Травница (СИ) - Милая Елена - Страница 8

— Но…

— Пора! — властно сказал бородатый.

— Приходи ещё, — ласково попросил зелёный старичок.

— Да, приходи к нам, — мягко согласилась кучерявая красотка.

— Удачи, травница, — зашелестело вокруг меня, и я почувствовала, как вновь

тяжелеет тело.

— Удачи, дарующая жизнь!

Они прокричали это все вместе, но я услышала лишь отдаленный шёпот. Сердце издало радостный стук, и мои глаза резко распахнулись, встретившись с серьёзным янтарным взглядом.

Глава 6. Побег.

Выходит, судьба — это не тот путь, который предопределён, а тот, что мы выбираем для себя сами.

Мегамозг, цитата из Мультфильма.

— Ты живая, — ровным голосом констатировал Феникс, и я так и не поняла, рад он этому событию, или же расстроен. Моя голова мирно покоилась на коленях у парня, его чуткие пальцы, по всей видимости, щупали мой пульс, потому что запястью стало внезапно очень горячо.

— Я говорила ему, что тебя нельзя трогать, — с тоской простонала Мари, сидящая у моих ног. — Но этот дурень снял тебя с алтаря, по всей видимости,

прервав контакт… Ведь был же контакт?

— Был, — не стала отнекиваться я, с трудом вспоминая своё странное видение.

— Так байки не врут, — раздался откуда-то сбоку восхищённый голос Родрига.

— Это же надо! Травники и правда умеют соединяться с лесом! Расскажешь,

Сели?

— Все вопросы потом, — мрачно отрезал Феникс, поднимаясь сам и легко подхватывая моё тело на руки.

— Куда? — вяло воспротивилась я, не особо, впрочем, сопротивляясь, а даже поудобнее укладываясь на его широкой груди и вдыхая обалденный запах хвои и костра. Когда ещё такое будет, чтобы сам старший братец носил меня

на руках.

— В лазарет, — последовал весьма недовольный ответ.

— Нельзя! — возмутилась Мари, и я согласно замычала. — Ей просто надо поспать. Неси к нам комнату. Я не услышала, что ответил Феникс (наверняка что-то не очень приятное, в своей обычной язвительной манере), уткнулась носом его в тёмно-бордовую форму боевика и вырубилась, чувствуя приятное тепло мужских рук… А когда проснулась в своей комнате на своей кровати, прикрытая цветастым пледом, вдруг чётко осознала, как надо действовать дальше. Будто кто-то из жителей святой рощи дал мне конкретную инструкцию, а вовсе не выражался загадками.

Итак, действие первое. Собраться тихо, чтобы не разбудить Мари, мирно посапывающую на своём месте. К слову, это было совсем не сложно! Меня часто мучили кошмары, и нередко я просыпалась с криками, но целительница никак на них не реагировала. Вот и сейчас, пока я, пошатываясь от слабости, сползала со своего ложа, по пути сбив прикроватную тумбочку и всё на ней находящееся, Мари лишь мило всхрапнула и поменяла позу спящего младенца на позу смертельно уставшей ученицы.

Тихо пробираясь по комнате, освещаемой тусклым светильником, я аккуратно собрала всё необходимое в дорожную сумку. Её пришлось долго искать и вытаскивать почти всё содержимое шкафа на пол. Честно, даже не спящий по ночам хомяк молился о тишине; в стенку постучали соседи, а Мари лениво взмахнула руками и повернулась на другой бок, свернувшись уютным калачиком. Покосившись на это чудо, я стащила с её стола толстый справочник по всем растениям леса и бросила его на самое дно сумки. На авось, так скажем. По пути заглянула в ванную, ужаснулась своим отражением в зеркале, заплела влажные волнистые волосы в красивую длинную косу, покусала губы, дабы избавить их от мертвенной бедности и, с грустью заглянув в свои серые большие глаза, прошептала: — Смелее, Селена, ты справишься.

Надела самую тёплую рубашку, длинную зелёную юбку, сверху накинула плащ, и, поколебавшись, всё-таки собрала с пола лесные дары и распихала их по карманам плаща. Среди них был свежий бутон розы, жёлудь, кедровая шишка, плод волчьей ягоды, кусочек березовой коры и куча засохших листьев… Не знаю, зачем они мне, но не бросать же добро.

В какой раз подивившись здоровому сну своей соседки, я легко поцеловала её в чёрную вихрастую макушку и мысленно пожелала нашей скорой встречи. Вперёд, Сели!

