Беспризорник (СИ) - Седых Александр Иванович - Страница 10

— А почему ты меня Васькой кличешь? Ведь так моего кота зовут, — поднялся с постели раненый.

— Ты сам Биллу так представился в первый день, — пожала плечами девица. — А откуда знаешь, что ты не Васька, раз не помнишь ничегошеньки?

— Только кота и помню, — печально кивнув, смутился паренёк.

— А кот — точно твой?

— Мя–я–у! — возмутился кот и прыгнул на колени болезному.

— Учёный он у тебя. Я таких умных ещё не видывала. — Девушка грустно вздохнула и предостерегла: — Только люди его уже Рыжиком прозвали. Теперь новую кличку не примут.

— Пусть Рыжиком остаётся, — заглянув коту в глаза, погладил зверушку по головке хозяин. — А то два Василия — перебор.

— Ва–си–ли-я, — улыбнувшись, по слогам произнесла девушка. — Чудесное имя, только какое–то заморское.

— Василий, — смущённо поправил чудной парень. — Называй меня пока так.

— А говорил: не помнишь, — прищурившись, погрозила пальцем Марта.

— Так это кот свою кличку подсказал, — пожал плечами наречённый Василий.

— У Рыжика произношение хромает, — весело захохотала Марта. — Как его поймёшь?

— А я вот понимаю, — искренне удивился «шпагой по голове ударенный».

— Ты только это при людях не ляпни, — испуганно прикрыла ладонью рот девушка. — За такие колдовские фокусы в Метрополии можно угодить на костёр.

— Что за страна? — наморщил лоб беспамятный чародей.

— Так ты же на чистом испаньольском языке, как на родном, шпаришь, — укорила врунишку Марта. — Это у меня выговор провинциальный, потому как росла в Новом Свете.

— Страна или континент? — продолжал изумлять неведением мира чужестранец.

— Да ты не из Диких ли Земель будишь? — предположила девушка.

— Похоже на то, — со вздохом почесал затылок потеряшка.

— А вот и врёшь, — подловила пиратка, — у Хитрована Билла на земле дюжина дикарей работает. Год уже продать их не может. На островах Северного Архипелага никто не знает языка их корявого. Как письмо родственникам о выкупе написать — проблема, да и отправить не с кем.

— Надо посмотреть, может, я чего разберу, — наивно предложил помощь заморский полиглот.

— Да ты даже страны и земли путаешь! Какими иноземными языками ты можешь владеть, коли собственное имя вспомнить не в силах?

— Я ещё не знаю, что я знаю, — виновато развёл руками забывчивый всезнайка.

— Ой, как ты смешно нахмурил бровки! — погладила по щеке бедненького больного на голову симпатяшку заботливая Марта. — Хотя личико–то у тебя загорелое, видать и впрямь, из южных краёв приплыл.

— А можно мне как–то на себя взглянуть? — скосил глаз на кончик своего носа Василий.

— Дикарь, ты зеркало–то хоть видел? — достала из кармашка юбки посеребрённое сокровище красотка.

— Теперь, да, — кивнул Василий и, боясь увидеть собственное отражение, осторожно заглянул в ладошку девушки. — А что у меня с волосами. Двухцветные — это нормально?

— Волосы у тебя светлые, но перекрашенные в чёрный цвет, только давненько уж окрашенные, отрасти успели, — разгадала одну загадку девушка и озорно взъерошила густую шевелюру пальцами. — Так городские модницы в Метрополии цвет волос меняют. Хотя, обычно, синьорины предпочитают становиться блондинками, а не брюнетками.

— Стыдобище какое! — ужаснулся отражению в зеркальце мальчишка. — Как бы черноту смыть? Ну, или побрить голову наголо.

— Сейчас принесу расчёску и ножницы, под ёжика тебя подстригу, — взлохматив пальцами жёсткие волосы, согласилась помочь горю парня добросердечная кухарка–парикмахерша.

Жертву смелого эксперимента усадили на табурет, и кот, настороженно наблюдавший за клацающими лезвиями ножниц, имел честь лицезреть чудо превращения заморского брюнета–щёголя, с модной салонной причёской, в белобрысого коротко стриженого юнгу. Тем более что на Василии оказался подходящий новому непритязательному образу костюмчик — грубая, застиранная до дыр, серая матросская роба.

