Мастер Трав II (СИ) - Мордорский Ваня - Страница 14

Шаг. Ещё шаг.

— Тихий шаг, ровное дыхание и спокойное сердце, — продолжал старик. — Это три столпа охотника. Научишься контролировать их — выживешь. Не научишься — будешь кормить падальщиков.

Удивительно, но двигаться так медленно и осторожно было тяжело: мышцы начинали ныть от непривычной нагрузки, особенно икры. И спасибо Грэму, он скучать не давал, понимая, что тренировка затянется.

— Быстрый охотник долго не живёт, — Грэм явно вошёл в философское настроение. — Терпеливый охотник возвращается домой с добычей. Жадный охотник кормит червей, а умный охотник становится старым.

Это, видимо, их охотничьи поговорки, — понял я.

Тридцать два шага…

Тридцать три…

Тридцать семь…

Сорок.

Я дошёл.

— Шлепа прошел бы тише. — заметил Грэм.

Ну а я просто рухнул на землю прямо на полянке, тяжело дыша. Сердце колотилось в груди, в ушах стучало. Наконец-то! Я всё боялся, что в последний момент что-то захрустит или зашумит. Физически я устал не меньше, чем после подъёмов камня, а может даже больше. Потому что там работали мышцы, а здесь — концентрация, внимание и контроль над каждым движением.

— Да дыши ты тише! — бросил Грэм. — Шумишь как кузнечные меха. То, что ты отдыхаешь, не значит, что можно терять бдительность! С таким сопением любой зверь с хоть каким-то слухом узнает о твоём приближении задолго до того, как ты его увидишь.

Я ничего не ответил, но дышать стал потише.

— Понял теперь, почему это важнее, чем махать топором? — спросил старик через минуту.

Я кивнул.

— Можно быть сильнейшим воином в округе, — продолжил Грэм, глядя куда-то в глубину леса. — Можно владеть живой лучше всех, иметь самое дорогое оружие и лучшую броню… но если ты не умеешь тихо ходить, то ты труп. Зелёное Море не прощает шума, один раз тебя уже простило, больше не простит. А теперь медитируй. Восстанавливай живу.

Я сел на полянке, закрыл глаза и сосредоточился на дыхании — оно очень скоро стало медленным и ровным. Усталость парадоксальным образом помогала: когда тело измотано, разуму легче отпустить контроль и погрузиться в созерцание.

Поглощение из растений было быстрее, это правда, но обычное накопление имело свое преимущество и заключалось оно в чистоте. Эта жива не требовала «переваривания» и не причиняла боли — она просто вливалась в меня, становясь частью моего запаса.

Минуты текли незаметно, я чувствовал, как усталость в мышцах постепенно сменяется приятной расслабленностью и как жива восстанавливает их.

Когда я немного восполнил запасы живы, то поднялся и подошел к старику. Конечно же не бесшумно — всего лишь после одной тренировки это было невозможно.

Старик сидел неподвижно, погруженный в собственную медитацию.

Я протянул руку, осторожно коснулся его предплечья и начал передавать живу.

Когда я отдал примерно половину накопленного, то прервал связь и вернулся к медитации.

Мы сидели так около полутора часов.

Грэм поднялся первым и я заметил кое-что важное: он почти не опирался на палку. Движения были всё ещё осторожными, но в них появилась уверенность, которой не было еще утром — ему точно стало легче.

— Идём домой, — сказал Грэм. — На сегодня достаточно.

Обратный путь мы прошли в молчании.

— Дед, — сказал я, когда мы остановились у порога дома, — можешь показать мне карту Кромки? Ту самую карту, о которой ты говорил.

Грэм почесал голову.

— Да…сейчас поищу, правда, толку тебе от нее всё равно немного будет — это всего лишь Кромка.

Он зашёл в дом и долго копался в своих сундуках, что-то бурча. Наконец Грэм вынес большой свёрток из промасленной ткани.

Карта действительно была внушительных размеров — почти метр в длину и чуть меньше в ширину. Пергамент пожелтел от времени, края кое-где потрепались, но основное содержание сохранилось хорошо. На ней были обозначены основные ориентиры Кромки: реки, холмы, крупные поляны и известные опасные зоны.

Но что меня поразило, так это то, что карта была практически «пустой» — на ней не было почти никаких пометок, никаких дополнительных обозначений растений или интересных мест.

