Барышни и барыши (СИ) - Иванов Дмитрий - Страница 34

— Мишин? — обернулся на меня Пётр Ильич. — Бывал как-то у него… Лестно то. Благодарствую!

Велесов, надо признать, не чинился — старался быть радушным и гостеприимным с гостями. Ну… кроме слуг, одному из которых он с утра по хребтине тростью так врезал, что та переломилась. Но то крепостные — его имущество.

— Пётр Ильич, позвольте полюбопытствовать: курите ли вы?

Задать этот важный для меня вопрос удалось только через час, ибо гости всё прибывали и прибывали. Да уже под сотню человек собралось в имении!

— Есть такая слабость, — признал он.

— Тогда, возможно, вы оцените мою новинку, которую я вместо трубки измыслил? — говорю я, протягивая уже открытую коробку.

— Что это? Курительные палочки? — Велесов покосился на мой презент с искренним недоумением. — А зачем, если трубка есть?

— А затем, что не нужно набивать, чистить, сушить табак. Не нужно носить с собой трубку, ёршики и табакерку…

Говорю нарочно громко, чтобы и окружающие слышали.

— Трубка — вещь личная, требующая ухода и времени. А тут: покурил — да выбросил, что осталось!

— Трубка ещё и запах на усах оставляет и зубы коптит, — раздался голос одного из гостей, поддержавший моё новшество.

— К тому же у меня табак ароматный — специальная смесь! Курится отлично… — продолжаю расхваливать свой продукт.

— Ну дай, дай попробую… Как, говоришь, называется? — Велесов прикуривает, пытаясь понять, а как оно на вкус.

Это хорошо, что я на табаке экономить не стал.

— «Дымок» сию придумку назвал… или вот «самокрутка» лучше? — предлагаю варианты, наблюдая, как он затягивается.

— Дымок… хорош дымок… — причмокнул Велесов, одобрительно кивнув.

Это был успех! На столике в углу, куда Тимоха аккуратно сложил коробки с «Дымком», вскоре стало пусто — гости разобрали всё подчистую!

Кто по одной тянул, кто по две, кто сразу по три, «чтоб приятелю показать». Пожалуй, рекламная акция удалась на славу. Даже дамы, коих тут половина, попробовали.

Глядишь, скоро и барыши считать начну… Коммерсант XXI века Герман внутри меня тут же оживился, почуяв выгоду.

Кстати, особ женского пола тут немало, и, пожалуй, я впервые оказываюсь в таком цветнике. Соседи прибыли семьями: мелких детей дома оставили, а вот тех, кто на выданье, привезли с собой — самое место, чтобы и себя показать, и на других поглядеть.

Мы вышли на улицу — перед обедом, оказывается, задумано запустить фейерверк и ещё пострелять из пушки, которая у Велесова имелась. Надеюсь, холостыми стрелять будут.

После этих забав, наконец, позвали к столу: обещают показать наследника и накормить как следует. Многие тут уже изрядно вина приняли, а закусок маловато — так что перекусить совсем не помешает.

И как раз в тот момент, когда нас пригласили в пиршественный зал, на дворе показался мой Ермолай. Он вёл под уздцы Клопа — наверняка в стойло, а потом, думаю, сразу к Тимохе подастся, к гостям его всё равно не позовут.

Но моего старосту заметили.

— Ба! Да это же Клоп! — воскликнул кто-то из гостей. — Карла Ивановича жены любимый конь!

Как же он тут оказался⁈

— Губернатора? — удивился Велесов и поманил рукой Ермолая. — Не от Баумгартнера ли ты прибыл, молодец? Конь-то приметный, говорят…

— Это мой новый управляющий, — тут же вмешался я, пока Ермолай размышлял как ответить. — Нанял из отставников. Воевал честно и храбро… А коня я самолично приобрел в Костроме. София Серафима, супруга Баумгартнера, выкупить его предлагала — но я не стал гневить губернатора. Раз он сам решил продать — зачем же идти против воли первого чиновника и благодетеля нашей губернии?

— Да полноте! Твой, говоришь? — Велесов даже присвистнул. — Ты, братец, смотрю, полон сюрпризов, право слово! А мне, знаешь ли, говорили: пьяница и кутежник. Мол, позови — напоим да посмеёмся, — шепнул он мне на ухо, а затем уже громко добавил:

— Ну, в своей семье они сами разберутся!

— Разлад какой-то у них случился, — коротко признал я. — Вот и приказал губернатор продать Клопа.

