Кондитер Ивана Грозного 3 (СИ) - Смолин Павел - Страница 41

А сегодня утром, двадцать второго апреля по актуальному стилю, Государь и вовсе чуть было не отмочил потенциально смертельно опасное деяние. По расписанию у нас был плановый осмотр технической новинки с исполинским потенциалом: велосипеда, который я-таки не выдержал и «изобрел». Три прототипа. Первый — самый обычный велосипед с рамой в виде прямоугольного треугольника. Ездит просто ужасно — сплавы тяжеловаты, подшипники специфические, и даже покрывающий колеса каучук вносит свою лепту в уничтожение и без того сомнительных динамических качеств устройства. Но ездит, и Государь с видимым удовольствием, охренев от тяжести хода, немножко прокатился, демонстрируя силу, отвагу и чувство равновесия.

Второй прототип — урезанный, являет собой сведенный к минимуму движущий механизм: педали, две шестеренки и цепь. Это для промышленных нужд: в целом че хочешь приделать можно, получив более компактный, но и менее мощный аналог сильно не всегда доступного водяного колеса. Третий прототип собственно и послужил «спусковым крючком» для работ по вело-направлению: Государь просил чего-то придумать на тему возможности перемещаться куда хочется воздушных шаров, и мы его повеление концептуально выполнили.

Тяжеловат «движитель» с присобаченным пропеллером получился, склонен к вибрациям и поломкам, но воздушный поток выдает. Здесь Иван Васильевич, который благодаря парочке личных подъемов в воздух на шаре чувствовал себя бывалым аэронавтом, копытом о землю и ударил: давай, мол, Гелий, по воздуху поскорее до Москвы доберемся, да в самый двор Кремля приземлимся.

Пиар-эффект от такого путешествия на весь мир разлетится, но это же опасно! Даже если чудом выдержат механизмы и крепежные канаты с корзиной длинный и тяжелый путь, мы тупо от мороза околеем — да, весна, края теплые, но не на высоте сотни-другой метров над землей!

Чудом мы с «избранниками» Государя отговорили, и потребовалось даже прямо здесь слепить прототип «шара с пропеллером», который благополучно развалился в воздухе от вибраций и борьбы со встречным ветром. Благо аэронавты страховкой к самому шару прикреплены были, отделались легким испугом.

Чудить начинает Иван Васильевич, и это тревожный звоночек.

Земля в эти времена регулярно дарит такое, за чем моим современникам приходилось забуриваться в ее толщу на десятки метров. За время похода и возвращения домой у меня организовался целый походный палеонтологический музей, гвоздем которого является поразительно хорошо сохранившаяся, окаменевшая тушка трилобита. Как сейчас историю его обретения помню — через недельку после нашего отдыха на целебных грязях Тинаки мужики притащили, благодаря моему заранее погруженному во все доступные уши приказу все необычное тащить прямиком ко мне.

— Как, значит, велел Государь наш, грязючку самую вонючую в бочки собирали, и Васька в яму провалился. «Чпок!», — Федор, сын Михаила и уроженец Прикаспия, жестами и звукоподражанием изобразил, как именно Васька «провалился». — Благо остатки волос торчали, за них да за уши, Слава Богу, Ваську вытянули, — перекрестились. — Туго шел, голову еле-еле вытащили, спрашиваем — уцепился чтоль за что-то — а он — «сокровище нашел» орет. Ну мы веревку нашли, под мышки привязали, конем дернули. Оказалось, не сокровище Васька вытащил, а тварь страшенную — таковых и не видывали никогда. Этакий жук каменный, с мою ладонь, — показал мозолистую руку крепкого мужика средних лет.

Ох и разговоров было по лагерю! Народ тянулся посмотреть на выставленную на всеобщее обозрение находку, и сопровождающая показ, не выдерживающая никакой критики с точки зрения палеонтолога моих времен, лекция о том, что сие — древняя форма жизни, населявшая планету в те времена, когда Адам еще прохлаждался в недрах Райского сада (натягиваю сову на глобус, да, но более подходящего обоснования существования мира за пределами вот этих вот библейских шести тысяч лет я не нашел), не шибко-то народ впечатлила.

