Травница (СИ) - Милая Елена - Страница 20

— Здесь никогда не водились волки, — недоверчиво проговорил куратор факультета боевой магии. — Алика, вы уверены?

— Да вон же он! — нетерпеливо махнула рукой староста, указывая направление. — Он за нами следит…

Все дружно повернули голову и замерли.

— И правда волк, — удивленно прошептал кто-то из учеников.

— Самый что ни на есть…

— Как странно…

— Ага… Пульсаром? Как думаете, профессор?

— Господин директор, можно мы его того? А то все зомби и зомби!

— Можно попробовать поймать… — мечтательно протянул тренер по физической подготовке. — Вот бы выдрессировать этого зверя, чтобы он за особо нерадивыми учениками по полигону гонялся…

— Или за зомбаками!

— Да что ты все про зомби, соскучился?

Волк, совершенно не подозревая о нехороших планах будущих выпускников, вдруг подошел поближе и совсем по-собачьи завилял хвостом.

— О, Всевышний! — вдруг одинаково протянули Алика и Силантиус.

— Кровожадные вы, — ошарашенно пробормотала девушка, — это хорошо, что я только травки выращиваю…

— А я подумал о том, что кому-то не мешало бы подтянуть свои знания в зоологии, — мрачно осведомил всех директор. — Это не волк, а собака!

— Да, — согласился Фирс, неожиданно улыбаясь, — и очень знакомая! Волк, мальчик мой, подойти к старику!

И Волк, заскулив от радости, бросился ему в ноги.

— Ничего не понимаю, — протянул кто-то. — Говорите, не волк, а сами зовете волком…

— Это его кличка, дубина!

— А вы действительно лучшие выпускники? — решил вдруг уточнить Силантиус, подозревая наконец, что в его школе творится беспредел.

Мадам Гиацинта и другие учителя смущенно переглянулись, но так ничего и не ответили.

Тем временем огромная серая овчарка, поскуливая и рыча, настойчиво тянула Фирса за рукав, явно показывая, что надо выдвигаться.

— Кажется, что-то стряслось, — задумчиво протянула Алика.

— Кажется, — серьезно согласился Фирс. — Веди, Волк!

И Волк радостно побежал вперед, а поисковый отряд поспешно двинулся следом.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Оценивающе так, думая о том, на какую бы болезненную точку нажать, чтобы не возникло бессмысленных споров. Еще пару недель назад у меня и мысли такой шальной не возникло. Спрашивать на что-то разрешение у своего сводного вредного братца, который терпеть меня не может? Серьезно? А сейчас я так хотела увидеть полное доверие в этих янтарных глазах, ведь времени оставалось крайне мало — Ирвин давно нетерпеливо постукивает пальцем по дереву, намекая, что пора уже двигаться.

— Нет, — спокойно заявил Феникс, когда я подошла к нему вплотную, незаметно скользнув рукой в карман его плаща.

— У тебя есть все необходимое, уходи отсюда.

— Нет, — снова покачал головой братец, скривив губы в такой снисходительной улыбке, что я, не выдержав, покраснела от нахлынувшей злости.

— Я пойду с ним! А ты берешь Родрига и Мари и ждешь меня, ясно?!

Он сделал лишь один шаг в мою сторону и крепко сжал плечи, едва не встряхнув, но Мари тут же вскрикнула, когда острые прутья сильнее впились ей в шею. Родриг побледнел, рванувшись вперед…

— Стой! — отчаянно крикнула я, с мольбой переводя взгляд на полыхающего Феникса. Максимально нежно и осторожно коснулась холодной исцарапанной ладонью до его теплой щеки и шепотом попросила: — Ну же, доверься мне… Уведи ее отсюда, усыпи их бдительность, а потом спали все к черту…

Янтарные глаза понимающе блеснули, он накрыл мою руку своей и на миг сильно сжал, тяжело и громко вздохнув.

— Ты хоть понимаешь, чего мне это будет стоить?

Если честно, я так и не понимала, так как вообще запуталась в наших странных отношениях, но на всякий случай грустно кивнула и попросила:

— Пятнадцать минут, не больше.

Феникс почти невесомо коснулся губами до моей ладошки, осветил меня напоследок своим ярким взглядом и молча отступил, поднимая руки, будто сдаваясь.

— Ладно, мерзкий ты тип, мы уходим.

Ирвин невозмутимо кивнул в сторону подруги, и Мари почти рухнула на Родрига.

