Травница (СИ) - Милая Елена - Страница 5

— Да не приставал он к ней! Это не он! Это его фанатки!!!

Но где там… Разгоряченный боевик, едва заприметив рыжеватую макушку в коридоре мужского общежития, сжал кулаки. И спустя пару шагов они нашли применение. Мари только взвизгнула, когда клубок, состоящий из двух крепких боевиков, едва не размазал ее по стенке.

— Мари?! — прохрипел Родриг, удерживая Феникса на расстоянии. — Что происходит? Чего надо этому ненормальному?

Но ненормальный вдруг заехал ему в ухо, и на разговоры не осталось времени.

— Не может этого быть! — Селена даже с кровати подскочила, хотя сонное зелье давало о себе знать, и веки становились все тяжелее и тяжелее. — Ты мне точно о Фениксе рассказываешь? Он не такой! Он ко мне заходил, только потому что его мадам Гиацинта заставила.

— Видимо, плохо ты его знаешь, подруга, — хихикнула Мари. — Если бы не пятикурсники, то. не знаю, чем бы все закончилось. Но Родригу хорошо досталось. Феникс орал, чтобы он не смел прикасаться к его сестре и…

Тут травница виновато шмыгнула носом.

— Ох, — тяжко вздохнула Селена, — не бери все на себя. В конце концов, Родриг тебя простит, если ты пойдешь с ним на свидание.

— Ага! И тогда эти стервы меня точно закопают! И тебя…ведь это они были?

— Они, — согласилась ее соседка. — Но от меня не так-то просто избавиться подножкой. Мы придумаем, что с ними сделать. Что было дальше?

— Выговор от ректора, серьезный разговор с вашим отцом. Кажется, им обоим (бедный Родриг) на месяц дали отработку. Еще легко отделались…

— Да уж, — Селена все-таки снова улеглась, Мари тут же заботливо укутала ее одеялом.

— Расскажешь, почему все три месяца ты молчала о. самом Зарница! О, духи леса, как только я не догадалась! Ведь фамилия то одна!

— Это длинная история.

— А мы торопимся? За отросток еще одного вонючего кактуса Герцогиня разрешит мне остаться здесь.

— Прости… Завтра… Я засыпаю…

Сонное зелье все-таки было сильным седавтивным. Мари довольно хмыкнула, заметив, как разглаживаются тонкие черты лица ее лучшей подруги, осторожно взяла маленькую ладонь в свою и тихо прошептала:

— Да сохранит тебя лес…

События десятилетней давности.

Человек по имени Фирс вот уже несколько минут сосредоточенно всматривался в даль, и морщил нос, улавливая запах гари. Не хороший это запах, да и стемнело уже, а они так и не нашли то, что искали.

— Господин Фирс, псина чем-то недовольна, — заметил кто-то из его людей, и Фирс внимательно посмотрел на свою собаку. Могучая черная овчарка обеспокоенно рычала и не сводила глаз с густых зарослей папоротника.

— По-моему, там кто-то прячется, — задумчиво проговорил мужчина, доставая, на всякий случай кинжал. Второй рукой он провел в воздухе неуловимый изящный знак и к нему в ладонь медленно опустился светящийся шарик. — Выходи, или мы напустим на тебя волка.

Кусты, будто нехотя, зашевелились. Сначала в поле видения Фирса показались тонкие исцарапанные руки, а потом уже и сам ребенок. Девочка. Лет восьми. Светлые длинные волосы были всклочены, льняное голубое платье изодрано во многих местах, ноги босые. Вдобавок ко всему на ее щеке виднелся большой порез, а в огромных, на пол лица, глазах, затаились невыплаканные слезы.

— Боги, да это ведь дочь травника! — вскрикнул седовласый мужчина, дворовый лекарь. — Дитя, что случилось?!

Ребенок не ответил, но пухлые губы задрожали.

— Волк, не трогать! — заметив, как подкрадывается к девочке пес, окликнул его хозяин, но пес лишь ласково лизнул ее в колено, будто выражая свою симпатию. Детская ладонь осторожно дотронулась до мокрого носа. Весь вид девочки выражал горечь и страх, но тонкий голос, вырвавшийся из ее уст, прозвучал на удивлении твердо и глухо. Будто она все уже давно поняла, но еще отказывалась верить.

— Они подожгли дом. Они убили отца.

