Системный разведчик. Инфильтрация. Дилогия (СИ) - Юрич Валерий - Страница 70

Продолжать разговор на эту тему, чтобы упереться в рыцарские принципы Матвеича, не очень‑то и хотелось. Да и вообще что‑то говорить особого желания не было. Почувствовав себя в относительной безопасности тело тут же потребовало отдыха и одарило изрядной долей усталости.

Но вот у Матвеича, как я и думал, явно зудело в одном месте, и обойти молчанием волнующую его тему он не смог. После непродолжительной паузы он хмуро выдал:

– Алекс, мы выясним, кто слил информацию и разберемся с ним. Такого не должно больше повториться. – Он ненадолго задумался, а потом спросил, пытаясь скрыть волнение: – Чего от тебя хотел Хилл?

– Ты знаешь. – Я испытующе посмотрел на Матвеича. – Не зря же ты всучил мне личность сына знаменитого сталкера.

Матвеич резко затормозил и ошеломленно уставился на меня. Я с подозрением следил за его реакцией. Он что, и вправду не знал? А после случившегося со мной не смог сложить все кусочки довольно простого паззла? С изрядной долей скепсиса я следил, как на лице Степана отразилась целая гамма эмоций, начиная от негодования и заканчивая внезапным осознанием.

– Неужели ты думаешь, что я на такое способен? – наконец яростно прохрипел он.

– Жизнь меня научила не доверять людям, – хмуро ответил я. – Так проще докопаться до истины. Слепая вера – это не про меня.

– Хреновая у тебя жизнь, скажу я тебе.

Я ждал, что Матвеич обидится, или даже вышвырнет меня посреди дороги и свалит. Но, на удивление, он внезапно забыл про свое возмущение и погрузился в угрюмое задумчивое молчание.

– Черт возьми, Алекс, а ведь ты прав, – наконец выдавил он. – Вот дерьмо. Какой же я идиот! Так просто выправить удостоверение. Одно это уже должно было порядком насторожить.

– Ты точно уверен в этом рыжем? Новое удостоверение на Карамазова, слив информации Хиллу – это звенья одной цепи. Этот лысый урод точно знал, где я нахожусь. Меня ждали на площади Согласия его люди, хотя изначально я не планировал там появляться.

Лицо Степана посуровело, руки крепко сжали руль. Внутри у него проходила какая‑то скрытая борьба. И ее итог складывался явно не в ползу рыжебородого.

Я снял с головы кепку и выбросил в окно, а потом коротко спросил:

– На мне еще есть жучки?

– Был один, – после недолгого молчания пробурчал Матвеич. – В поясе для револьвера. Но это мой личный. – Он бросил на меня извиняющийся взгляд.

А вот это отличная новость. Я не оставлял надежды вернуть револьвер Матвеича. И жучок мог сильно облегчить эту задачу. Сдержанно кивнув, я подытожил:

– Поехали. Нечего тут отсвечивать.

Машина тронулась и каждый из нас погрузился в свои тревожные мысли. Я понимал, что Матвеича сейчас лучше не беспокоить. Пусть все обдумает и сделает выводы. Мне плевать, какими они будут, но он должен определиться, что будет делать дальше. Самое хреновое в человеке, когда он увязает в тотальной неопределенности. Это лишает сил, повергает в бездеятельность и апатию. А расхлябанный напарник мне сейчас ну совсем ни к чему.

Пока Матвеич занимался своими внутренними разборками, я отметил еще одну технологическую деталь Омеги. Раз тут есть жучки, то они работают либо на основе спутниковой связи, либо через радиопеленгаторы. Я склонялся к первому варианту, учитывая возможности местного голографического телевидения. Хотя, мог и ошибаться. Если брать в расчет, что в этом мире магия возведена в ранг науки, работа жучков легко могла основываться на каких‑то неизвестных мне принципах.

Наконец, Матвеич вышел из тяжелого раздумья и решительно произнес:

– Я с ним поговорю, Алекс. Но, как бы то ни было, он хороший человек. Я ему многим обязан.

Я и не сомневался. Именно с этого начинается процесс примерки розовых очков – когда ты становишься кому‑то чем‑то обязан.

Я решил не муссировать дальше эту тему и перевел разговор на другую:

– Мутаген Хамуса. Это ведь Хилл подрядил тебя его раздобыть?

Матвеич мрачно кивнул.

– Что он тебе пообещал?

У Степана все тело напряглось, а на шее часто запульсировала вздувшаяся вена.

