Прекрасные украденные куклы (ЛП) - Дуки Кер - Страница 44

«Я знаю, Бенджамин», — прошептали мои губы, как он и приказывал.

«Я люблю тебя. Ты же знаешь?»

«Я знаю, Бенджамин».

Внутри что-то рвалось и умирало, издавая беззвучный крик. Он не просто причинил мне нечеловеческую боль. Он заставил меня принять её как нечто, чего я заслуживаю. Смогу ли я когда-нибудь отстроить себя заново после этого? Или эта трещина, это извращённое «знание» останется со мной навсегда?

Тьма, милосердная и неумолимая, снова накрыла меня. Она держала в плену на этот раз долго — несколько дней, а может, веков. Где-то в этой тьме я и осталась. Часть меня навсегда застряла в той комнате, прикованная к кровати, слушая детский стишок, превращённый в заклинание ненависти и извращённой любви.

Потребовалась вечность, чтобы подняться с той кровати. Я обмочилась. Каждый раз, когда я думала, что умру от боли, раздавался лязг засова. Он входил, смотрел на своё творение и говорил тихо, почти ласково: «Синяки — это хорошо, куколка. Значит, заживает».

Бенни был мастером. Он умел так бить, чтобы боль проникала глубоко внутрь, оставляя под кожей синие, багровые озёра, но никогда — шрам. Для своих игр ему нужна была безупречная кожа. Чистый холст. Он приносил воду, бережно приподнимал мою голову, и я проваливалась обратно в чёрную яму без сновидений. Не сон — небытие.

«Джейд. Ты меня до смерти напугала».

Голос вырвал меня из прошлого. Я моргнула: «А?»

«Куда ты ушла, детка?» — Диллон притянул меня к себе. Его руки были тёплыми, но от их тепла хотелось дёрнуться.

Я сглотнула ком в горле. «Он не остановится. Он хочет, чтобы я вернулась туда. В ту комнату. В тот момент».

Ноги подкосились сами. Не от слабости — от понимания. Я — его условие. Его диагноз. Пока я жива, он будет пытаться воссоздать тот ад.

Диллон подхватил меня, не дал упасть. Потом вдруг поднял на руки — как жених несёт невесту через порог. Но в этом жесте не было ничего, кроме тяжести. Никакого начала. Только конец.

Он нёс меня по парковке, мимо мигалок и чужих глаз. А я чувствовала, как что-то внутри гаснет. Не надежда — её не было. Не воля — она ещё пригодится. А последняя перегородка между «тогда» и «сейчас». Она рухнула.

Я умираю. Не телом. Тем, кем была до сегодняшнего дня.

Глава семнадцатая

«Красно-каштановый»

Поездка домой прошла в гулкой тишине. Диллон раздел меня, смыл в душе весь этот кошмарный день и уложил в постель. Я не плакала. Слёз больше не было — только жжение на щеках от уже пролитой соли и глаза, опухшие от горя.

Теперь во мне жило только одно: ярость. Белая, ослепляющая. Она клокотала во мне с каждым неровным вдохом, наливаясь жаром под кожей. Диллон, должно быть, чувствовал это пекло. Его пальцы скользили по моей обнажённой коже, будто пытаясь утихомирить бурю.

Но в голове — только они. Родители. На холодных металлических столах у патологоанатома. И мысли, что, наверное, пронеслись в их головах в последний миг… из-за меня. Грязная куколка. Зачем я сбежала? Если бы осталась, Бо жил бы с кем-то, кто дал бы ему больше. Мои родители были бы живы. Не узнали бы правды, но жили бы.

«Не надо, — шепнул Диллон. — Не вини себя.»

Он целовал меня — губы, лицо, ключицу, — пытаясь приглушить это самобичевание. Но его прикосновения лишь раздували внутренний пожар. Я хотела мести. Возмездия. Хотела вернуть Мэйси. Жажда заглушить боль сексом стала такой острой, что я могла взорваться.

«Детка… — его губы прижались к моим. — Послушай меня.»

Он навалился на меня всем весом. И я хотела, чтобы он раздавил меня. Чтобы украл эту взрывную энергию, превратил в пыль. Может, тогда внутри перестало бы так болеть. Может, наступила бы пустота.

Его лоб упёрся в мой. Глаза, как растопленный шоколад в свете заката, смотрели прямо в душу. «Детка…» — повторил он.

Он не стал говорить, что всё будет хорошо. Ничего хорошего уже не будет. Не предложил поспать, чтобы притупить боль — она теперь со мной навсегда. Не уговаривал пойти к психологу — пока Бенни жив, никакая терапия не поможет.

