Незаконченная жизнь. Сокол (СИ) - Костадинова Весела - Страница 65

— Он убил не только вашего мужа, Лия, — наконец, произнес Воронов, когда она выдохнула, — он начал целенаправленно уничтожать и вашу семью — Алиевых. Не мог на тот момент отомстить вам напрямую, мстил тем, до кого мог дотянуться. В ход шло все — от экономического давления, до откровенной войны. Давил клан Алиевых со всей силой, на которую был способен. Не жалел никого — ни самую близкую родню, ни даже дальних родственников.

Лия молча кивнула — она знала это. В тот единственный раз, когда Зарема говорила с матерью — та проклинала их обеих. Проклинала самыми черными словами ненависти.

— Хотите сказать, что Ахмат… был связан? — она поверить в это не могла. — Херня это….

— Нет, — тут же отрицательно покачал головой Воронов, — Магомедов никогда бы не влез в это, вы правы. Он для этого был слишком умен и образован, как бы там не было.

Алия глубоко вздохнула. А перед глазами снова встало красивое лицо Ахмата, того Ахмата, который читал ей стихи Гамзатова на одной из улиц Махачкалы. И синие глаза, глядящие с любовью. Против воли она почувствовала облегчение, что он не был связан с этим злом в чистом виде.

— Магомедов был чист в этом плане, хотя в остальных…. А вот старик Алиев, как оказалось, не очень. Лия, узнаете, — Воронов достал из папки фотографию. Несколько машин с боевиками, черные флаги с арабскими надписями позади. А впереди, с автоматом наперевес стоял мужчина.

Знакомы Лие мужчина в военизированной одежде, с бородой и платком на подбородке.

— Адам…. — выдохнула она, глаза ее широко распахнулись. — Адам Алиев… — кошмар Заремы, насильник, садист и их брат.

*, ** Шамиль Басаев, Доку Умаров (Абу Усман) — чеченские полевые командиры, террористы, организовавшие ряд террористических актов на территории РФ. Внесёны в списки террористов ООН, Государственного департамента США и Европейского союза.

*** Имарат Кавказ — сепаратистская салафитская террористическая организация, действовавшая на Северном Кавказе и ставившая своей целью создание независимого исламского государства (эмирата) на его территории. Запрещена и признана террористической в России, США , Великобритании, Канаде и ОАЭ.

**** Вилая́т Кавка́з — отделение исламистской террористической группы Исламское государство***** , действовавшее на Северном Кавказе в России. Запрещена и признана террористической в России

***** ИГИЛ — международная исламистская суннитская джихадистская запрещённая законом террористическая организация. Запрещена в РФ.

48

— Воды? — тихо спросил Метов, — может чаю? Или кофе, Алия Руслановна?

— Нет, — она отрицательно покачала головой, не сводя глаз с фотографии.

— Ты его знаешь? — Громов взял фото в руку.

— Это мой брат, — отозвалась женщина, стискивая зубы — на ягодице заныл старый шрам, оставленный рукой Адама. Она отлично помнила свист ремня, холод подвала, похотливый блеск черных глаз. — Мой двоюродный брат — Адам Алиев. Родной брат Заремы.

— Он единственный из вашей родни, кто уцелел в той войне, не считая женщин, Алия, — подтвердил Воронов, поправляя очки. — Уехал сначала в Азербайджан, потом в Эмираты и затем в 2014 оказался на территории Сирии. Там воевал сначала под руководством Юсупова — в его джамаате, в районе Алеппо и Идлиба. После серьёзного ранения в 2015 — осколочное в ногу, хромает до сих пор — возглавил… центр по вербовке женщин для боевиков. Красивый, харизматичный, хорошо говорящий на русском, аварском, чеченском, даже на арабском с акцентом, но убедительно. Отлично умел втираться в доверие: через чаты, через мечети в Европе, через «сестринские» группы. Учил этому других — целые курсы для вербовщиков. Его подпись стоит под десятками дел о переправке девушек из России, Дагестана, Чечни. Его эмиссарок мы несколько раз вылавливали, но они снова и снова появляются, как черти из табакерки.

— Полный пушной зверь… — вырвалось у Лии, в ушах стучала кровь. — Но ИГИЛ* был разбит…

— Да, — согласно кивнул Метов. — Уже почти два года мы не сталкивались с этим здесь. Более того, по нашим данным и джамаат Юсупова был разбит, а сам старик после падения ИГИЛ* присягнул ХТШ** и перебрался в Иблис. А вот следы Алиева потерялись вообще. Однако, как оказалось, ни тот ни другой никуда не делись…

Лия молча кусала губы — она никак не могла поверить в то, что два года провела совсем рядом со своим братом — по разные линии фронта.

