Небо в кармане 5 (СИ) - Малыгин Владимир - Страница 7

Правда, голос на морозе сел, петуха дал на завершающем слоге, впечатление оттого и смазалось. Но это мне так показалось, а вот охрана даже вроде бы как меньше стала, ужалась плотнее, в росточке потеряла и притихла. И меньше пыхтеть стала, отдышалась, наверное. Из толпы после короткой паузы чёрный силуэт выдвинулся и в нашу сторону с опаской потопал. Хруп-хруп по снегу сапогами.

Остановился в нескольких шагах, фонариком лица осветил. Второв поморщился, но закрывать лицо не стал.

— Ваше благородие, — узнал промышленника околоточный и подтянулся.

Серебро погон в лунном свете так и сверкает, оттого и я тоже узнал подошедшего. Виделись в прошлый раз.

— Хорошо, что службу добросовестно бдите, — похвалил Второв служивого. — Мы с его светлостью господином поручиком самолёт под твою охрану оставим. Ты уж наряд сюда выставь и распорядись, чтобы ни одна душа к нему не приближалась, включая твоих орлов. А то помнишь же, какой скандал в прошлый раз случился?

— Отчего же не помнить, помню, конечно, — полицейский внимательно слушает и, когда надо, кивает.

— И своим, повторю ещё раз, строго-настрого накажи, чтобы в кабины не лезли. Узнаю, мало никому не покажется, — заканчивает короткую накачку околоточного Второв и поворачивается ко мне. — А мы с князем, пожалуй, ко мне домой поедем. Не откажете мне в такой малости, ваша светлость?

Причём вижу, что говорит он это на полном серьёзе, не хохмит и не шутит. Похоже, перед полицейскими мой статус показывает. Впрочем, какая мне разница? И до полицейских этих дела нет, пока они добросовестно свою службу нести будут. Иначе же…

А что иначе? Влияния у меня никакого теперь нет, я сам по себе отныне. Ну, Второв ещё есть, в какой-то мере можно на него и на его деньги рассчитывать. Но только лишь в какой-то мере, доверять полностью никому не нужно. Активы? Стройка? Заводик наш? Ничего на меня не записано? Так и не надо. Пока. Бумага о распределении долей есть, нотариус её завизировал, вот это главное.

— Не откажу, Николай Александрович, — соглашаюсь, принимаю приглашение…

После плотного обеда, который я по той ещё привычке называю ужином, мы с хозяином дома уединяемся в его кабинете. В полёте всё думал, что именно мы будем выпускать? И пришёл к выводу, что делать нужно что-то особенное, чего ещё не было. И пришла мне в голову идея заняться воздушными перевозками. Нет, я и раньше задумывался над этой темой, но как-то прочие дела затягивали и не позволяли на ней сосредоточиться, так как нужно было закладывать основы Военно-Воздушных сил Российской Империи, что я успешно и сделал. Истребительная авиация есть, бомбардировочная тоже. Даже свой Командующий в лице великого князя появился.

И бомбы в Петербурге выпускать начали. Процесс налажен, работа идёт, и моё непосредственное участие уже не требуется.

Так что я даже благодарен императору за свою опалу, появилась возможность реализовать новые задумки.

А перевозками можно не только в гражданских целях заниматься, но и в военных. В военных даже больше. По прошлому моему Памирскому вояжу отлично знаю, так сказать, убедился на собственном опыте, насколько сильно снабжение запаздывало. Сидеть в ожидании подвоза необходимого нам снаряжения приходилось очень долго.

Наличие какого-нибудь транспортного самолётика сильно облегчит выполнение любого задания командования. Это я не говорю о высадке или выброске десанта и техники. Ох, что-то меня понесло. Слона будем есть по кусочку.

А автомобили немного подождать могут. Запустим одно производство, приступим к другому, время и возможности есть. И я вроде бы как официально здесь вообще не при делах…

— Коньячку? — мимоходом бросает Второв и проходит мимо небольшого шкафчика с напитками.

— Благодарю, нет, — отказываюсь. И чего предлагал, если всё равно мимо прошёл?

Сажусь в то самое кресло, которое облюбовал во время моего прошлого посещения этого дома. Вытягиваю натруженные ноги, откидываюсь на спинку и на мгновение прикрываю глаза. Всё-таки устал. Столько времени провести в постоянном напряжении, управляя самолётом на морозе, да под обжигающим лицо ветром, это вам не хухры-мухры. Даже мой молодой тренированный организм выматывается и требует отдыха.