Впрочем, как только я приблизилась к двери нашей старосты группы, энтузиазм меня покинул. Если первая часть плана состояла в том, чтобы никого НЕ разбудить, то вторая как раз-таки наоборот — мне предстояло в три часа ночи поднять с постели не самую дружелюбную девушку нашего факультета. Я бы даже сказала, самую не дружелюбную. Её крутого нрава побаивались даже учителя, что говорить обо мне… Особенно я страшилась её сейчас, когда она стояла передо мной в одной ночнушке, с вздыбленными рыжими волосами и …

— Ты больная? — да, именно это читалось в её удивлённых карих глазах, мерцающих за толстыми стёклами очков.

— Немного, — призналась я, — всего как часа три назад общалась с обитателями святой рощи, ещё не пришла в себя.

Пару секунд она молча моргала, хлопая ресницами, а потом неожиданно резко втянула меня в свою комнату, прикрыв дверь. Одно из самых лучших (и на мой взгляд, единственных) преимуществ положения старосты — это то, что она живёт одна в комнате.

— Я правильно тебя поняла — ты в трансе??

— Уже нет, — я даже испугалась её прыти. — Алика, у меня вообще-то к тебе дело…

— А я думала, ты чай зашла попить, — фыркнула староста, плюхаясь в кресло и скрещивая руки на груди. И посмотрела она на меня так выжидающе, что не хватило духу признаться, что от чая бы я вообще-то не отказалась… — Выкладывай.

И неожиданно для себя самой я буквально за час выложила всё девушке, даже не являющейся моей подругой. Про своё детство, про болезнь Фирса, про ответы священных деревьев и свои догадки… Когда поток слов иссяк, и я болезненно плюхнулась в кресло старосты, Алика молча протянула мне дымящийся стакан травяного чая. Удивительная всё-таки девушка, как жаль, что мы не подружились раньше…

— Так значит, ты хочешь уехать? Прямо сейчас?

— Ага…

— И тебе нужна моя помощь, чтобы я отмазала тебя перед Гиацинтой и провела ночью через ворота школы?

— Не зря тебя старостой выбрали, соображаешь.

— Не льсти, старостой меня выбрали, потому что я на первую пару опоздала, — вздохнула Алика так горько, что мне даже стало её жалко. — Так, чай допивай и садись писать заявление, мол, по семейным обстоятельствам нужен отгул. Чего смотришь? Пиши давай!

Она всё уладила. Быстро, чётко, не тратя время на объяснения и чтения нотаций. Разбудила своих знакомых друзей-ведунов; один из них отвлекал ночного коменданта, а другой помогал нам вылазить через открытое окно в коридоре. Потом он же молча привёл спокойного чёрного мерина и сунул поводья мне в руки. Мне вдруг стало неловко от того, что я лишила незнакомых людей сна, но Алика сердито натянула капюшон мне на голову и проворчала, не давая рассыпаться в благодарностях:

— Не сомневаюсь, что твой сводный братец прибежит утром отрывать мне голову… Но…

— Я тебе буду обязана, Алика.

— Сочтёмся, дарующая жизнь. Да хранит тебя святой лес.

Мы как-то скованно и порывисто обнялись, и я вскочила на коня. Уже светало, надо было торопиться…

Уже ранним утром я была возле дома Фирса. Знаю, что можно было не терять время и выбрать путь короче, но мне почему-то нужно было утвердиться, что всё это не очередной кошмар. Когда мы виделись в последний раз, Фирс вовсе не выглядел плохо. Что могло измениться за пару месяцев?

К сожалению, изменилось. Сад медленно и уверенно зарастал моими синими розами, волк жалобно заскулил при моём приближении, а возле особняка я почувствовала ненавистный мне запах. Одарённые травники и целители чувствовали его за версту — мне не нужно было переступать порог, чтобы получить доказательства. Я всего лишь мельком увидела Фирса в окно и быстро пригнулась, хватаясь за сердце.

— Идём, волк, нас ждёт дальняя дорога…

Выходя на утреннюю прогулку, Фирс обнаружил возле порога целый букет синих роз. И ещё пучок Мелиссы. Красивое суровое лицо растянулось в улыбке, и он быстро огляделся вокруг, будто ожидая, что сейчас она подойдет к нему: светловолосая девушка с тихой улыбкой и потрясающими серыми глазами, в которых будто скопилась вся вселенская мудрость и грусть. Но никто так и не подошёл, да и Волк куда-то запропастился.