Попаданка в деле, или Ректор моей мечты (СИ) - Донская Тата - Страница 8

— Ненависть, — преподаватель стучит тростью по полу, — это просто обратная сторона страсти.

В классе раздаётся смешок. А мои щёки пылают.

Лекция оказывается интересной и заставляет о многом задуматься. Потому я даже вздрагиваю, когда Кассиопея преграждает мне путь в коридоре после урока.

— Ну что, Белка, теперь-то ты поняла, что Ториан никогда не будет твоим? Метка или нет, но он тебя терпеть не может.

Удивленно вскидываю брови. Кто-то невнимательно слушал преподавателя и все перепутал? Он же четко дал понять, что связь истинных нерушима!

И все же насмешливые слова Касси цепляют за живое. Сжимаю кулаки в бессильной ярости. В ушах звучат слова преподавателя: «Ненависть — это другая форма страсти».

— А ты уверена, что Ториан всегда будет рядом с тобой? Может, он просто использует тебя, чтобы позлить меня? – спрашиваю тихо. Так, чтобы только Кассиопея слышала мои слова.

Она замирает. Ноздри хищно развиваются, придавая красавице сходство с диким зверем.

— Ты..., — задыхается от возмущения.

— Я ничего не утверждаю, — улыбаюсь ей, несмотря на ярость, бушующую в груди. — Просто подумай, почему он до сих пор не развёлся со мной. Может, не всё так просто? И метка что-то значит для нас обоих?

Рыжая дракониха бледнеет, но ответить не успевает — из-за угла появляется Ториан.

— Мирабелла, — его голос звучит, как удар хлыста. — Подойди ко мне.

Кассиопея бросает на меня ядовитый взгляд, но ретируется, оставляя нас с Торианом наедине в пустом коридоре. Его зелёные глаза холодны, как ледяные озёра северных земель.

— Ты слышал меня, — говорю первая, скрестив руки на груди. — Значит, понимаешь, что твоя драгоценная Касси...

— Довольно, — он резко поднимает руку, прерывая меня. — Я не намерен обсуждать с тобой Кассиопею или кого-либо ещё. Но раз уж ты завела речь о метке...

— О, значит, ты действительно слышал всё, — усмехаюсь. — Тогда позволь прояснить: мне не нужен «истинный», который годами унижает меня. Давай сходим в храм и проверим — действует ли ещё эта проклятая метка?

Ториан морщит лоб, его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Я вижу, как по его скулам пробегает тень какого-то странного чувства: то ли гнева, то ли... страха?

— Это невозможно сейчас, — сквозь зубы произносит он. — На зимних каникулах, не раньше.

— Как удобно, — фыркаю, — «некогда», «не сейчас», «потом»...

— Ты что, думаешь, мне больше нечем заняться, кроме как бегать по храмам из-за твоих капризов? — его голос внезапно повышается, и в нём впервые за месяцы я слышу что-то кроме холодного презрения. Раздражение? Нервозность?

— Отлично, — делаю шаг назад. — Зимние каникулы! Я запомню.

Разворачиваюсь и ухожу, чувствуя, как взгляд Тори прожигает спину в районе лопаток.

Часть меня всё ещё реагирует при близости с ним. Та самая дурацкая часть, что помнит, как обворожительно он может улыбаться. Но другая часть — та, что выжила в этом аду унижений — мечтает однажды увидеть, как этот высокомерный дракон будет стоять передо мной на коленях. И я ещё не решила, что сделаю в тот момент...

Впереди маячит дверь в столовую, откуда доносится смех студентов. Я выпрямляю плечи.

Зимние каникулы. До них ещё три месяца. Три месяца, чтобы стать настолько сильной, чтобы ни метка, ни Ториан Вальмонт больше не могли определять мою судьбу!

Глава 11

Глава 11

Я стою на низком деревянном подиуме, чувствуя себя выставленной на всеобщее обозрение марионеткой. Зеркала вокруг отражают мои бока под разными углами, словно издеваясь. Форма, которую мне наконец-то пошили, натянулась на мне, впиваясь в тело швами.

— Ну-с, курсантка Вальмонт, — портной мистер Грейсон крутит в руках сантиметровую ленту, отодвигая ширму. — Как форма сидит? — и тут же умолкает, завидев результат.