«Каменный жук».

«Страшилище дьявольское».

«Маска червяка глубинного».

«Отродье грязевое».

До трилобита мне как-то и в голову не приходило отдельно копаться в земле, но после пришло осознание. В Степях нами было выкопано изрядное число костей и зубов, которые в будущем, когда вырастет профильная научная школа, станут неплохим сырьем для научных работ. Самые привычные находки — бивни и зубы мамонтов, местные на них особо внимания не обращают даже, а степняки и вовсе использовали наиболее сохранившиеся бивни в качестве подпорок для юрт и орудий труда. Наметил себе одну из побочных целей на жизнь — собрать целиковый скелет мамонта как минимум. Как максимум — его и хотя бы парочки динозавров.

Когда находится что-то из ряда вон, всегда кроме страха, опаски и удивления некоторые люди испытывают любопытство. Такое, что начинают смотреть на мир вокруг совсем другим взглядом, надеясь отыскать еще чего-нибудь. Поэтому в «протопалеологах» (потешное совпадение с моей нынешней фамилией) нужды не возникло: буквально за пару дней получилось организовать группу в полусотню грамотных людей, два десятка которых в актуальной времени зоологии секут, а остальные — «на подхвате».

Глава палеонтологичесткого кружка — Антон Павлович Весенин, который к сороковому году жизни смог составить то, от чего все знатные люди пренебрежительно отмахивались: настоящий берестяной справочник «Твари Божьи Московии». Тоже очень-очень специфический с точки зрения науки труд, ибо включает в себя не только описания реальных зверушек, рыб и насекомых, но и пласт чисто фольклорных выдумок — кикиморы там, лешаки… Тем не менее, я обретению такого кадра сильно рад: это ж настоящий энтузиаст-самородок, который после «огранки» мной станет основателем первой на Руси естественнонаучной школы.

Больше всего от нас досталось Крыму — долгая зимовка, обилие скал, не шибко промерзшая почва и колоссальное количество пещер позволили нам сформировать целый небольшой обоз с находками. «Избранники» и Царь к ним быстро интерес утратили, сразу после того, как я объяснил им, что это просто костяки, мумии и отпечатки зверей, коих давным-давно в живых не осталось, и они так-то в целом бесполезны, но мне-то что? Я здесь на далекое будущее пашу, и потомки, больше чем уверен, не единожды скажут мне великое «спасибо». А осуждать «современников» за отсутствия интереса к древним костякам я не стану — у них и без того проблем с избытком.

Огромное количество аммонитов (спиралевидных отпечатков раковин на камнях и даже сами окаменевшие раковины), белемнитов — эти прямые, с легкой руки местных «чертовыми пальцами» прозвали. Еще — окаменевшие морские ежи, идеально симметричные, похожие на этакие короны. Изрядная коллекция окаменевших кораллов, многие из которых выглядели как лабиринты из мириадов прорытых древними червячками коридоров, еще немного трилобитов — эти сильно фрагментированные, потому что консервирующей грязи им не досталось.

На сладкое — колоссальное число костей и их обломков, которые точно не подходят ни к одному из современных животных. Этот «паззл» нам предстоит собирать долгие годы, и хорошо, что мы не торопимся.

Занятно — выдуманная мной без особого напряга теория о мире за пределами Райского сада сопровождающим нас духовенством была принята легко и охотно. Много, ох много даже сейчас проблем с увязыванием объективных научных находок, установленных фактов и открытий с доминирующей религиозной «прошивкой», и моя придумка обещает стать грандиозным костылем, который поможет всем «головастикам» планеты не гневить попов.

Первым делом духовенство прошерстило тексты и убедилось в том, что там действительно ничего не сказано о мире за пределами Райского сада. Не сказано ничего и о том, что Адам был создан одновременно с созданием всего мира. Не сказано ничего и о том, что за пределами Райского сада ничего не жило. Ну а тезис о том, что описанные в Библии «шесть дней» нифига не равняются шести отрезкам в двадцать четыре часа и вовсе существует уже многие века.