Охоться на меня (ЛП) - Коул Бьянка - Страница 6

Тепло разливается внизу моего живота.

Что бы он сделал, если бы поймал меня? Потащил обратно к тому столу, потребовал ответов? Или выследил бы меня на улице, загнал в угол в каком-нибудь переулке, использовал свой блестящий ум, чтобы взломать меня так же, как я взломала его системы?

Мои пальцы двигаются быстрее.

То, как он смотрел на меня — как на головоломку, которую ему нужно было разгадать. Код, который он должен был взломать. Эта интенсивность, эта сосредоточенность были полностью направлены на меня, а не на его экраны.

Я представляю, как он догадывается. Находит меня. Эти проницательные глаза темнеют от узнавания и чего-то еще. Чего-то голодного.

— Черт.

Это слово эхом отражается от плитки, когда давление нарастает. Мои бедра прижимаются к моей руке, гоняясь за ощущением. Вода стекает по перегретой коже, в то время как мой разум наполняется опасными сценариями.

Алексей Иванов прижимает меня к стене. Его тело окружает мое. Эта блестящая, нестабильная энергия наконец-то принимает физическую форму, а не цифровую. Заставляя меня отвечать за каждую брешь, за каждую насмешку, за каждый раз, когда я проскальзывала сквозь его защиту.

Мое дыхание становится коротким и резким.

Не нежно. Ничто в нем не говорит о нежности. Он разорвал бы меня на части также, как он разбирается с кодом — методично, безжалостно и полностью поглощенный задачей. Найти каждую слабость, воспользоваться каждой уязвимостью, заставить меня раскрыться в этих умных руках.

Оргазм накатывает с новой силой.

Я прикусываю свободную руку, чтобы заглушить звук, тело дрожит, когда удовольствие волнами прокатывается по мне. Его имя почти срывается с моих губ, но я ловлю его, проглатываю, позволяя ему раствориться в бессловесных вздохах.

Вода продолжает течь, пока я спускаюсь с высоты, кожа покраснела и чувствительна. Ноги подо мной подкашиваются.

— Христос.

Я прислоняюсь лбом к прохладному кафелю, пытаясь выровнять дыхание. Этого не должно было случиться. Не следовало так о нем думать.

Речь идет об игре. Вызов. Интеллектуальное удовлетворение от состязания в остроумии с кем-то, кто может победить меня.

Не о том, как он выглядел, когда встал из-за стола. Не о том, как эти руки могут ощущаться на моей коже вместо его клавиатуры.

Глава 5

Алексей

Я ненавижу все это.

Благотворительные вечера. Сбор средств. Любой дерьмовый предлог, который придумает Николай, чтобы выставить имя Иванова напоказ бостонской элите. Сегодня вечером что-то о детских больницах — достойное дело, неподходящее время.

Мой телефон горит в кармане. Фантом молчит уже тридцать шесть часов. Слишком тихо. Они что-то планируют, я чувствую это по промежуткам между строками кода. Я должен быть дома, следить за системами, ждать следующего шага.

Вместо этого я сижу в костюме пингвина в Four Seasons, потягиваю дорогущее шампанское и веду светскую беседу с людьми, которые считают криптовалюту передовой.

— Ты выглядишь несчастным. — Дмитрий материализуется рядом со мной, Таш держится за его руку, выглядя слишком довольной.

— Очень наблюдательно.

— Дело не в несчастье, — говорю я. — Это пытка. Настоящая психологическая война. Я бы предпочел, чтобы меня пытали водой.

— Как драматично. — Таш отпивает шампанское, осматривая глазами бальный зал. — Хотя, я полагаю, стоять на месте для тебя должно быть мучительно. Сколько прошло, тридцать секунд без проверки телефона?

Я инстинктивно достаю телефон, затем ловлю ее понимающую ухмылку. — Отвали.

— Язык, — предупреждает Дмитрий, но в его голосе слышится веселье. — Сегодня мы представляем семью.

— Да? Где наш бесстрашный лидер? — Я оглядываю толпу, замечая Николая у бара с Софией, прижавшейся к нему сбоку. — Ах да, как обычно отвратительно преданный. Эрик, наверное, где-то заставляет Катарину краснеть. А я тут третий лишний с вами, голубки.

— Ты мог бы пообщаться, — предлагает Таш. — Там есть прекрасная наследница технологического...

