Источник для звёздного захватчика (СИ) - Рисоль Марина - Страница 28

– Что происходит? – испуганно спросила я на бегу.

– Не знаю, служба безопасности разберётся, но тебе тут лучше не находиться.

Что это значило и что он имел в виду, я совершенно не поняла, но вопросы задавать сейчас не стала. Да и вообще, я не в том положении, чтобы их задавать. Я просто следовала за командором, который был спокоен, но, однако, заметно напряжён. Это, собственно, и неудивительно, ведь он недавно после ранения, может, просто испытывал боль. Но что-то мне подсказывало, что в эта тревога его озаботила. И немало.

30. В ожидании гостей

Когда мы вернулись домой, командор пожелал спокойной ночи и предложил присоединиться к нему завтра за ужином, днём, сказал, планирует уехать. Я согласилась, хотя, в общем-то, его предложение моего отказа и не предполагало.

Я пошла на кухню, прежде чем отправиться к себе, а Тайен отказался от предложенного Иввой ужина и ушёл. Он выглядел бледным и уставшим, а ещё весьма озабоченным, и я была уверена, что озабоченность эту вызвала та тревога в ангаре.

Сама же я долго не могла отойти от увиденного. Перед глазами, стоило лишь прикрыть их, стояли картины из этой ужасной комнаты. Капсулы, наполненные жидкостью, в которых тела людей казались безжизненными, и только цифры на панелях свидетельствовали о том, что их сердца бьются. Не думаю, что командор врал мне о том, что так происходит восстановление людей. Вопрос в том, что с ними делают дальше. И ответить на этот вопрос Тайен Яжер мне не успел. Или же не посчитал нужным.

Уснуть у меня вышло не скоро, а до самого утра потом мучали кошмары. Мне снова снились волны океанов Кроктарса, они подхватили меня с того выступа, понесли, а потом поглотили. На этот раз это была вода, а не кровь.

Я тонула, шла ко дну сквозь толщу воды, но почему-то совершенно не ощущала нехватки воздуха. В груди не жгло желанием сделать спасительный вдох. Мне было страшно, но вместе с тем интересно.

А потом стали появляться люди. Я не узнавала их лиц, но откуда-то точно знала, что все они из тех капсул из ангара в Центре подготовки к программе. Их глаза, как и там, были закрыты, а волосы развеваются в воде, наплывая на лица. Сначала один, потом ещё один и ещё. А потом их стало много, и они вдруг, не открывая глаз, подняли руки и указали на меня пальцем. Все как один. Я чувствовала их презрение и осуждение, будто во мне было средоточие их боли и страданий.

Проснулась я резко и в поту. Сердце неслось в бешеном ритме, и мне было трудно дышать. Удивительно, что я задыхалась тут, где было вдоволь кислорода, а там, под водой на Кроктарсе, – нет. А ещё мне дико, просто невероятно хотелось пить.

Вечером присоединиться к командору за ужином не получилось. После обеда к нему приехали несколько кроктарианцев, и они все вместе заперлись в библиотеке до поздней ночи.

Весь день я слонялась, не зная, чем себя занять. Снова кормила лиаймуса виноградом, бродила по саду, изрядно продрогнув. Мысли разбегались, то почему-то возвращаясь к воспоминаниям об израненном теле командора, распластанном на больничном столе, к его бледному, измученному лицу за ужином позавчера вечером, к тихому, лишённому привычных командных ноток голосу, то к увиденному вчера в центре подготовки.

И если второе пугало меня, то первое… беспокоило. Заставляло ощущать вину за то, что, как мне теперь кажется, я больше не чувствовала столь острой ненависти к нему, которую испытывала в начале нашего знакомства.

Это ведь ненормально. Неестественно. По его милости я медленно умирала. По его милости я больше никогда не увижу брата. Он один из тех, по чьей милости происходит тот кошмар в ангаре.

И мне стоит чаще напоминать себе об этом.

В доме тоже витало напряжение. Ивва озабоченно поджимала губы, уняв свою извечную болтливость, медсестра-кроктарианка хмуро следила за монитором с показателями жизнедеятельности командора, удалённо передаваемыми с датчиков на его теле, даже всегда невозмутимый дворецкий Денисов и тот хмурился и выглядел напряжённым. Произошедшее с хозяином всех напугало и озаботило. Он казался нерушимой стеной, а оказался таким же смертным.