«Детка, — голос его понизился, стал звериным. — Мы найдём его и, блядь, прирежем. Ты и я, Джейд. Он не уйдёт живым. Никакой тюрьмы. Он оттуда не выйдет.»

Мне потребовалась секунда, чтобы осознать. Да, конечно. Диллон Скотт. Высокомерный коп с тёмным прошлым. Мой ненасытный любовник. Как я сразу не поняла?

«Спасибо.»

Сердце забилось снова. Он заставил меня чувствовать, даже когда я этого не хотела.

Его губы прижались к моим — жадно, болезненно. Поцелуй был глубоким, требовательным, всепоглощающим. Я обвила его талию ногами, притянула к себе. Его твёрдый член скользнул по клитору, с кончика капля влаги. Я хотела его внутрь так сильно, что задохнулась от рыдающего шёпота: «Пожалуйста…»

«Я знаю, — прошептал он в мои губы. — Знаю, что тебе нужно.»

Длинный стон вырвался из меня, когда он вошёл. Я всё ещё привыкала к его размеру, к тому, как он растягивает меня до головокружения.

«Трахни меня жёстко, Диллон. Забери всё это, — слезы потекли по вискам. — Пожалуйста.»

Он сглотнул, покачал головой. «Я знаю, что тебе нужно. И это — не то.»

Я попыталась возразить, но он начал двигаться. Медленно. Глубоко. Ровно. Его губы осыпали моё лицо поцелуями, поклоняясь каждому сантиметру. Я впилась ногтями в его плечи, надеясь, что он сорвётся, как раньше, будет жёстко, до потери сознания. Но нет. Его тёмные глаза не отрывались от моих, пока он занимался со мной любовью.

Бо делал это много раз. Даже Бенни думал, что делает. Но они никогда не поглощали меня так целиком. Казалось, душа Диллона проникает в мою, окутывая защитой. Я чувствовала себя в безопасности. Несмотря ни на что.

«Моя прекрасная, сломанная девочка, — прошептал он на ухо, входя в меня мучительно медленно. — Все твои осколки — мои. Я готов порезаться ими. Ты стоишь этой боли. Я хочу забрать её, хотя бы часть.»

Я разрыдалась. Он нежно целовал слёзы. Движения его бёдер заставляли моё тело трепетать, приближая к освобождению. Это был не просто оргазм — что-то глубже, на другом уровне.

«Я не вынесу эту боль, — призналась я, задыхаясь. — Она слишком сильная.»

«Знаю, детка. Просто отдайся мне.»

Он целовал мои веки, слёзы, покрывая нежными, но интенсивными прикосновениями. Дрожь, пробежавшая по телу, была почти болезненной. И когда наконец нахлынуло, боль в сердце отпустила на мгновение. Его тепло заполнило меня изнутри, и на одну маленькую секунду я ощутила покой.

Диллон был моей тихой гаванью.

Он не вышел, когда всё закончилось. Просто просунул руки под меня, прижал к себе, перевернув так, что я оказалась сверху, на его коленях. Будто пытаясь слить нас в одно целое. Наша кожа блестела в лунном свете. Он держал меня, пока я дрожала, слизывал солёные следы с моих щёк. И я плакала ещё сильнее — от этой простой, базовой заботы.

Он всегда знал, что мне нужно. Сейчас это была защита.

Я вцепилась пальцами в его волосы. «Не уходи. Ты — всё, что у меня осталось.»

Его член снова затвердел внутри меня. Он начал двигаться, направляя мои бёдра сильной рукой. «Никогда, Джейд.»

«А если он получит то, что хочет? Он всегда ускользает.»

Его рука сжала мою челюсть — больно. В глазах вспыхнул огонь. «Я. Никогда. Не. Позволю. Ему. Снова. Тронуть. Тебя.»

Я затрясла головой. «Он всегда получает своё.»

Диллон рыкнул и вошёл резко, глубоко. Я вскрикнула. Он поглотил мой крик поцелуем, который чувствовался до костей. Мы двигались теперь в яростном, отчаянном ритме, как будто могли выжечь память о нём этой близостью.

Когда волна накрыла меня, я кричала его имя — как заклинание. Он не остановился, пока не излился во мне снова. И на этот раз я не рыдала.

«Я не хочу, чтобы он победил, — прошипела я в горячем воздухе между нами.»

Его челюсть напряглась, в глазах мелькнула та же ненависть. «Против нас, детка, у этого ублюдка нет ни единого шанса.»