Диагноз: Выживание (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 11

Зашли двое: Бек и еще один, пока незнакомый мне парень, одетый в толстовку и джинсы. «Политеховец», который так и не сменил одежды, махнул мне головой, мол, иди за мной.

Ника подхватила поднос и пошла за вторым. Я проводил ее грустным взглядом. Ну вот и зачем все это вообще было?

Впрочем, что там меня ожидало впереди, тоже вопрос. Чего Сека от меня мог хотеть? С одной стороны, я ему вроде бы уже все объяснил, а с другой… Может он рассчитывал на то, что у него как в компьютерных играх, после применения аптечки все через секунду заживет, и он сможет ходить и бегать. И он меня наказать собирается.

На этот раз мы пошли не в медпункт, хотя мимо него тоже прошли. А оказались в столовой. Здесь, в большом помещении, оказалось сложено несколько печей из кирпича. Я обратил внимание и на трубы печные — они шли через потолок. Но эти печи были не толстые, чтобы запасать тепло, а потом обогревать помещение, а наоборот, тоненькие совсем. Быстрый жар дают, зато и остывают быстро. И на них плиты были из металла.

— Что, нравится? — спросил вдруг Бек. Он ко мне относился как будто вполне себе благодушно, я это с самого начала заметил.

— Ага, — кивнул я, хотя сам не понял, что мне тут должно было понравиться. Ну печь себе и печь, еду готовить.

— Там еще трубы вентиляционные хитрые, из жести, — сказал он. — Разносят дым сразу по нескольким помещениям, в которые мы специально хлам стаскали. Чтобы видно не было в тепловизоре. И чтобы какая-нибудь хуйня с «гээсэном» по теплу не прилетела.

— Твое изобретение? — наконец догадался я.

— Проектировал я, так-то система простая, понятная, — пожал он плечами.

— Так ты реально что ли в политехе учился?

— Ага, — он кивнул.

— А обогреваетесь тогда как? — задал я следующий вопрос. — Тут ведь такие печки не помогут.

— Зимой в подвале сидели все вместе, — пожал он плечами. — Там тоже печи стоят, но не такие, как тут. Но принцип вентиляции такой же, дым по этажам разносят. Риска, что прилетит, больше, конечно, но лучше уж так, чем замерзнуть.

Или угореть. Я сам про себя закончил это. Была у меня неприятная ситуация…

Впрочем, в воспоминания погрузиться мне не дали, потому что мы уже вышли к небольшому закутку, который от основного помещения столовой отделяла деревянная решетка в ромбик. Наверное, специально для учителей, чтобы они могли покушать не вместе с учениками.

Бек встал у двери, пропуская меня внутрь, я вошел, он следом. Здесь за столом сидело четыре человека: Сека, естественно, Надя, «олимпиец», который, впрочем переоделся, и еще один парень, которого я не знал. А рядом стоял эпилептик.

— О, пришел, — махнул мне рукой Сека. — Пожаловал, значит.

Издевается еще. Как будто у меня выбор был, и я мог просто взять и не прийти. Он кивнул мне на стул напротив, мол, присаживайся. На этом же месте стояла и белая тарелка с каким-то бульоном.

Похоже, что он мной доволен. Кормят… Да как на убой кормят, можно сказать, я очень давно так не ел.

Я сел, делать было нечего.

— Как тебе Ника? — спросил Сека, посмотрев на меня.

— Нормально, — ответил я и повел плечами, чтобы это можно было понять, как угодно. Я ж с ней ничего не делал, поговорил только.

— От нашего стола вашему, как говорится, — проговорил он, отправил в рот ложку супа, после чего посмотрел на меня и сказал. — Ты ешь, ешь. Вижу же, кожа, да кости, отъедаться тебе надо.

— Чтобы мы потом тебя самого на суп пустили, — вдруг хохотнул эпилептик.

— Заткнулся бы ты, — повернулся к нему главарь. — Человек тебе жизнь спас. Если бы он не сказал, что тебя вылечить можно, то я бы тебя точно из движения бы исключил. А ты, говорят, ударил его, причем, ни за что. Было?

Эпилептик посмотрел на Бека злобным взглядом. Понял, кто нажаловался.

— Да Сека, это ж не наш, он вообще левый какой-то… — принялся оправдываться.

— Рама, — бросил слово главарь.

Я не сразу понял, что он обращается ко мне, привыкать мне к этой дурацкой кличке еще очень долго. Потом поднял голову и посмотрел на него.