Общаться ни с кем не хотелось. Книгу, которую я взяла в библиотеке несколько дней назад, уже прочла, а за другой я, естественно, и подумать не могла, чтобы сейчас сунуться в библиотеку. Поэтому я неспешно приняла душ, переоделась в ночную сорочку, тщательно расчесала волосы и забралась в постель. На удивление сон сморил меня быстро, и даже кошмары сегодня отступили.

Проснулась я от того, что меня энергично трясли за плечо.

– Просыпайся, соня, – беззлобно ворчала Ивва. – Ну же, мне нужна твоя помощь!

Просыпаться не хотелось. Я приоткрыла один глаз, отметив, что сегодня, в отличие от предыдущего дня, на улице светило яркое солнце. Я любила такие дни осенью, но сейчас просто хотелось спать.

– М-м-м.

Я попыталась избавиться от назойливой руки и нырнуть под одеяло с головой.

– Лили, ну же, уже весь дом на ушах, ты нам тоже нужна, – не унималась управляющая. – Все свободные руки требуются.

Подавив волну раздражения, я скинула с себя одеяло и резко села на постели, что даже голова слегка закружилась.

– Чего?

Вышло не очень дружелюбно, но я и не обещала быть дружелюбной. Ивва усадила свой дородный низ рядом со мной и, наклонившись, важно произнесла:

– По несчастному случаю, едва не стоящему нашему командору жизни, оказывается, не всё так просто. – И я поняла, что она, по её меркам, и так довольно долго носила в себе информацию, и теперь ей жизненно необходимо было срочно ею поделиться. – Не очень-то он и несчастный. А это уже прецедент. Будет серьёзное разбирательство. И что-то ещё произошло вчера в Центре подготовки. Не знаю, во время вашего посещения или уже после, но это тоже стоит на повестке дня.

– Мой сон-то тут при чём? – всё ещё не видела связи я.

Ивва вскочила, словно опомнившись, и начала раскладывать прямо на моей кровати стопки с бельём.

– При том, что к нам едет важная делегация – представители всех четырёх ветвей, которых называют наместниками. Точнее трёх, наш командор же четвёртый. И прибудут они уже сегодня, так что мне нужна твоя помощь подготовить гостевые комнаты. Вот бельё и полотенца.

– Не помню, чтобы записывалась в горничные, – пробурчала, сложив руки на груди.

Кажется, у меня было поистине дурное настроение сегодня. Обычно я не срывала его на окружающих, но вчера я настолько запуталась в собственных эмоциях, что сегодня встала сама не своя и не сдержалась.

Ивва надулась и обиженно посмотрела на меня.

– Ладно. – Я ощутила укол совести и смягчилась. – Только мне сперва нужно в душ.

Женщина благодарно улыбнулась и упорхнула готовить дом хозяина к принятию высоких гостей. Я же отбросила одеяло и подошла к окну. Погода сегодня была и правда прекрасная. Оголившийся сад весь залит солнечным светом, воздух даже сквозь стекло казался каким-то стеклянным, идеально прозрачным, остановившимся. Мутная гладь пруда застыла в абсолютной неподвижности, скрывая под этой идеальной гладкостью иноземного жителя.

Я распахнула окно и вдохнула полной грудью. Несмотря на яркое солнце, воздух оказался холодным, даже морозным. В груди от разницы температур спёрло, и я закашлялась. Быстро захлопнула окно и потёрла плечи ладонями. Не хватало ещё простудиться!

Дальше последовал привычный ритуал. Душ, под которым мне хотелось стоять долго, что даже пришлось заставлять себя выйти из-под струй воды. Выбор белого платья – сегодня чуть расклешённого от талии, немного выше колена и с рукавом в три четверти, мягкие кожаные туфли без каблуков. Ивва просила сделать побыстрее, так что времени тщательно высушить волосы не осталось. Я быстро прошлась по ним феном и оставила распущенными по плечам, чтобы досохли.

Я взяла аккуратно сложенные стопки белья и понесла в гостевые спальни. Они были расположены на втором этаже, но дальше по кольцевому коридору.