Сидит. Вот именно что сидит — в прямом и переносном смысле. Темно-синий мундир обтягивает мои бока так, будто его шили не по меркам, снятым на днях, а на глазок. Брюки натянулись, как кожа на барабане.

— Кажется, в области... бедер нужно добавить пару сантиметров, — бормочу, пытаясь хоть немного оттянуть ткань на животе.

— Судя по... э-э-э... особенностям вашей фигуры, стандартная выкройка не подойдет, — качает сокрушённо головой.

Внимательно оглядывает оценивающим взглядом, будто высчитывая, сколько метров драконьего шелка придется пустить под ножницы. Его помощник за моей спиной неуверенно кашляет:

— Может, сразу из парусины сшить? Она прочнее...

Дверь в ателье с грохотом распахивается. Я не успеваю среагировать, как в помещение вваливается вся «свита» Кассиопеи — пять дракониц с одинаковыми язвительными ухмылками. Конечно же, во главе со своей предводительницей. Не иначе как они за мной следили до комнаты портного!

— Ой, а мы что, на показ мод попали? — звонкий голос Кассиопеи разрезает воздух. — Мистер Грейсон, вы, должно быть, решили бросить вызов законам физики? — она обходит меня кругом, как хищница. — Это же надо так постараться — найти столько ткани в академических запасах!

Немолодой портной отчего-то смущается и краснеет до корней волос:

— Ректор Вальмонт лично распорядился...

— Ах да, мы же забыли — у нашей Белочки «особые привилегии», — рыжая стерва показывает пальцами кавычки. — Тами, смотри-ка — кажется, швы вот-вот лопнут!

Ее подруга с преувеличенным ужасом прикрывает рот:

— Бедная форма! Она же не виновата, что ей приходится ТАКОЕ обтягивать!

Впиваюсь пальцами в ткань мундира, повторяя про себя, как мантру, что мне абсолютно плевать на слова этой выскочки и задиры. И что они меня нисколечко не цепляют. С трудом, но мне все же удается не расплакаться прилюдно.

Мистер Грейсон мечется между мной и насмешницами, явно жалея, что не взял сегодня больничный.

— Я... я попробую перекроить, исправить, — бормочет, повторно снимая мерки с моих плеч.

— О, мистер Грейсон, вы настоящий герой! — Кассиопея преувеличенно восклицает. — Настоящий подвиг: найти столько метров лишней ткани! Может, использовать занавеси из актового зала?

Стайка девушек взрывается хохотом. Портной опускает глаза, его руки дрожат. Я понимаю, что он боится не меня, а их. Все здесь боятся Кассиопею и ее злой язык.

— Знаете что? — мой голос звучит внезапно так громко, что даже Кассиопея вздрагивает. — Вместо того чтобы языком молоть, может, руками поможете? Касси, раз уж ты так хорошо разбираешься в том, что снимают... (делаю паузу, глядя на ее декольте) ...должна и одеть уметь! Давай, покажи класс — может, хоть в шитье талант обнаружится!

Тишина повисает натянутой струной. Глаза Кассиопеи сужаются до опасных щелочек.

— Вы слышали это?! Эта... эта половая тряпка осмелилась на что-то намекать…!

Но я не даю ей закончить:

— Что, рыжая? Иголки с ниткой боишься? Или только чужих мужей уводить мастерица?

Мистер Грейсон кашляет так, будто подавился иголкой. Младший помощник портного резко отворачивается, но я успеваю заметить, как его плечи дрожат от смеха.

Кассиопея делает шаг вперед, раздувая ноздри от ярости.

— Надевай свою палатку и проваливай, жирдяйка!

Дверь открывается снова и на этот раз умолкают все.

— Курсантки? — ледяной тон ректора режет слух. — Вы что, не знаете расписания занятий?

Все застывают, как в детской игре «море волнуется раз». Кассиопея мгновенно меняется в лице, превращаясь из фурии в скромницу.

— Мы просто... хотели поддержать новую студентку, — она сладко улыбается.

Ториан медленно переводит взгляд на меня. Проходится глазами по перекошенному мундиру, по красным от стыда щекам. И останавливается на моих пальцах, которыми я держусь за пуговицы, чтобы те не отлетели.

— Грейсон, — сердито окликает портного, — форма должна быть готова к завтрашнему утру. И чтобы сидела... идеально.