— Почему… сейчас? Почему не в 2014? Не в 2016, года Юсупов был на коне? — вырвалось у нее.

— Потому что, — вздохнул Метов, — судя по данным, которые дали нам наши немецкие коллеги, Амина и Мадина спрятались в Германии в том числе и от самого Юсупова. У старика к 2013 году не осталось близких кровных родственников, кроме дочери — братья и два сына от второй жены погибли. Племянники кто-то отказался от него, а кто-то стал инвалидом. Думаю, он искал дочь все эти годы, однако Алиса и ее мать жили настолько неприметно и тихо, что он просто не мог найти их. А вот как ее обнаружили, Вадим, ничего не припоминаешь?

Громов, и без того бледный, стал мраморным.

— Выставка, — прошептал он. — Благотворительная выставка в Москве…. Я уговорил провести ее… в помощь детям больным онкологией… До этого она выставляла свои работы, но никогда не светилась в публичном пространстве. Черт, у нее даже соцсетей не было! Свои работы она выставляла на международных площадках, на аукционах, но никогда не выставляла свои фотографии....А та выставка… ее показывали по всем федеральным каналам…

Он замолчал, закрыв рот рукой.

— Думаю, тогда её и узнали, — спокойно согласился Воронов, голос ровный, профессиональный, без эмоций. — Дальнейшее было делом техники. Узнать, кто она, кто её семья, дети… Львята крови льва. Пусть девочки, но в перспективе — невесты и жёны высшего руководства… думаю, теперь уже ХТШ**. Идеальный материал для династических браков, для укрепления связей. Да и из вас, Вадим Евгеньевич, с помощью дочерей можно было верёвки вить. А учитывая ваши связи — с Министерством обороны, с «Вагнерами», с другими силовыми структурами… Они получили бы неоценимого… сотрудника. Добровольного или нет — не важно. Давление на детей работает безотказно.

— Я думаю, Вадим… — бесцветно прошептала Лия. — Сначала они запустили в твой дом Марию… Нашли похожую на Алису девушку из приюта — сироту, без корней, легко заморочить голову религией, «семьёй», «принадлежностью». Убедили, что Мария — родственница Алисы и Юсупова. Разве может быть более сильной мечты у ребёнка из детского дома — вдруг обрести «настоящую семью», кровь, корни? Они мастера манипуляций… Мария намекнула Алисе, что знает, кто она. Алиса испугалась — за себя, за детей — и взяла её на должность няни. Чтобы держать рядом, под контролем. А может и просто… пожалела девочку. Увидела в ней себя — одинокую, потерянную.

— Алиса погибла через месяц после того, как наняла Марию…. Хотела что-то мне сказать….

Метов вздохнул.

— Вадим, возможно, твоя жена начала понимать, кто поселился в вашем доме. Испугалась по-настоящему — не за себя, а за вас, за девочек. Решила рассказать тебе правду — всю, или часть. И… не успела. Судьба. Кисмет, как говорят на Востоке…

— В 2018 началось мощное наступление на ИГИЛ* — было не до девчонок, да и твоя младшая была слишком мала, — продолжил Всеволод, потирая седые виски. — Твоя няня все это время медленно, но верно обрабатывала малышек, под видом сказок, легенд, мечтаний о семье. 2019 — тоже самое. 2020 — старик обретает поддержку ХТШ** и понимает — пришла пора. Старшей крохе — 11 лет, самое время сватать… — старик потер сердце. — Адам, приближенный к Юсупову, отвечает за операцию, продумывая все от маршрута, до легенды в случае задержания Марии. А дальше происходит непредвиденное. Рок — не иначе. Мария на грани провала нос к носу сталкивается в Лией — последней, с кем бы хотели столкнуться эти люди. Наша девочка, движимая эмоциями, добротой и крайней самоуверенностью, граничащей со склонностью к суициду, отдает мерзавке машину, давая возможность скрыться. В бардачке Мария находит визитки, одну из которых передает в поезде Людмиле. Та на прямой связи со своим куратором или близкими ему людьми передает информацию. И тут Алиев хватается за голову, сердце и яйца… В нем, помимо всего, бурлит и личная ненависть к проклятой неверной, которая мало что опозорила род, так и уничтожила его. Он моментально меняет легенду для Марии, в случае поимки. Алия должна пострадать, должна быть уничтожена — как морально, так и физически. Для исполнения приговора отправляют еще одну женщину — Гаджиеву. Но, увы, ты снова ускользаешь от убийства чести, а сама Гаджиева получает тяжелую травму. Остается лишь одна ниточка — Людмила. Связная. У которой явно есть прямой выход на руководителей. И ее убивают. Максимально снижая вероятность опознания — мало ли трупов по российским лесам находят….