— Совсем другой человек! Пожалуй, тебя в посёлке теперь никто и не узнает. Приплыл ты к нам холёным столичным брюнетом с натянутой на лицо маской истукана. Остекленевшие глаза такую жуть нагоняли. — Чуть склонив голову, Марта оценила новый образ и с грустью вздохнула. — А теперь такой симпатичный белобрысый малый получился. Жаль только замуж ты меня не возьмёшь — старая я уже для столь юного красавчика.

— Мне ещё рано жениться, надо сперва обучиться ремеслу да мир повидать, — смутился юноша, свалив сие откровение на хмурящегося кота. — Вон, Рыжик так считает.

— Рыжик худого не посоветует, — рассмеялась шутке Марта.

— А можно мне своими глазами осмотреть близлежащие окрести? — Погладив мурлыкающего кота, попросил Василий, будто бы он чужим взором уже успел ознакомиться с частью нового мира.

— Глубокая ночь на дворе. Пойдём, я тебя через заднюю калитку выведу. Сторожа–то нашего твой бешеный синьор зарубил.

— Жаль мужика, — искренне посочувствовал парень.

— Да то ведь цепной пёс был, — хихикнув, стукнула Василия ладошкой по лбу Марта.

Молодая парочка прокралась вдоль забора к калитке и тихо выпорхнула со двора. Марта повела чужестранца на утёс, возвышающийся над правой оконечностью гавани. Там открывался дивный вид на залитый серебряным светом пролив и дальние тёмные громады островов. Местные романтики даже деревянную лавочку установили на площадке у края обрыва. Но в столь поздний час у странной парочки не нашлось конкурентов на место для поцелуев под звёздами.

— А это нормально — две луны в небе? — поглаживая мурлыкающего кота, свернувшегося у него на коленях, указал на сияющих Близнецов Василий.

— Да ты, точно, из Диких Земель! — толкнула кулачком в плечо чужестранца Марта. — Мореходы сказывали: будто бы в далёких южных землях Близнецы так близко на небе сходятся, что видны, как единое целое. Только это даже в тех краях редкое явление.

— Видимо, я из очень далёких земель, — загрустил путешественник поневоле.

— Ох, и тяжко же тебе будет домой добираться, — сочувственно вздохнула девушка. — А то, оставайся у нас! Я Биллу скажу, что ко мне дальний… — Марта хихикнула в кулачок, — очень дальний родственник приплыл. Вон, у нас обоих волосы светлые, не то, что у большинства местных жителей.

— Так себе легенда, — скривился паренёк. — Для успешной легализации надо что–то покреативнее сочинить…

— Чего-о? — не разобрала мудрёную речь чужестранца деревенская девица.

— Оригинальную, но с большой долей достоверности, версию придумать, — понесло заморского шпиона, увлечённо разрабатывающего план внедрения в чужеродное общество. — Ты упоминала о фрегате из Метрополии. Никто из местных на борт не поднимался, а стало быть, не мог видеть юнгу, паренька из далёких заморских колоний.

— А он там был? — Марта удивлённо уставилась на всеведающего парня.

— Был да сплыл, — усмехнулся фантазёр. — Сорвался с реи, когда паруса ставили. В темноте, да в пиратских водах, капитан искать утопленника не стал — списал на неизбежные потери личного состава.

— А можно попроще, без чужеземных выражений? — смутилась незнакомым фразам кухарка. — Ты не думай, меня бабка–знахарка грамоте обучила, только… уж больно у тебя мудрёные слова.

— Замечание принимается, — деловито кивнул талантливый сценарист. — Это я у капитана заморских словечек нахватался. Но, когда меня волны о камни шмякнули, память мне слегка отшибло. Тут помню, а тут не помню, — ладонями пощупал лоб и затылок утопленник. — Ты искусственное дыхание делать можешь, рот в рот?

— Целоваться хочешь, что ли? — смутилась девица.

— Проехали, — отмахнулся от неудачной идеи нахал. — Ты меня полуживым из воды вытащила.

— Когда это? — не успевала за ходом его мысли Марта.

— Так сегодня поутру, прямо под этой скалой. И хорошо бы ещё при свидетелях. Только тебе надо найти убедительную причину столь раннего променада.

— Яснее говори, — нахмурив бровки, стукнула кулачком в плечо фантазёра Марта, но догадалась по смыслу: — Прогуляться что ли утром надо? Так после волнения на море и ухода фрегата, могло что–то на берег вынести. У нас: кто раньше встал — того и вещи.