Запретные игры (СИ) - Вашингтон Виктория "Washincton" - Страница 1

Виктория Вашингтон

Запретные игры

1

Лист бумаги жжет кожу. Я в который раз взглядом просматриваю аккуратно выведенный подчерк.

“Ты станешь моей девушкой, малая. У тебя нет выбора и ты прекрасно об этом знаешь. Вопрос только в том, сколько ты будешь брыкаться и пытаться избежать неизбежного”

Да какого черта происходит?

Я прекрасно понимаю, что выбора у меня нет. Давид Немиров единственный человек, который может мне помочь Защитить..Я в полной заднице.

Только в голове дикий страх и единственный вопрос - зачем ему это?

Он точно не галантный кавалер, решивший спасти девушку от жесткого буллинга. Из того, что я о нем знаю, могу сделать вывод, что здесь что-то нечисто.

Такие как он никогда не делают чего-то просто так.

Он скорее антагонист, нежели герой-спасатель.

Почему моя скромная персона понадобилась ему?

Он явно выбрал меня своей жертвой. Меня это жутко пугает. Настолько, что холодящие мурашки и ощутимое волнение никак не покидает.

Ощущаю на себе настырный взгляд и поднимаю голову.

Он стоит в другом конце длинного коридора. В компании парней, которые разговаривают о чем-то наперебой.

Но смотрит лишь на меня и на записку в моих руках.

Сразу же комкаю её.

— Никогда, — шепчу едва слышно и так медленно, чтобы он смог прочитать по губам.

Для наглядности бросаю скомканный лист себе под ноги и наступаю на него толстой подошвой осенних ботинок.

Вкладываю в это всю свою злость.

Снова поднимаю свой взгляд на него.

— Совсем скоро, — он не стесняется сказать это во весь голос, чем привлекает ненужное внимание.

Несколько десятков людей, находящихся в коридоре, сразу уставляются на меня.

Ни за что на свете я не стану его девушкой! Даже если на кону будет стоять моя жизнь.

Разворачиваюсь и ухожу дальше по коридору, лишь бы не слышать волны обсуждений, поднявшейся благодаря Давиду.

Я всегда справлялась со своими проблемами сама. Они никогда не были такими масштабными, как сейчас. Но пока я чувствую в себе силы бороться до конца.

2

— Ты совсем разучилась смотреть под ноги? — чувствую резкий толчок в плечо. — Ненужный мусор.

Едва ловлю равновесие, чтобы не упасть.

Очередной придурок из свиты Лаврова.

— Иди к черту, — злобно выплевываю я. — Я даже не прикоснулась к тебе.

— Ещё не хватало, — на его лице появляется противная ухмылка. — Осторожнее ходи по вечерам со своих тренировок, Дарина, — мое имя произносит так, будто оно жжет ему язык. — Разное ведь бывает, понимаешь? А живешь ты далековато от студии танцев, в которую ходишь.

Запугивание - то, чем меня сейчас пытаются морально уничтожить.

И у них достаточно хорошо это получается.

Я уже вздрагиваю от каждого шороха и звука.

— Смотри, чтобы тебе не пришлось ходить и оглядываться, — стойко отвечаю, при этом ощущая в груди неподдельный страх.

Одно дело оскорбления, которые сыпятся на меня всю последнюю неделю. Совсем другое - угрозы.

— Да ты что? — смеется он. — И что ты сделаешь? Попросишь своего братишку пятиклассника меня побить?

Он прав. Защиты мне ждать не от кого. Сейчас каждый ополчился против меня и жаждет мгновенной расплаты за то, чего я не совершала.

Единственный вариант, который у меня есть - Давид.

Если я стану его девушкой, меня никто не решится тронуть.

Его до смерти боятся. Да и его авторитет будет значительно внушительней, чем у Лаврова.

Идеальный вариант на первый взгляд.

Но я прекрасно понимаю, что за его предложением помочь, стоит что-то страшное.

И, возможно, когда я узнаю, что именно, происходящее сейчас покажется для меня детской сказкой.

— Исчезни, — устало прошу, и иду дальше по коридору.