— Селена? — растерянно спросила девушка, но я ободряюще кивнула им, чувствуя, как тошнота подходит к горлу.

С минуту я смотрела, как мои друзья разворачиваются и неуверенно уходят, пытаясь справиться одновременно с паникой и страхом, а потом парень-дерево, что держал Мари, не церемонясь, потащил меня в сторону Святой Рощи.

— Ты же не забыла нашу святыню? — насмехался Ирвин, радуясь полному контролю над моей жизнью. Надо же, то был как статуя, то резко эмоции обрел!

— Как же можно.

— Это хорошо, что ты умрешь здесь, — спокойно оповестил староста, подходя ближе. — На этой земле давно не вырастало ничего нового…

И тут я почувствовала, как крепкая, жесткая рука-ветка ухватила меня за волосы и с размаху приложила лбом о ствол стоящего рядом дуба.

В ушах зазвенело, и отчаянно, как от едкого дыма, защипало в глазах. Боли я почти не почувствовала, лишь услышала все нарастающий звон, плавно переходящий в шелест.

Ну, здравствуй снова, странный лес, я не успела по тебе соскучиться.

— Сосредоточься, Мелисса, глубоко вдохни и медленно выдохни, закрой глаза…

Я честно сделала все, что сказал отец, но только закрыла глаза, откидываясь на мягкий мох, как почувствовала, что по коже кто-то пробежал.

— Ай! Папа, тут целый муравейник!

— Всего лишь муравейник, — спокойно поправил меня отец, не открывая глаз и не меняя позы. — Ты их даже не почувствуешь, если отпустишь свой разум…

Это продолжалось уже больше часа. Общаться с лесом должен уметь любой уважающий себя травник, а уж коль я дочь своего отца, то должна хоть попробовать, как было сказано мне. И никаких возражений! В чем-то мой обычно добрый старик оставался непреклонен. Отец делал это легко и непринужденно: ложился на землю, закрывал глаза, и вот его тело уже опустело. А я? А что я, неугомонный ребенок просто, мне расслабиться сложно.

— Почему мы сидим в нашем саду? — снова заныла я. — Почему не в Святой Роще?

Мне никто не ответил, так как родитель все еще пребывал в трансе.

— Пап? — испуганно позвала я. — Ты здесь?

Тело моего старика вздрогнуло.

— Пап?! — я уже приготовилась реветь.

— Да здесь я, — прошептал он, — не пугайся. Здесь безопасно. Это наши деревья и наши цветы.

— А что, бывают какие-то не наши? — воодушевилась я, втайне надеясь услышать еще одну страшную сказку про страшный лес. Когда отец их рассказывает, он как-то сразу забывает о медитациях. — Почему не в Святой Роще, пап?

— С недавних пор в нашей Святой Роще стало небезопасно, — вздохнул отец, устало потирая переносицу. — Помнишь, я рассказывал, что деревья в Святыне — это души умерших?

— Да, — важно кивнула я, — это души таких, как ты. Дарующих жизнь. Благословленных.

— Благословленных, — хмыкнул папа. — Кто знает, я так до конца и не понял, дар это или проклятие. Но сейчас не об этом. Я хочу рассказать тебе одну страшную историю, дочка. Когда-то ее поведал мне дед.

— Опять о хищных растениях, которые могут откусить мне руку, если я не буду их поливать?

— Нет, — довольно рассмеялся отец, — это история об отступниках. Или темных. Называй как хочешь, если сможешь увидеть тонкую грань между добром и злом. Они тоже были людьми, тоже обладали даром. Но кому-то его досталось чуточку больше, а другому меньше. И это их рассорило. Люди жадны от природы, Мелисса, и, если вовремя эту жадность не обуздать, она приведет к войне.

Стало вдруг так тихо, будто деревья тоже решили послушать еще одну сказку и попросили ветер не тревожить их листву. Я поежилась и залезла к отцу на колени, склонив голову ему на плечо. От него, как обычно, пахло сухой листвой, свежей травой и мелиссой. Он улыбнулся и продолжил:

— В одной маленькой деревне вдруг стала засыхать Святая Роща. Никто не знал, почему это происходит, и люди начали тревожиться и волноваться. Сначала они обратились за помощью к своему старейшине, а тот обратился за помощью к старому ведуну, что жил уже много лет и по праву считался мудрым и одаренным.