Мой триумф продолжился и за обедом, когда я, разомлев от всеобщего внимания, принялся читать стихи. Полина, успевшая к тому времени пообщаться с половиной гостей — в основном с женской частью — сидела рядом со мной на почётном месте и имела вид горделиво-благосклонный, будто это она самолично меня в свет вывела и показала обществу.

После обеда, который завершился часа в четыре, наконец, вынесли младенца. Тот энергично тряс мой подарок и лыбился своим пока ещё беззубым ртом.

— Хороша придумка, ай молодец! — довольно пробасил Велесов, наблюдая за наследником. — Отдарюсь, отдарюсь, не сомневайся!

Праздник продолжился танцами и песнями цыган — куда ж без них. Был приглашённый музыкант, были и местные умельцы. Одна девушка лет пятнадцати, на вид чистая дворянка, а на деле крепостная Велесова, играла на лютне. Да весьма виртуозно.

На танцах я оказался нарасхват. После того как хозяин меня выделил и обласкал вниманием, интерес ко мне вспыхнул у многих гостей, особенно у мамаш с дочерьми брачного возраста. И танцую я, как выяснилось, совсем недурно: Лёшкино тело помнит, чему в гимназии учили, так что перед барышнями не позорюсь — наоборот, держусь вполне уверенно.

В данный момент вальсирую с толстенькой, чернявой девушкой, у которой под носом уже намечаются усики, старательно, но не слишком умело замазанные. Наверное, татарская кровь есть.

Когда танец закончился, ко мне подлетела сияющая Полина и радостно защебетала:

— Братец, позволь представить тебе мою новую знакомую. Ирена Павловна…

— Просто Ирена. Я ещё молода… хоть и вдова, — кокетливо поправила женщина.

Знакомая Полины оказалась неожиданно хороша — совсем не то недоразумение, с которым я танцевал только что. Лет тридцать, не больше, красива, уверена в себе. Высокая грудь выгодно обнажена глубоким, по последней моде, декольте. Плечи узкие, шея длинная, талия тонкая… Ног я, правда, не вижу, но молодое воображение их с лёгкостью дорисовывает.

Имя только странное. Полька, что ли? Или простая Ира, только вывернутая на европейский манер? Нынче это практикуется, особенно среди молодёжи: Анатоль, Мари, Николя…

— Подарите мне танец? — спрашиваю Ирену и киваю сестре, которая, непонятно с чего, проявила инициативу познакомить нас. Хотя… молодец, чё.

Вдова вдруг наклоняется ближе и, блеснув глазками, тихо говорит:

— А может, вы покажете мне коня губернаторской жены? Как его… Клопа!

И рассмеялась таким приятным грудным смехом, что у меня в штанах сразу стало тесно.

— Хочу погладить вашего жеребца! — добавляет Ирена почти шёпотом.

Коня так коня… Однако меня тащат вовсе не на конюшню!

Во дворе, где тоже были расставлены столы с едой и напитками, толклось изрядно народу — гости разбрелись по всей усадьбе, ведь у Велесова и кроме танцев забав хватало. Вот, к примеру, посреди двора рычит на цепи медвежонок — маленький, но забавный. Слуги Велесова его ещё и хмельным напоили на потеху публике.

Эх… нет на них зоозащитников!

Две трети гостей, включая меня, остаются тут ночевать — каждому уже и ключик выдали. Я, правда, до своей комнаты пока не дошёл, но предполагаю, что она небольшая. А во дворце, слышал, под полсотни гостевых спален!

И вот в одной из них — той самой, что выделена Ирене Павловне… гм… просто Ирене — я и оказываюсь. Всё предельно ясно. И я, разумеется, совсем не против.

Впиваемся друг в друга губами в поцелуе, и я лезу к себе в карман.

— Однако что это у вас такое? — удивлённо спрашивает пылкая Ирен, расшнуровывая лиф платья.

— Это кондом! — гордо объявляю я, радуясь, что в моём сюртуке лежит парочка этих изделий деликатного назначения.

Вот только хватит ли?..

Глава 22

«А вот и барышни! Давненько женщины у меня не было…» — отметил я про себя, просыпаясь в постели рядом с прекрасной дамой.

Хотя, если уж быть честным, мой пытливый и местами даже излишне наблюдательный взгляд отыскал у Ирен пару мелких недостатков. Но эти недочёты перекрывались её пылкостью, нежностью и, главное, готовностью к… экспериментам.