Мастер Трав II (СИ) - Мордорский Ваня - Страница 1

Мастер Трав II

Глава 1

Грэм медленно поднялся с земли, опираясь на свою палку, и выпрямился насколько позволяло его измученное болезнью тело.

— По мне похоже, что появились? — ответил он, и даже больной голос не мог скрыть сарказма.

— Согласен, не похоже. Выглядишь так, будто не доживешь до момента, когда придется отдавать дом, — сказал он прямо.

Я почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Да, Грэм был болен, да, черная хворь прогрессировала. Но я почему-то был уверен, что сумею справиться и найти и ответ на эту болезнь, и деньги. А вот слышать подобное из уст постороннего было неприятно, потому что я не услышал в голосе сочувствия к этому старому охотнику.

— Не стоит хоронить меня раньше времени, — ответил Грэм.

Джарл покачал головой, и на мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Ты еле дышишь, Грэм. — Он указал рукой на шею старика. — Я же вижу, как сильно пошла по твоему телу черная хворь. Слишком быстро. Такие темпы…это значит, что счет идет на недели.

Я понял, что Джарл не раз уже сталкивался с черной хворью — слишком уверенно он говорил о сроках.

— Не верю, что это тебя волнует, — огрызнулся Грэм.

Джарл пожал широкими плечами.

— Действительно не волнует. У всех свое время. И твое пришло. — Он помолчал, глядя куда-то поверх наших голов, на темнеющую стену леса. — Но я с удовольствием развею твой прах над Зеленым Морем.

Грэм стиснул кулак на рукоятке палки так сильно, что костяшки побелели.

Память Элиаса подсказала мне смысл этих слов. Развеивание праха над Зеленым Морем было высшей честью для уважаемого охотника. Не каждого удостаивали такого прощания. Большинство простых жителей просто сжигали на поляне у Кромки, а пепел развеивали по ветру. Но лучших, самых опытных и заслуженных охотников и одаренных поднимали на вершину одного из деревьев на границе Кромки и оттуда их прах разносился ветром по всему лесу, становясь частью великого круговорота жизни.

Это была честь… но из уст Джарла она звучала как насмешка.

Джарл громко рассмеялся низким, раскатистым смехом, который эхом отозвался между деревьями.

— Что, бывший ученик не достоин развеять твой прах? — в его голосе не было ни капли уважения, только едкая ирония.

Грэм медленно поднял голову, встречаясь взглядом со своим бывшим учеником. В его глазах горел тихий, но неугасимый огонь.

— Этим займется мой внук, — сказал он четко, веско.

И тут взгляд Джарла впервые с момента встречи упал на меня. Тяжелый и…презрительный?

В этом взгляде было что-то личное, — вдруг понял я, — и это был не взгляд на воришку.

Что Элиас мог сделать главному охотнику поселка? Я лихорадочно перебирал в памяти всё, что помнил об Элиасе, каждую мелочь, каждый эпизод… Ничего. Абсолютно ничего, что могло бы объяснить такой взгляд. Элиас воровал мелочи у торговцев, лавочников, изредка у сборщиков трав. Но у главного охотника? Нет, даже такой идиот как Элиас понимал, что это самоубийство.

Более того, по воспоминаниям, они почти не пересекались.

Мне это не нравилось. Совсем не нравилось. Я снова чего-то не знал, снова оказался в положении человека, который играет в карты, не видя половины колоды.

— Он? — в голосе Джарла звучало нескрываемое презрение. — Это будет оскорбление для тебя, Грэм. Ты достоин того, чтобы твой прах развеял сильный одаренный.

— Сам решу. — коротко отрезал Грэм.

— Если ты надеешься на него, — взгляд снова остановился на мне, — То видно тебе черная хворь хорошо в голову ударила.

— Зачем про деньги спросил? — перевел тему Грэм, — Сам же дал мне времени три недели.

— Дал.

— И что, теперь забираешь свое слово? — хмыкнул Грэм, — Достойный Охотник, ничего не скажешь. Может сам придешь меня выселять?

— Ты до этого срока не доживешь. — констатировал очевидно Джарл, — Кроме того, мое слово нерушимо. Если я сказал три недели, то так тому и быть.

