Прекрасные украденные куклы (ЛП) - Дуки Кер - Страница 2

Мэйси гордо поднимает подбородок: «У меня есть доллар». Я чувствую ревность, как узел в животе, но подавляю её — моя задача защищать сестру от пристальных взглядов мужчин.

Воздух кажется прохладнее, толпа редеет. «Пойдем, Мэйси», — шепчу, хватая её за локоть. — «Нам нужно домой. Эти куклы слишком дорогие. И папа не хотел бы, чтобы мы разговаривали с незнакомцами».

«Бенни» — ухмыляется он.

Одна бровь исчезает под кудрями, на щеке появляется маленькая ямочка. «Я странный, но я не незнакомец», — говорит он.

Мои щеки горят, и я сглатываю.

— Я повторяю, мы не можем позволить купить себе эту куклу, — говорю я тихо.

Он пожимает плечами, его глаза скользят между мной и Мэйси, словно наблюдая за пинг-понгом наших эмоций.

— Как хочешь, — говорит он безразлично и аккуратно переставляет куклу на место.

Мэйси поворачивается ко мне, сердито смотрит.

Моя сестра — милая, беззаботная, и я никогда не видела, чтобы её карие глаза так сверкали от гнева.

— У тебя есть сбережения. Может, одолжишь мне несколько долларов? У меня никогда не было такой куклы!

Её брови сходятся, нижняя губа выпячивается. Чувство вины пробирается внутрь меня, медленно и мучительно, как пот, стекающий по спине.

— У меня нет двадцати восьми долларов, — хрипло отвечаю я.

Его улыбка теплая, но она не способна охладить мою раскалённую кожу и напряжённые нервы. Время течёт, а до дома ещё далеко.

— Я мог бы продать тебе куклу за двадцать, — предлагает он, наклоняя голову и изучая меня взглядом, от которого я ерзаю.

Мэйси смотрит на меня с надеждой. Её гнев исчез, глаза блестят радостью.

— Пятнадцать. У меня есть только пятнадцать долларов, — говорю я, тяжело дыша и ощущая своё поражение.

Бенни чешет подбородок, обдумывая сделку. На его губах появляется лёгкий блеск победы:

— Пятнадцать, значит.

Мэйси визжит от радости, берёт фарфоровую куклу на руки и кружится, прижимая её к груди. Какая капризная девчонка.

— Спасибо! Клянусь, я скоро верну! — восклицает она.

Проглотив комок в горле, я сообщаю им плохую новость:

— Деньги дома. Не уверена, что успею доехать туда и обратно до закрытия рынка… Или что папа позволит мне вернуться.

Бенни хмурится, переводит взгляд с одной на другую.

— Думаю, могу подождать, — говорит он.

Руки Мэйси дрожат, когда она осторожно возвращает куклу на стол, слегка потерпев поражение.

— Или, — добавляет он с лёгкой улыбкой, — вы могли бы помочь мне здесь упаковать вещи. Я сниму ещё пять долларов за ваши услуги, а потом могу подвезти вас домой по пути. Даже познакомлюсь с вашими родителями. Кто знает, может, сможем уговорить твоего отца купить тебе такую же.

Его взгляд скользит по моему лицу, и я снова чувствую, как краснею.

— Я больше не играю с куклами, — говорю я резко, желая, чтобы он видел во мне девушку, почти взрослую, а не ребёнка, который играет, как Мэйси.

Разочарование омрачает его лицо, брови сжимаются, будто я обидела его лично. Я тут же чувствую себя ужасно, боясь, что он отменит предложение, оставив Мэйси рассерженной.

— Я имею в виду… э-э… папа не хочет, чтобы мы садились в машину к кому-либо.

Его глаза расширяются от понимания:

— Я не кто-либо. Я — Бенни.

В этот момент глубокий голос за моей спиной останавливает дыхание:

— Маленькая девочка хочет куклу?

Несмотря на августовскую жару, по моей спине пробегает холодок. Запах алкоголя и жевательного табака душит меня.

— Может, я куплю по одной для обеих. Но что я получу взамен? — мужчина из прошлого вернулся. На его лице нет стыда, а предложение звучит как угроза.

Бенни резко обращает на него внимание, гневно. Я на мгновение ошеломлена его яростью и инстинктивно делаю шаг к Мэйси.

— Убирайся, ублюдок, пока я не вызвал полицию! — рявкает он.

— Да иди ты на хер, педик, — рычит мужчина, прежде чем уйти.

