Беспризорник (СИ) - Седых Александр Иванович - Страница 38

В первый день стрельб Василиск управлял подопечными неотрывно, подправляя прицел и устраняя огрехи обработки выстрела: уделял внимание задержке дыхания, плавному нажатию на спусковой крючок. Затем каждому указывал на его ошибки и, исподволь, ментально закреплял в памяти нужные ощущения. Матросы не противились влиянию духов огня и наставлениям молодого мастера.

На второй день Василиск, стоя в паре шагов от мишени, чуть ослабил контроль, в основном, следил, чтобы стрелки случайно не сбили прицел и не заставили его уклоняться от шальной пули. Матросы набивали руку, а телепат, читая их мысли, учился предугадывать момент выстрела.

На третий день отчаянный лихач стоял уже в одном шаге от мишени и оказывал лишь моральную поддержку стрелкам, незаметно внушая им уверенность в своих силах. Матросы тренировались в скоростном заряжании оружия и беглой стрельбе по мишени. Менталист предугадывал момент и очерёдность выстрелов, а затем удивлял учеников точным разбором ошибок каждого стрелка. Оставалось непонятным, как мастер мог разглядеть лица стрелков на огневом рубеже, если с другого края им самим было трудно разглядеть в сизых клубах порохового дыма даже широкий круг мишени.

За всё время стрельб Олаф ни разу не вмешался в процесс обучения, он сидел в сторонке, попыхивая трубкой и без жалости расходуя запасы табака. Однако вечером третьего дня, как и обещал, он отправился к Хитровану на доклад.

— Билл, выкатывай из арсенала ещё пару бочонков пороха.

— Вы его там что, в кострах жжёте? — насупился скупой лорд острова, уперев руки в бока. — Ты, Оружейник, лучше мне поведай, каковы результаты учений?

— Результаты? — усмехнулся старик, выбивая пепел из трубки о каблук сапога. — Таковы, что тебе придётся расщедриться ещё и на крышки от бочек — все мои мишени растерзаны в щепу.

— Так кучно бьют?

— Ни одной пули мимо цели, — кивнул Олаф.

— Тогда зачем же зря порох жечь? — скривился Билл. — Да и лишнюю тару я, возможно, ещё успею распродать по дешёвке.

— Три дня пристреливались со ста шагов, а теперь начнут перебежками менять дистанцию открытия огня, — доложил Олаф о следующем этапе учений.

— Что это за метода такая глупая? — раздражённо фыркнул Хитрован. — Завтра сам проверять приду.

— Приходи, на цирк поглядишь, — рассмеялся Оружейник.

Когда на следующий день Хитрован посетил стрельбище, он узрел в клубах сжигаемого огненного запаса картину дикой баталии: отряд стрелков рассыпным строем, перебежками наступал на дальний рубеж, а их сумасшедший наставник стоял чуть ли не в обнимку с расщепляемой на глазах деревянной мишенью.

— А чего этот дурень делает возле мишени? — округлив глаза, Билл указал пальцем на трудно различимый за сизым дымом силуэт самоубийцы.

— Внушает веру бойцам в собственные силы, — старик Олаф добавил к витающей в воздухе пороховой гари струйку дыма из чёрной трубки.

— А без лишнего героизма обойтись было нельзя? — кисло скривившись, не оценил самопожертвование юного наставника Билл.

— Ленивый торопыга, — неодобрительно покачав головой, поддержал Билла ветеран и пояснил: — Малец не хочет терять время, бегая после каждого выстрела к мишени для фиксации результата.

— А не боится, что его самого зафиксируют намертво? — нахмурился Хитрован, не желая терять специалиста по контролю чужого разума. — Хватит дурью маяться. Завтра же загружу компаньона работой по продаже товарных излишков, ведь он у меня ещё писарем и телохранителем подрядился служить.

— Дай парням хоть пару деньков поработать в движении, да ещё с пистолетом попрактиковаться, — Олаф положил ладонь на плечо капитана. — А потом отошли команду на смену конвойных в «Зелёной долине», людям Горемыки тоже надо бы пороха понюхать перед опасным делом.

— Только из уважения к твоим сединам, Оружейник, — нервным движением сбросил с плеча руку старого соратника Билл и стал беспокойно озираться вокруг. — А где Рыжик? Почему я не вижу моего питомца?

— Кот не любит шума, он у меня в подвале мышей сторожит.