— Хочешь — ебни его, — сказал он. — Не бойся, он тебе ничего не сделает.

— Неа, — я покачал головой.

— А чего так? — спросил Сека. — Ты толстовец у нас что ли? Непротивление злу насилием и тому подобное? Или потому что врач?

— Нет, — я покачал головой. — Я и подраться могу, если надо, но… Смысл мне его бить, да еще так? Он ведь не со зла. У него приступы, так? Ему по башке ебанули — соответственно, там органическое поражение мозга. И оно не только этими припадками проявляется, но еще и в поведении. Вот и все.

Сказал, и какое-то моральное удовлетворение почувствовал. Стигматизация психически больных людей — дело такое, мне самому это на себе прочувствовать пришлось. Когда мне по специальности запретили работать, хотя расстройство у меня вполне себе компенсированное. Или то, что я никогда прав получить не смогу или оружие купить.

Так пусть еще кто-то это на себе испытает. Сека ведь не дурак, и задумается, не стоит ли неадекватного парня отправить куда подальше. А то и на тот свет.

Я поймал на себе взгляд серых, как сталь, глаз главаря и понял, что он действительно об этом задумался.

— А если лечить его, оно пройдет? — как-то медленно, даже вкрадчиво проговорил Сека.

— Не так выраженно будет, — ответил я, взял ложку и отправил себе в рот немного супа.

Лапша, картошка, морковь и мясо какое-то. На курицу похоже, но точно сказать не возьмусь. Это может быть с одинаковой вероятностью как голубь, так и какой-нибудь цыпленок консервированный из банки. Но мне приходилось есть крыс, так что ничего ужасного я в этом не видел.

— Это хорошо, да… — проговорил Сека, после чего посмотрел на своего подчиненного. — Ты у него что-то спросить хотел?

— Да… — парень стушевался. Похоже, что он не ожидал того, что его босс однозначно встанет на мою сторону. — Как таблетки-то пить, а? Рама…

— По одной в день пока пей во время еды, — ответил я. — Через неделю можно до двух увеличить. Там посмотрим — если приступы реже станут, головная боль меньше — то хорошо, так и остановимся. Если нет, то еще увеличим.

— А не дохрена? — спросил он. Так и видно было, что его тянет спросить, мол, а ты меня не траванешь?

— Не до хрена, — я покачал головой, отхлебнул еще немного супа и продолжил. — У него доза от четырехсот до двух граммов в день. Не разом, конечно, но все-таки. Но пока пей по одной, начинать нужно плавно. Но вообще препарат этот — классика, должен помочь.

— Ну все, узнал? — повернулся к нему Сека.

— Вроде того, — кивнул тот.

— Тогда иди, — вполне благодушно проговорил главарь, но в лице у него мелькнуло что-то странное, хищное такое.

— А тебе бы, Сека, лежать на самом деле, — проговорил я. — Все-таки пуля в ногу — дело такое. Понятное дело, что самое страшное позади, рану я промыл и дренаж поставил, но мало ли…

— Некогда мне лежать, Рама, — сказал он. — Но ногу я берегу. Вон, костыль стоит, видишь?

Я повернулся и увидел, что к стене действительно прислонен деревянный костыль, такого достаточно архаичного вида.

— Да и Надя помогает, — сказал он. — А теперь вот что мне скажи. Ты говорил, лекарства нужны. Обойтись без них не получится?

— Если не колоть антибиотики, то конец один будет — либо абсцесс, либо флегмона, — по их лицам я понял, что они смысла слов не поняли. — Ну, абсцесс, короче, это когда гной в капсуле из грануляционной ткани, тогда нужно его дренировать, а то и оболочку иссекать. Как эклер, короче, только…

— Хватит! — прервала меня Надя. — Мы же едим.

Несколько секунд все молчали, после чего Сека проговорил:

— Да, теперь я точно верю, что ты врач. Есть у вас такой прикол — о говне, гное и кровище говорить, даже когда обстановка не та. За едой. Ну, что будет, если лекарств не будет, это понятно. Сколько ты сказал лекарств нужно?

— У вас антибиотика нужного пять флаконов, — проговорил я. — Этого хватит на два с половиной дня. Нужно хотя бы двадцать. И десять флаконов метрогила. Плюс барахло всякое для капельниц и тому подобное. Ну и честно вам скажу, Сека, то, что у вас сейчас есть — это барахло. Я так понимаю, что ты меня у себя оставить хочешь, верно?