрожь.

Мои ангелочки!

Я лихорадочно огляделась в поисках похитителей, но вокруг было тихо и пусто. Только мерно работал часовой механизм, и стрелки гулко отсчитывали секунды.

Хватка Коннора сделалась болезненно твердой. Он заслонил меня широкой спиной.

– Эрин, Ларк, - проговорил.

Ларк подпирал спиной косяк. Эрин, сидя прямо на полу, играла с Пушком. При виде нас дети вскочили.

– Мама, папа!

– Вы нас нашли!

– Видели, кто вас забрал? – Рявкнул Коннор. Он настороженно изучал тишину. – Сможете описать?

Светловолосые синеглазые малыши переглянулись, на детских личиках мелькнула досада.

– Нас никто не забирал.

– А как вы попали в башню? – Ахнула я.

– Сами сюда убежали, - ответила Эрин, зарываясь носиком в шерсть магического животного.

– Сами?

Ларк кивнул.

– Мы просто… хотели вас помирить. Тебя и маму.

– Помирить? – Эхом повторила, чувствуя, как из-под ног исчезает опора.

– Да, помирить! Вы ругаетесь с первого дня. Всё время кричите друг на друга. Папа рычит. Мама плачет по ночам.

– Это неправильно! – Обвиняюще всхлипнула Эрин.

– И тогда мы придумали этот побег.

– Знали, вы объединитесь и начнете нас искать! – Перебил сестру Ларк. – Мы не хотели плохого. Только чтобы вы помирились. Навсегда. Потому что любим вас!

– И хотим быть семьей!

– И для этого вы сбежали от наставников и спрятались в башне? – Хмыкнул дракон.

Хором:

– Да!

Дети насупились и замолчали.

Мир словно оглох и ослеп. Тиканье стрелок сделалось невыносимо болезненным. Я привалилась к спине супруга и смежила веки. Всё равно вижу только цветные круги и пятна.

Меня заботливо обвили ладонью за талию и привлекли к твердой груди.

– Это был жестокий поступок. – Хмуро произнес ректор-дракон, ласково гладя меня по спине. – Мы с вашей мамой очень сильно за вас испугались.

– Мы хотели как лучше…

– Вы нас сердитесь?

– Да, Ларк, сердимся, - шепнула глухо.

С одной стороны я действительно рассердилась на близнецов. С другой – их смекалке и бесстрашию можно только поаплодировать. Истинные наследники лорда-дракона.

– Дайте слово впредь так не делать, - сурово обратился к детям отец.

– Если помиритесь, - пискнула Эрин.

– Слышишь, любимая? – Усмехнулся Истинный. Мое лицо согрело мужское дыхание, щеку погладили шершавые костяшки пальцев. – Желание наших детей – закон.

«Закон», мысленно повторила.

Боковое зрение зацепилось за Монику и императора. Пятясь к лестнице, они держались за руки и улыбались.

– Ну, что? – Проникновенный драконий взгляд прогнал из тела боль и отчаяние, теперь по венам тёк один жгучий огонь. – Будем мириться?

И так это произнёс, что низ живота свело сладким спазмом желания.

– Будем, лорд Торнот, - откликнулась, задерживая дыхание.

– Значит, прощаешь?

– Прощаю.

Муж не медлил. Склонился… и губы пленил настойчивый поцелуй.

Сердце зашлось в бешеном ритме. За спиной словно выросли крылья. Я даже не сразу поняла, когда всё закончилось. Разве только драконьи объятия сделались крепче, а губы припухли, сохранив терпкий привкус лимона и мяты.