Люди, обступившие девочку, тревожно зашептались. Фирс стремительно подлетел к ней, схватил за руки, наклонился, внимательно вглядываясь в лицо.

— Ты уверена в этом?

— Да, — просто ответила она, не мигая, смотря на него.

Фирс не смог отвести взгляд. Он почувствовал, что в этот момент только одинокая маленькая девочка понимала его. Они оба что-то безвозвратно теряли. А глухой лес торжествовал, впитывая в корни могучих деревьев тоску и печаль раздавленных людей.

Дорога назад заняла ровно трое суток. Никто не разговаривал. После того, как они обнаружили пепелище вместо когда-то уютного домика, и растерзанное тело вместо последней надежды, ни у кого больше не возникало желания о чем-то говорить. Никто не осмеливался взглянуть в глаза своему господину, разом потемневшему и постаревшему.

— А что делать с ребенком? — прозвучал один единственный вопрос.

— Возьмем с собой, — устало ответил Фирс, украдкой бросив взгляд на девочку, что молча стояла у свежей могилы.

Она даже не сопротивлялась, когда старый лекарь подсадил ее к себе в седло. Она вообще была очень тихой и молчаливой.

— Папа! — Рыжеволосый кудрявый мальчишка скакал им навстречу. — Папа, ты привез целителя? Мама совсем не спала сегодня, я все слышал, хотя Марта и..

Он резко осекся, удивленно таращась на девочку, которую снимал с лошади его отец.

— Это что, и есть целитель?

Люди прятали глаза, стараясь не смотреть на парня, лишь Фирс подошел к нему, и опустив руки на плечи, произнес:

— Феникс, сын мой, прости, я не смог выполнить обещания.

Разочарованное лицо сына ранило.

— Но ведь мама все равно поправится, верно?

Отец почему-то не спешил с ответом, девочка вдруг прижалась к нему, будто поддерживая.

— Верно, Феникс. Я в это верю.

Его жена умерла через три дня. Девочку он оставил у себя. Свое имя она так и не назвала, и поэтому, после долгих раздумий, Фирс дал ей новое. Селена. В честь луны, чей свет освещал их первую встречу.

Глава 4. Письмо

Это письмо перевернуло твой мир, но это отнюдь не означает, что перевернулся мир, в котором ты живешь.

Виктория Федорова «Дочь Адмирала».

Вскоре всё вернулось на круги своя. Утро, в которое меня должны были наконец-то выписать из лазарета, началось с сюрпризов. Я только-только продрала глаза, как увидела возле окна задумчивого директора школы.

— Директор Силантиус?! — крайне удивилась и испугалась бедная я, смущенно закрывая сбившуюся рубашку одеялом.

— Аккуратнее, — досадливо поморщился он. — Не вставай.

Про него ходили разные слухи. Некоторые поговаривали, что он в чем-то провинился в столице, и я за это его отправили в школу. Потому как добровольно такой молодой, красивый и способный просто не приехал бы в эту глушь.

— У меня к тебе только пара вопросов, Селена Зарница. Готова, на них ответить?

Хм, он правда думает, что я могу отказать? А так можно вообще? Дождавшись моего осторожного кивка, мужчина продолжил.

— Видишь ли, та перепалка, что произошла между твоим братом и учеником Родригом, приезд твоего разгневанного отца, который так и не смог поговорить с сыном, а также допрос некой Мари Скворушкиной, который абсолютно не дал никаких результатов, навевает меня на нехорошие мысли.

— На какие, господин директор?

Силантиус долго и внимательно смотрел на меня своими глубокими черными глазами. Даже жутко стало.

— Слухи ходят, что в моей школе есть некая элита, которая не принимает правила школы и действует, как заблагорассудится. Даже если эти действия опасны для жизни и здоровья других учеников. Что вы скажете об этом, Селена?

— Впервые слышу, господин директор, — нагло соврала я, опуская глаза. Не надо на меня так смотреть, я никогда не была стукачкой и не буду.

Мы помолчали. Силантиус тяжело вздохнул, и я уже было приготовилась к новой атаке, но он лишь пожал плечами.

— Не буду давить, это ведь ваша жизнь. Но если вновь произойдет что-то подобное и вы снова случайно запнетесь на лестнице, то…, - он многозначительно скривил губы, — вспомните, пожалуйста, что в этой школе все-таки есть директор, который может и хочет вам помочь.