– Этот подонок припер меня к стенке. Не оставил выбора. Полностью в его стиле. По‑другому он не работает, – гневно произнес Матвеич.

– И чем же он тебя припер? – сурово спросил я.

– Маша, – сдавленно проговорил Степан. – Ублюдок узнал, что она одаренная и пообещал сдать ее клирикам Церкви Очищения. А это прямой путь на костер, Алекс, понимаешь⁈ Она же моя дочь! Я даже думать об этом не могу. А этот чертов Хамус. Две неудачных попытки подряд. Если он уйдет вглубь зоны, то пиши пропало. Последний раз я видел его следы в прошедший вторник, а сегодня уже суббота. В общем, с заданием я сильно затянул и, когда пропала Маша, подумал уж было… Короче говоря, был на таком нервяке… Поэтому и… – Он многозначительно глянул на мой затылок, по которому приложился вчера прикладом.

– С кнутом все ясно, – продолжил я, отмахнувшись от ненужных сожалений Матвеича. – А пряник‑то он тебе какой‑нибудь предложил?

– Предложил. Только вот хрен теперь знает, что там с этим пряником будет. По мне так лишь бы от Машки отстал и вообще забыл про наше существование.

– Ты сам‑то этому веришь? Такие не отстают. Присосутся, как пиявки, пока со света на сживут. Или пока их самих на тот свет не отправишь. – И я многозначительно взглянул на Матвеича.

– Похоже я вчера тебя сильно прикладом приложил, – хмуро ответил он. – Чтобы такого обнулить, надо быть, как минимум… – Степан вдруг осекся и с задумчивым прищуром глянул на меня.

– Сципионом? – недобро ухмыльнувшись, закончил я его мысль.

– Тип того, – с легкой надеждой в голосе пробормотал Матвеич.

Мы немного помолчали. Потом я повторил свой вопрос. Не из чистого любопытства, конечно. Мне хотелось поглубже понять ущербную психологию Хилла, чтобы найти его уязвимые места.

– Так что все‑таки он тебе предложил за выполнение задания? Деньги?

– Если бы. Этот гад знает, как подобрать к человеку ключик. Пообещал, что Машу признают чистой одаренной, а потом он поможет ей поступить в Ньютаунский филиал АЗОД.

– Что? – не понял я.

– АЗОД. Академия для зэн‑одаренных, – пояснил Матвеич, а потом вдруг его прорвало: – Алекс, это поможет ей выбиться в люди, понимаешь? Девчонке скоро девятнадцать, а она травки по опушкам собирает. А что дальше? Выйдет замуж за местного неудачника и будет потом всю жизнь у плиты горбатиться, да пьяную ругань выслушивать? А девчонка она у меня способная. Вся в мать, – с грустью закончил Матвеич.

– Мать тоже академию заканчивала? – с легкой иронией спросил я.

– Куда там, – не заметив подвоха, ответил Матвеич. – Скромная она у меня была. Тихо мы жили, но радостно. Душа в душу.

– И что, тоже у плиты горбатилась, да пьяную ругань выслушивала? – Я хитро улыбнулся.

Матвеич быстро глянул на меня, покачал головой и уязвленно усмехнулся.

– Да иди ты к черту, Алекс! – осуждающе проворчал он. – Не дорос еще старших воспитывать. Да знаешь, какая сейчас нынче молодежь пошла? Раньше такого раздолбайства не было. А я может хочу, чтобы моя дочь сама свой путь в жизни выбирала и имела на это средства, а не за мужем, как послушная собачонка плелась.

Я, конечно, мог бы вставить что‑то типа «ну и дай ей самой выбрать», но не стал провоцировать Степана. Я узнал, что хотел, и этого было вполне достаточно.

– Ладно, Степан Матвеевич, не серчай ты так. Твоя семья – твои правила, – примирительно произнес я.

Матвеич уязвленно хмыкнул и уставился в лобовое стекло. Однако минуты ему вполне хватило, чтобы позабыть про эту небольшую размолвку.

– От тебя‑то что Хилл хотел? Тоже мутаген Хамуса? – Он напряженно посмотрел в мою сторону.

– Ага. Причем попробовал, как и тебя, припереть к стенке. Что из этого вышло, ты, наверняка, видел.

– Да уж, знатно ты его амбала успокоил. Только тебе это так просто с рук не сойдет. Хилл не тот человек, который забывает обиды. – В голосе Матвеича послышалось искреннее беспокойство.