7 дней до катастрофы (СИ) - Буланов Константин Николаевич - Страница 59

Глава 23

19.06.1941 вечер бронетанковых разочарований

— Дежавю, — пробормотал Дмитрий Григорьевич.

И нет, он не увидел чёрного мяукающего кота, дважды убегающего с одного и того же места. Это не было «Матрицей», вокруг него существовала суровая реальность. Настолько суровая, что даже суровые челябинские мужики принялись бы нервно курить в сторонке, окажись они вдруг на его месте.

Просто он припомнил, что совсем недавно вот точно так же, сидя за столом, потирал пальцами ломящиеся виски своей бедовой ноющей от боли головы. И причина его головных болей вновь оказалась той же самой — катастрофическое несоответствие истинных реалий тому, что было указано в отчётах, поступающих в штаб, а после ложащихся ему на стол.

Мало ему было попортить свои нервы в разборках с авиаторами, как вслед за ними и танкисты принялись подбрасывать откровенно неприятные сюрпризы. Причём не абы какие танкисты, а лучшие из лучших! И это всего за 3 дня до начала войны!

— Вы что-то сказали, товарищ генерал армии? — мигом отреагировал на явно недовольное ворчание высокопоставленного визитёра командир 4-й танковой дивизии — генерал-майор Андрей Герасимович Потатурчев. — Просто я не расслышал. — Он уже предвкушал, как отправится отдыхать домой, когда внезапно на пороге его кабинета появился буквально свалившийся с неба на ближайший аэродром командующий округа. И вот уже который час кряду они являли собой неразлучную парочку: ревизора и проверяемого.

— Так. Давай подытожим всё ещё раз, — взяв со стола исписанный множеством цифр лист бумаги, Павлов принялся зачитывать итоговые результаты проведённой лично им вечерней проверки самой лучшей и самой мощной танковой дивизии округа. — Если не принимать во внимание все те тяжёлые танки КВ, которые на днях были изъяты у тебя по моему распоряжению, а также все уже убывшие танки из числа требовавших ремонта, то в парках трёх полков дивизии должно насчитываться 160 штук новейших Т-34, 109 штук БТ-7 и 51 штука Т-26. Верно? — вопросительно воззрился он на явно нервничающего комдива.

— Верно говорите, товарищ генерал армии, — не посмел отрицать очевидного Потатурчев.

— По факту же мною были обнаружены и поштучно пересчитаны полста и одна штука Т-26. Тут у нас цифра сошлась. И это уже неплохо, — принялся водить пальцем от одной цифири к другой командующий ЗОВО. — Также были обнаружены все 109 штук БТ-шек. Только вот беда, ни одного танкиста рядом с ними я не увидел за всё время своего нахождений во всех батальонных и полковых парках! Как это прикажешь понимать?

— Эти машины в моей дивизии — внештатные, — предпринял попытку отбояриться от каких-либо обвинений в свой адрес генерал-майор. — В случае чего, экипажи для них должны были поступать из мобилизационного резерва.

— Опять внештатные! — От обуявшего его негодования аж пристукнул ладонью по столешнице Дмитрий Григорьевич. — Чую, что, если так пойдёт и дальше, то уже совсем скоро я начну откровенно ненавидеть это конкретное слово! — Впрочем, даже это он мог бы принять своим разумом и сердцем, если бы не 2 фактора.

Во-первых, пока в этой дивизии простаивали свыше сотни далеко не худших внештатных танков, в 7 других танковых дивизиях наблюдалось откровенно бедственное положение из-за отсутствия любых боевых машин, и в ещё двух имеющееся положение можно было охарактеризовать как средней тяжести.

Во-вторых, 4-я танковая дивизия квартировала в Белостоке. На самом острие рубежа обороны округа. И потому в случае вражеского нападения никакие мобилизованные танкисты сюда просто не успели бы прибыть, чтобы занять места в этих самых танках. Стало быть, все эти БТ-7 пришлось бы бросить точно так же, как это произошло в известной ему истории начала ВОВ.

Но грустнее всего Павлову было осознавать, что в текущем положении дел имелась и немалая доля его личной вины — его прежнего.