Он шагнул ближе к Грэму, нависая над ним всей своей огромной тушей.

— Но не думай, что мне тебя жалко, старик. Ты сам виноват в том, что довел себя до такого состояния. И в том, что не выпнул этого бесполезного пустышку подальше, когда было время.

— Ты лезешь туда, куда не стоит, Джарл, — сказал Грэм тихо.

Джарл зло посмотрел на него, а потом на меня:

— Будь у тебя хоть капля совести, — выплюнул он, глядя мне прямо в глаза, — ты бы давно уехал и не мозолил глаза деду. — Он помолчал, и в его взгляде было столько яда, что я почувствовал, как по спине побежали мурашки. — Удивляюсь, почему Грэм до сих пор не прибил такого бесполезного родственничка. Уж точно бы жилось легче.

Повисла пауза. Сказать что-то только усугубить ситуацию.

— Знаешь, Джарл, когда я был здоров, не припомню таких наглых слов, за которые тебе бы пришлось ответить. Теперь когда я стар и слаб ты показываешь свою силу? В момент, когда я даже топор поднять не могу?

Грэм посмотрел на него с таким бесконечным осуждением в глазах, от которого Джарл вздрогнул.

— Да я…я не это имел в виду. — быстро ответил охотник.

Он умолк, а потом сказал:

— Да, не было таких слов. Ты прав.

Грэм тяжело опустился обратно на землю.

— Тогда иди и разделай добычу, а не мешай старику впитывать последние крохи живы. — говорил Грэм устало, — И да, некоторые вещи стоит забыть и жить дальше. Настоящий Охотник не позволяет эмоциям одерживать верх над собой. Уж этому я тебя учил.

— Настоящий Охотник только тот, кто приносит добычу, старик, — вдруг взорвался Джарл, — Не твои ли слова? И тут сейчас только один настоящий Охотник — я.

Грэм покачал головой.

Ну а Джарл развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь.

Мы с Грэмом молча смотрели ему вслед, пока его огромная фигура не скрылась за поворотом тропы.

Я не знал, что Джарл был учеником Грэма. Это немного объясняло их отношения, но всё остальное…

Я всё равно не понимал, к чему была сказана эта последняя фраза Грэма. О каких эмоциях он говорил? О каких вещах, которые нужно забыть?

Очевидно, что речь шла о каких-то старых обидах. Но в чем они заключались, я не знал. И это меня раздражало.

Грэм закрыл глаза и начал дышать размеренно и глубоко, поглощая живу.

Я сел рядом, но не мог сосредоточиться. Мысли крутились вокруг того, что произошло. Однако ни одного объяснения я не находил. Это были дела, в которые Элиас не был посвящен.

Пришлось заставить себя закрыть глаза и сосредоточиться на накоплении живы.

Процесс пошел медленнее, чем обычно. Эмоции мешали концентрации.

Но постепенно я успокоился, и жива начала течь в мой духовный корень ровной струйкой.

Когда я почувствовал, что накопил достаточно, протянул руку к Грэму и коснулся его плеча, отдавая часть энергии. Старик принял ее без слов, даже не открывая глаз. Когда отдал почти все что было во мне, то прервал связь и продолжил медитацию.

Сам я от такой стремительной потери живы ощутил легкое головокружение.

Так мы провели около часа. Я накапливал живу, делился с Грэмом, снова накапливал. Цикл повторялся снова и снова.

С каждым разом ему становилось немного лучше — выравнивалось дыхание, расправлялись плечи, исчезла болезненная бледность. Я понимал, что это временный эффект, но лучше так, чем никак.

Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в красноватые тона Грэм наконец открыл глаза.

— Достаточно, — сказал он хрипло. — Пора возвращаться.

Обратный путь прошел в молчании. Грэм шел увереннее, чем утром, но по-прежнему опираясь на палку. Моя помощь не понадобилась.

Я нес топор и корзину, так и не собрав ни одного растения — было не до того.

Только когда мы подошли к дому, я не выдержал и спросил.

— Дед, — сказал я, остановившись у калитки. — Почему Джарл смотрел на меня с такой ненавистью? Мы ведь практически не пересекались.