Николай Александрович тактично не мешает, не надоедает разговорами и даёт время немного отдохнуть. Приоткрываю глаза и наблюдаю, как он тихо шуршит обёрткой в коробке, как щёлкает гильотинкой, чиркает спичкой и раскуривает сигару. Как выпускает облако синего дыма, жмурится довольно, переводит взгляд на меня…

Я морщусь, и он тут же спохватывается, торопливо машет рукой, разгоняет дым и с явно читаемым на лице смущением отворачивается в сторону. Тянется к пепельнице, но не удерживается от ещё одной затяжки. Нужно отдать ему должное, на этот раз сразу выдыхает дым в сторону, тут же гасит сигару и встаёт, идёт к окну, отдёргивает в сторону штору и открывает форточку.

— Не удержался, — винится за доставленное неудобство.

— Ничего страшного, — улыбаюсь и полностью открываю глаза. — Главное, что вовремя спохватились и погасили сигару. А я не успел дыма наглотаться.

— Как же так, Николай Дмитриевич, случилось, что вы дым на дух не переносите? — возвращается на своё место Второв и смотри с любопытством, ждёт ответа.

— Аллергия, наверное, — продолжаю улыбаться. Слухи о моём отвращении к куреву и табачному дыму и сюда докатились. Поясняю. — У меня от дыма страшно болит голова. Язык словно мылом намыливают, и подташнивать начинает. Я потому-то и чую издалека запах табачного дыма.

— Никогда не слышал ничего подобного, — в удивлении качает головой Николай Александрович и в который уже раз переводит разговор на интересующую нас обоих тему с задержкой строительства. — Как думаете, в чём может быть дело?

— А я знаю? — теперь уже мне приходится удивляться. И тоже в который раз. — Это не я всё время здесь, в Москве, был, а вы. И, признаться, я удивлён, почему вы до сих пор не выяснили, в чём там проблема.

— Пытался. Выяснял я, — с досадой хмыкает в рыжие от табачного дыма усы Второв. — Да только ничего не понял. Слишком мудрёными словами инженер наш объяснял. А когда я ему на это указал, так он и посоветовал за вами съездить. Всё равно, мол, никто кроме вас этот вопрос решить не сможет.

— А почему вы всё это там, в Петербурге, не рассказали? — хмурюсь.

Я уже всё это не один раз слышал, но лучше о стройке говорить, чем наши будущие проекты обсуждать. Раньше времени не люблю подобным заниматься, сглазить можно. Уже один пример есть — только собрались автомобили строить и на тебе, опала приключилась. Так что тьфу-тьфу, но лучше о стройке.

— А вы бы тогда поехали? — вопросом на вопрос отвечает компаньон.

— Вряд ли, после короткой паузы признаюсь. — Скорее всего, по телеграфу бы постарался узнать, в чём дело.

— То-то и оно, — хмыкает Николай Александрович. Наклоняется вперёд, тянется рукой к сигаре, и, не успев дотронуться, тут же отдёргивает руку, смотрит на меня и с досадой цыкает. — Аллергия же.

— Благодарю, — киваю. — Устал я, Николай Александрович. Может, спать?

— Коньячку на сон грядущий точно не желаете? — с хитрецой во взгляде смотрит на меня Второв.

Отказываюсь и поднимаюсь на ноги. Какое-то время стою, чтобы в себя прийти. Второв же тем временем подходит к заветному шкафчику, достаёт оттуда бутылку хорошего коньяка, откупоривает пробку и аккуратно, тонюсенькой струйкой, нацеживает в хрустальный пузатый бокал граммов пятьдесят. Возвращает бутылку на место, осторожными круговыми движениями размывает напиток по стенкам бокала и с наслаждением принюхивается. И вроде бы как оправдывается передо мной:

— А я с вашего позволения да с устатку приму. В оздоровительных целях, как доктор прописал.

— На здоровье, — откланиваюсь и, наконец-то, отправляюсь в спальню. До чего же день нервный получился…

С утра пораньше едем на Выставку. А куда же ещё? Наше приобретение пока никакого официального названия не имеет. Называть его предприятием или заводиком рано, язык не поворачивается, так что пока так. От входа идём пешком, по пути отвечаем на приветствие полицейских. Первым делом проверяю, цел ли самолёт. Дежурившему там патрулю от щедрот даю серебряный рубль. Второв хмурится недовольно, не по душе ему подобное расточительство, но молчит. Зато городовые при виде его недовольной физиономии подтягиваются. Ничего, зато охранять будут лучше. Предупреждаю, что сегодня к самолёту, вот прямо с утра, должны будут подвезти банки с бензином. НЗ трогать пока не собираюсь, пусть лежит. И где-то через час я лично подойду и займусь переливанием бензина в бак самолёта.