Как и в ситуации с размещением 22-й танковой дивизии прямо в Бресте — на дистанции артиллерийского выстрела от границы, он в своё время поспособствовал расквартированию в Белостоке самой крупной танковой части. Сделано это было по одной простой причине — здесь имелось достаточно комфортное жильё для танкистов, негласное шефство над которыми в своём округе осуществлял именно он сам. Потому в жертву комфорту проживания личного состава были принесены все опасения по поводу опасности столь близкого расположения к границе таких масс боевых машин.

Однако здесь и сейчас, в уже изменившихся условиях, головную боль у него вызывало отнюдь не понимание этого факта. Были бы на ходу танки, а кому их всучить он мог найти играючи — «безлошадных» танкистов в округе хватало. Да и время на их доставку в Белосток ещё оставалось. Хоть и впритык.

Самое же поганое заключалось в том, что цифры по Т-34 вообще не бились! А ведь именно «тридцатьчетвёркам» надлежало стать главной ударной силой дивизии!

— Ладно, придумаем что-нибудь с этими БТ. Никуда они от нас не денутся, — подуспокоившись, генерал армии вернулся к своему списку. — Но мне куда более интересно узнать, что у тебя творится с Т-34. У тебя ведь по ним вообще ни одни данные не совпадают! Вот сколько таких машин числится в твоей дивизии на сегодняшний день?

— Сто шестьдесят, — слегка помявшись и поджав губы в ожидании неминуемой грозы, всё же честно ответил на поставленный вопрос генерал-майор. Пусть и постарался тут же оправдаться. — Но 36 штук физически ещё не прибыли, а проходят лишь по документам! Наверное, застряли где-то на станциях из-за всей той кутерьмы, которая творится в последнее время на железной дороге.

Да, тут комдив был прав. С начала недели интенсивность передвижения составов по чугунке заметно возросла, что не могло не радовать Павлова, поскольку каждый дополнительный состав означал эвакуацию 50–70 вагонов ценного имущества, в том числе армейского, или же тысячи спасённых жизней заранее вывозимых под различными предлогами гражданских лиц.

Те же семьи танкистов, к примеру, официально отправлялись большими группами на экскурсии в Харьков, Москву и Ленинград, где «ковалась» бронетанковая мощь страны. Неофициально же их пока ссаживали с поездов на крайних восточных станциях округа и размещали в устроенных там же временных палаточных лагерях.

Какая от этого там должна была стоять вонь, что осязаемая — от наскоро вырытых ям отхожих мест, что ментальная — от качания прав сотнями и даже тысячами обманутых дам, он не желал себе даже представлять. Но дело того совершенно точно стоило, поскольку с началом боевых действий отцы семейств, не отвлекаясь на думы об эвакуации своих родных, могли на все 100% окунуться в положенную им боевую работу. Да и какую-никакую благодарность должны были ощутить к начальству в его лице, заранее побеспокоившемуся о спасении их жён с детьми.

— И не придут, — отмахнулся рукой командующий округа. — Я личным приказом перенаправил их в другую часть. Так что фактически у тебя в наличии должно иметься 124 таких танка. Так?

— Так, — покорно кивнул головой Андрей Герасимович.

— Мы же с тобой вместе всего полчаса назад насчитали сколько? — принялся подталкивать того к продолжению исповеди Павлов.

— Восемьдесят пять, — тихо-тихо, почти шёпотом, ответил желающий сжаться до размеров мельчайшей пылинки Потатурчев, лишь бы только исчезнуть из-под ничего хорошего не предвещающего взгляда собеседника.

— И где же, мать твою, остальные танки! Где? — громыхнул и своим натренированным за годы службы генеральским гласом и обеими руками по столу пучащий в гневе глаза командующий ЗОВО.

— Пять вышедших из строя машин мы в соответствии с приказом отправили на ремонт в Минск. А остальные… — слегка помявшись, командир 4-й танковой дивизии всё же произнёс крамолу вслух, — исчезли. Железнодорожный состав с ними и прочей техникой почти две недели простоял на станции Хайнувка. А позавчера он просто-напросто пропал. Как мне доложили, прибыл паровоз в сопровождении какого-то полковника-танкиста и утянул все вагоны в неизвестном направлении. Так что если где его и искать, то в районе Бреста, Гродно или Волковыска. Никуда больше он деться не мог. Колея-то дальше идёт уже наша, а не европейская. Я во все эти места своих людей сразу же направил, чтобы прошерстили там все подъезды, отстойники и запасные пути. Теперь остаётся ждать, когда найдут. Ну не умыкнули же его через границу, в самом деле!