— Не интересуюсь.

— Ты даже не посмотрел.

— Мне и не нужно. — Я снова проверяю свой телефон. Ничего. Тишина от Фантома царапает мои нервы, как гвозди по серверной стойке. — У меня есть более важные вещи, на которых нужно сосредоточиться.

— Таинственный хакер? — Тон Дмитрия становится резче. — Есть прогресс?

— С момента последнего прорыва он вел себя тихо. Радиомолчание в течение тридцати шести часов.

— Это касается тебя.

— Все, что связано с этим, касается меня. — Я прокручиваю каналы мониторинга одной рукой, в другой держу забытое шампанское. — Он слишком хорош. Слишком терпелив. Большинство хакеров не могут удержаться от выпендрежа, но Фантом просто...

Мой телефон вибрирует. Предупреждение от финансовой системы.

Потом еще одно.

Еще три в быстрой последовательности.

— Черт. — Мои пальцы порхают по экрану, вызывая прямые трансляции. — Черт, черт, черт.

— Что? — Дмитрий придвигается ближе, загораживая обзор ближайшим гостям.

— Он бьет по нам. Прямо сейчас. Несколько точек входа, я думал, что... — Я наблюдаю в режиме реального времени, как элегантный код проскальзывает сквозь мою защиту, как вода сквозь сеть. — Откуда он узнал о резервных серверах во Франкфурте?

— Алексей...

— Мне нужно идти. — Я уже направляюсь к выходу, подключая протоколы удаленного доступа. — Скажи Николаю, что Фантом только что объявил войну.

— Прием еще не окончен...

— Как и мое терпение. — Я не оглядываюсь назад, слишком сосредоточенный на катастрофе, разворачивающейся на моих экранах.

— Николай говорит, тебе нужно остаться по крайней мере на час.

— Николай может...

Слова застревают у меня в горле.

Она проходит через вход, как будто комната принадлежит ей, и, возможно, так оно и есть, потому что внезапно я не могу вспомнить, что я говорил. Платиновые светлые волосы собраны в элегантную прическу. Черное платье, которое больше похоже на броню, чем на ткань, изящное и опасное. Но меня привлекают ее глаза — льдисто-голубые, сканирующие толпу с той расчетливой осведомленностью, которой не место на благотворительных мероприятиях.

— Земля вызывает Алексея. — Дмитрий машет рукой перед моим лицом.

Я едва замечаю его. Она с привычной непринужденностью перебрасывается парой фраз, принимая шампанское от официанта, не сбиваясь с шага. В ее присутствии здесь есть что-то странное. Слишком замкнутая. Слишком осведомленная.

— Кто это?

Таш следит за моим взглядом. — Понятия не имею. Не видела ее раньше.

Я не жду продолжения. Ноги сами несут меня по полу бального зала, прежде чем мой мозг принимает решение. Фантом испаряется из моих мыслей. Код, взлом, охота — все это растворяется в фоновом шуме.

Когда я подхожу к ней, она рассматривает картину на дальней стене. Абстрактное произведение искусства, вероятно, стоящее больше, чем дома большинства людей. Она не поворачивается, но ее спина слегка выпрямляется. Осознает мое приближение.

— Ротко. — Я останавливаюсь рядом с ней, достаточно близко, чтобы уловить ее запах — чистый, как озон и дорогое мыло. — Большинство людей находят его скучным.

— Большинство людей не понимают минимализма. — Ее голос ровный, контролируемый. Она по-прежнему не смотрит на меня. — Им нужно, чтобы их искусство было очевидным.

— А тебе нет?

Теперь она поворачивается, и вся сила этих голубых глаз поражает меня, как системный сбой. Острые. Умные. Опасные.

— Я предпочитаю вещи, которые заставляют меня работать ради этого.

Мой пульс учащается, и это не имеет ничего общего с адреналином, а скорее с вызовом в ее тоне.

— Алексей Иванов. — Я протягиваю руку, ожидая, что меня узнают. Каждый в Бостоне знает мое имя.

Выражение ее лица не меняется. Она берет меня за руку — прохладная кожа, крепкое пожатие, слишком быстрое.

— Айрис Митчелл.

Это имя мне ничего не говорит, что редко встречается в бостонских кругах. Здесь все связаны — старые деньги, новые, криминальные. Но Айрис Митчелл? Пустой звук.