Всё это мгновение я боялась Бенни. Теперь понимаю: он просто хороший человек, который хочет, чтобы девочка получила свою куклу и защищает от хищников. Папа, несомненно, оценил бы его.

— Вообще-то, — говорю я, стараясь быть смелой, — мы тебе поможем. Может, папа купит мне эту.

Я указываю на фарфоровую куклу-мальчика с медовыми глазами, как у Бенни, и растрёпанные каштановые волосы.

Бенни улыбается, и эта улыбка словно согревает весь воздух:

— Договорились, куколка.

— Последний ящик, — сказал Бенни с усилием, взвалив его в кузов своего старого коричневого фургона. Наверное, отсюда и напряжённые мускулы на его руках. Коробки были тяжелыми, поэту мы с Мэйси только упаковывали их.

— Теперь мы можем съездить к твоим родителям, — продолжил он, — и я попробую уговорить их купить две куклы. Твоя мама их любит?

Мэйси заулыбалась, хихикая, пока он закрывал задние двери фургона:

— Иногда она играет со мной в Барби.

Бенни улыбнулся ей, потом открыл боковую дверь, и она заскрипела на петлях.

— Твоя мама мне уже нравится, — сказал он, указывая внутрь салона.

— Я могу сесть впереди, — сказала я.

На его лице промелькнула эмоция, но взгляд тут же стал твёрдым.

— На самом деле петли пассажирской двери заржавели. Дверь может отвалиться, если мы её откроем. Ты сказала, что вы живёте неподалёку. Сзади будет удобно, и мы не хотим, чтобы эта маленькая кукла осталась одна.

Он потрепал Мэйси по волосам, и она засветилась улыбкой. Я нервно посмотрела на сестру, но та уже забиралась на заднее сиденье.

— Не знаю… Может, лучше позвонить родителям с таксофона? — сказала я. — Я точно не думаю, что папе понравится, что мы едем с тобой.

Он рассмеялся. Я моментально покраснела:

— Ты что, думаешь, я могу сделать что-то вроде того ублюдка, что приставал к вам? Тебе сколько, двенадцать?

Он фыркнул:

— Я не интересуюсь маленькими детьми. Поверь мне.

Гнев вспыхнул во мне:

— Мне четырнадцать, и я не ребёнок! — выкрикнула я, скрестив руки на груди.

— Четырнадцать? — прошептал он, и на мгновение его лицо омрачилось разочарованием. Прежде чем я успела обрадоваться, что он, возможно, хотел бы, чтобы я была старше, он засмеялся и пожал плечами.

Возможно, я ошиблась насчёт разочарования.

Он, наконец, сдержал смех и поднял руки в знак защиты:

— Ладно, ладно, понял. Ты не ребёнок. Но маленькая или нет — ты мне не интересна, коротышка. Я обычно выбираю девушек с грудью.

Теперь мне было обидно и неловко. Я всё это время разглядывала его, а он видел во мне лишь ребёнка. Не то чтобы я хотела чего-то другого, но всё равно это ранило.

С тяжёлым вздохом я забралась на заднее сиденье и скрестила руки на плоской груди:

— Просто отвези нас домой.

Когда он сел за руль и выехал на главную дорогу, его улыбка исчезла. Он возился с кулером рядом с собой и достал бутылку воды:

— Хочешь?

Боже, да.

Мэйси выхватила бутылку и почти допила её, прежде чем я успела отобрать. Холодная вода стекала по руке, приятно освежая. Я быстро допила остаток и провела холодным пластиком по шее, чтобы забрать остатки прохлады.

— Ты не спросишь, где мы живём? — спросила я через несколько минут езды.

Он почти не говорил, и та лёгкая улыбка, что раньше играла на его губах, теперь исчезла. Его глаза следили за мной через зеркало заднего вида.

В задней части фургона было жарко и душно, несмотря на кондиционер, и мне стало дурно. Я тянусь к дверной ручке, но её нет. Мэйси уже устроилась, скручиваясь на сиденье.

— Ты уже сказала мне, — прозвучал его отстранённый голос.

Веки становились тяжелыми, тело сдавало под жарой.

— Я не говорила тебе… — шепчу я, и все мышцы отказываются слушаться. Сердце бьётся, а я бессильна.

— Отвези нас домой, — прохрипела я.

Его тон стал мрачным, совсем не таким, как у Бенни, который уговаривал меня забыть все уроки папы:

— Вы будете дома.

Мир закружился, волна тошноты накрыла меня.

— Что со мной? — шепчу я.