— Надеюсь, кот надёжно заперт? — Билл оглянулся на каменные хоромы Олафа.

— Я не имею привычки оставлять свою кладовую открытой для чужих рук, — успокоил осторожный хозяин и, озадаченно почесав затылок, поделился сомнением: — Странно, я всегда считал, что у меня очень чуткий слух, но тут за грохотом пальбы не расслышал кошачьего крика. А Василий аж с другого края стрельбища сумел услышать мяуканье из подвала и прийти, чтобы выпустить обожравшегося кота во двор, облегчиться.

— Не расстраивайся, старина, — расслабленно улыбнулся Хитрован, поняв, что при надобности драгоценный кот-телепат может легко связываться со своим телохранителем даже на достаточно значительном удалении. — Мы с тобой уже не те лихие рубаки, какими были в молодости: слух стал слабее, а взор — мутнее.

— Даже в молодые годы мне было бы далеко до этого странного паренька, — покачал головой ветеран. — Уж слишком крут заморский бесёнок. Как боец, твой новый телохранитель целого отряда стоит.

— Рукопашник он, конечно, знатный, но от меткого выстрела не увернёшься — пуля быстрее, — не поддержал оптимизм соратника Билл.

— А вот мне пару раз почудилось, будто он сумел предугадать неверный прицел стрелков и успел отшагнуть в сторону, опередив выстрелы, — задумчиво рассматривая сквозь пороховую дымку далёкую фигуру, ткнул мундштуком трубки в сторону призрака Оружейник. Внимательно наблюдавший старик не мог понять: действительно ли фигура, на мгновение размазавшись, сместилась в сторону или ему только померещилось движение миража в разогретом пороховым дымом воздухе.

— Да, старина, видно, у тебя дела плохи не только со слухом, — рассмеялся Хитрован Билл, похлопав Оружейника по плечу. — Ладно, пусть Василий балует на стрельбище, пока не начнутся главные торги. Кстати, скоро к нам в бухту пригонят «Моржа». Помнишь, как десяток лет назад мы помогали соседям брать эту торговую шхуну на абордаж?

— Шхуна уже тогда была рухлядью, а теперь, наверное, совсем в дырявую лохань превратилась, — недовольно скривился Олаф. — Зачем берёшь эдакий хлам?

— Зато хозяева отдают дёшево, — заступился за бросовый товар скупой Хитрован, понимая, что всё равно любое судно придётся перепродавать с убытком. — Я ещё четыре пушки в придачу возьму. Нам на этой посудине только бы до Нового Света добраться — один переход по океану старушка выдержит, не развалится.

— Ну, это если успеем уйти до осенних штормов, — с сомнением покачал головой Олаф.

— До конца лета нам надо, по-любому, сваливать с Архипелага, не то инквизиторы примучают, — вздохнув, поёжился Билл. — Вот распродадим имущество, вложим капитал в «солнечный камень», и сразу двинем за южный горизонт.

Хитрован Билл хоть и безмерно доверял проверенному старому соратнику, но всеми планами не делился. Про сундук с «солнечным камнем», который усердно намывали пленённые индские матросы, он, естественно, не упоминал в разговорах ни с кем. На добычу сокровищ уйдёт, если Василий не соврал, дней тридцать. Придётся ждать, ибо без драгоценного сундука авантюрная операция теряла весь коммерческий смысл, и для Хитрована Билла, и для Сахила-морехода.

В суете хозяйственных дел и учебных тренировках время пролетело для Василиска незаметно. Перед отправкой в Новый Свет он в последний раз взошёл на вершину утёса, тёмной громадой нависающего над гаванью. С высоты маленькая торговая шхуна казалась деревянной игрушкой, забытой ребёнком в дождевой луже.

— Какое утлое судёнышко, — тоже разглядывая с высоты утёса крохотную шхуну, посетовала Марта, прижавшись к плечу «просто друга». — Василий, тебя беспокоит плачевное состояние старой шхуны?

— Капитан Билл уверяет, что один переход посудина выдержит, — пожал плечами юноша. — И он, в самом деле, так думает.

Марта сжала пальцами ладонь парня и пытливо заглянула ему в глаза:

— А как думаешь ты?

— Весь мой опыт мореплавания основан на воспоминаниях капитана и членов команды. — Василиск немного помолчал, а затем честно признался подруге: — И меня очень пугает буйство водной стихии.