— А где твои отметки? — спросил я.

— Так я же говорил — это не моя «рабочая» карта. Этой я толком и не пользовался. Считай, осталась с молодости, да и лежала так, пылилась. Пометки я делал уже на других картах…тех, что продал… Эх…было время…

— А ты умеешь писать? — спросил всё же я его. Память Элиаса не давала на это ответ.

Грэм рассмеялся.

— Писать? Да ты что! Мариэль пыталась меня учить когда-то, но эти мои лапы, — он показал свои большие, мозолистые руки, — не приспособлены для такой тонкой работы. Нет, прочесть то написанное я могу, правда не все, а вот написать…тут мои навыки уже все… Я обычно просто использовал уголь, чтобы ставить отметки — рисовал растения, которые находил. Вот это, например, — он ткнул пальцем в кривую закорючку, — должен был быть серебряный шиповник. Иногда шкрябал просто иголкой или кончиком ножа…тоже вариант, оно в лесу знаешь не особо как-то об этом думаешь…

Я присмотрелся к закорючке, на которую указал Грэм и где только при большом желании можно было угадать куст с ягодами. При очень большом желании.

— Понятно, — сказал я дипломатично.

Я почесал голову, размышляя.

— Пригодится, — сказал я, беря карту. — Я что-нибудь придумаю. По крайней мере, она даёт хоть какое-то представление о Кромке.

Грэм пожал плечами.

— Если тебе нужно — бери. Мне она уже без надобности.

Я кивнул, разглядывая карту. Действительно, тут и там виднелись слабые следы угля: точки, чёрточки, какие-то неопределённые закорючки, которые когда-то что-то означали, но теперь были почти неразборчивы.

Несмотря на отсутствие пометок, она давала хорошее представление об общей топографии Кромки. Реки, холмы, долины, большие поляны — всё было обозначено довольно точно. Я еще минут десять внимательно разглядывал карту Кромки, которая захватывала довольно большую территорию, и где были помечены не только Янтарный, но и с десяток других городов или поселков вдоль нее. Да, тут не было глубин и зон, но и так она была более, чем полезна. И конечно же тут нигде не было указано соотношения к реальным величинам. Но и на том спасибо. Думаю, даже эта карта стоила Грэму немало денег. Странно, что он не продал ее — уж точно и за такую карту (даже просто из-за материала) он бы получил какие-то деньги. Видимо свои причины у него были. Может не зря он обмолвился о Мариэль, может как и с камнем определения эта карта связана с ней? Не зря она такая старая и потрепанная. Ладно, потом. Я свернул карту и отложил в сторону. Вечером изучу её подробнее, попробую сопоставить с тем, что Грэм рассказывал сегодня и с тем, что успел увидеть сам.

— Дед, — спросил я, — у нас не осталось весов? Хоть каких-нибудь? Я когда варю….ориентируюсь на глаз, и мне кажется, что будь у меня весы, дело пошло бы…лучше.

Грэм нахмурился.

— Весы? — Он задумался. — Были когда-то. Маленькие такие, для взвешивания трав. Но я их… — Он поморщился. — Сломал…

— Сломал?

— У меня тогда отвар не получился. В третий раз подряд. Я разозлился и… — Он развёл руками. — Сильнее сжал, и они треснули. Хлипкие были. Да я так и не починил. И знаешь, потом качество отваров стало выходить лучше, чем с весами.

Я вздохнул, хотел сделать весы сам? Вот и сделаю. Впрочем, ничего сложного: простейшие рычажные весы можно соорудить из подручных материалов.

— Понятно. Ну ничего, что-то приспособлю под весы, — сказал я старику, — Ничего сложного.

Грэм удивленно посмотрел на меня и ушел. Снова на своих двоих и почти не опираясь на палку. Да, ему явно лучше после похода в Кромку.

После еды (простого супа из остатков мяса и овощей, который мы быстро съели), я вышел в кладовую и начал искать подходящие материалы.

Для весов мне нужны были точка опоры, рычаг и две чаши. В общем-то справится даже ребенок. В кладовой я нашел ржавый гвоздь подходящего размера, но он был кривоват. Мне пришлось выпрямлять его о камень, чтобы получилось что-то приемлемое.