— Следи за языком, — бросает мне вслед. — За каждое гнилое словечко придется расплатиться.

На урок не иду.

Прячусь в отдаленном крыле, которое сейчас находится на ремонте и занятия здесь не проводят.

Сажусь прямо на пыльный пол, достаю наушники и включаю музыку.

Она всегда помогала мне справиться и сменить шторм внутри меня штилем.

Только не в этот раз.

Здесь пахнет сыростью и краской. А ещё достаточно прохладно. Приходится обнять себя руками. Кто-то открыл окно, чтобы краска скорее подсохла.

Дожидаюсь окончания занятий и еще около часа после них. Лишь тогда поднимаюсь со скамейки и иду в холл к выходу.

Наперед знаю, что ждет меня дома.

Отец уже оборвал мне телефон - наверняка, оперативно доложили, что дочь не явилась на несколько занятий.

В школьных коридорах опустело и нет ни одной живой души.

Даже вахтер пропал куда-то и не контролирует то, что на территорию может попасть кто-то посторонний.

За окном достаточно темно и сыплет снег.

Обычно я люблю такую зимнюю атмосферу. Есть особенная романтика возвращаться домой, наслаждаться падающим снегом, в свете уличных фонарей и слышать этот хруст под подошвой ботинок.

Сегодня я в осенних, потому что вчера во время физкультуры кто-то забрался в раздевалку и украл мою обувь.

Я нигде не смогла её найти и возвращалась домой по сугробам в спортивных кроссовках.

Последняя неделя резко сменила мою любовь к этому диким страхом.

Дружки Лаврова уже не единожды поджидали меня после занятий.

Чаще всего мне удавалось проскользнуть и уйти незамеченной. Только вчера они меня словили.

Я не понимала, что они хотят от меня и чего можно от них ждать, поэтому бросилась в бег.

Так быстро ещё в жизни не бегала, благо адреналин в крови помогал.

Физрук бы если увидел, сразу поставил высший балл в аттестат.

Я сбила их со следу, когда в очередном переулке спряталась за грудой мусора.

Но сколько раз я ещё смогу так удачно скрыться?

Я вляпалась в полное дерьмо и пока не знала, как от него отмыться.

Понимала, что нужно найти виновных и снять с себя все обвинения, но все играло против меня.

Мои руки были связаны полностью буллингом и угрозами.

Надежда умирает последней?

Вот и моя умирает прямо сейчас, когда перед самым выходом с холла, бросаю взгляд на улицу и вижу под ближайшим фонарем дружков Лаврова.

Сердце уходит в пятки, а паника подступает комом в горле.

Отец продолжает разрывать мой телефон, а это значит лишь то, что мне нужно оказаться дома, как можно скорее.

Ноги немеют. Буквально не могу пошевелиться.

Страх сковывает жесткими цепями.

— По-прежнему уверена, что тебе не нужна моя помощь, малая? — раздается голос позади меня.

Подскакиваю на ровном месте, потому что от неожиданности напряжение внутри меня достигает своего пика.

Давид стоит за моей спиной.

Меня обдает ароматом его парфюма, а самодовольная ухмылка на его губах вызывает раздражение.

Почему он до сих пор здесь? Занятия давно закончены.

— Зачем так подкрадываться? — шиплю, сжимая руки в кулаки. — Чего ты вообще хочешь от меня?

Прожигаю его взглядом, в ответ получая лишь безразличие и полное спокойствие.

— Помочь, — легко срывается с его губ.

Но эти глаза не внушают мне никакого доверия. Он смотрит на меня как на какую-то игрушку. А я точно не собираюсь становится пешкой в чужой игре.

— Да ладно, — едкая ухмылка сама появляется на моих губах. — С каких пор Давид Немиров занимается благодетельностью?

— У тебя нет выбора, — его губ касается победная улыбка.

Она пугает ещё сильнее.

Ощущаю себя крысой, загнанной в тупик.

Повсюду расставлены ловушки, которые невозможно обойти. В любом случае, придется встрять в одну из них.

И сложно сделать выбор, в какую именно, потому что я совершенно не отдаю себе отчет в возможных рисках.

— Для чего тебе это? — задаю волнующий вопрос.