Причина бессонных ночей (СИ) - Коэн Даша - Страница 28

— Парень мой все-таки вырвался со службы, девочки. Чтобы лично меня поздравить. И друзей с собой своих шикарных прихватил. Ну, так что, гуляем?

— Да! — оглушительно завизжали подружки, а я зажала уши ладошками, но улыбаться не прекратила. Только приказала всем быть на низком старте уже через десять минут.

И все были, да. И я была. И даже Ритка, с сомнением дергаясь, все же собралась и решила ехать с нами, хотя и причитала о том, что Летову такое ее поведение может не понравиться. Она же его преданная фанатка. Я не стала ей говорить, что она просто преданная дура. Зачем лишний раз человека драконить. Ибо она была мне нужна, как никто.

И вот уже парни прикатили под мои окна. Все такие вау. Все такие взрослые. Статные. На трех машинах, по которым рассадили моих краснеющих подруг. А я не знала, куда орать от внутреннего торжества, потому что все получилось. И нос утереть Исхакову все же выйдет. Да так, что всеми его умозаключениями противными можно будет разве что подтереться. Парня у меня нет? Ну, сейчас посмотрим...

А дальше было кино, где мы расселись все на последних двух рядах. С попкорном, со смехом, с бурлящей по венам кровью. И принялись смотреть какую-то зажигательную комедию, под которую едва ли не надорвали свои животы от смеха.

— Ладно, кто он? — на ухо спросил у меня Даня, а я натянулась в моменте струной.

— Кто?

— Тот, из-за кого мы снова безудержно веселимся?

— Мудак, — прошипела я.

— Это я уже понял, — хмыкнул парень, а я скосила на него глаза и подняла телефон с включенной камерой, фотографируя всю дружную компанию ребят. И тут же сливая все в сеть с задорными смайлами.

— Мне больше нечего добавить, — пожала я плечами.

— Жалко, — покачал головой Даня, — а я-то думал, что можно будет попытать счастье.

Я же только хмыкнула и покачала головой.

— Папа, Дань. Секатор. Яйца. Чик-чирик. Логическую цепочку сам составишь или помочь?

И парень захохотал так громко, что на него тут же зашикали с соседних рядов. А я лишь покачала головой и улыбнулась, когда заметила внимательный взгляд Плаксиной.

Да, детка, запоминай...

А запоминать много чего пришлось. После просмотра фильма, ребята вывалили из кинотеатра и никак не хотели расходиться по домам. Там уж, уже не помню кто, предложил сначала зайти в какой-то бар, затем нас занесло в караоке, а после и вовсе в ночной клуб, в который нас пропустили без фейсконтроля, стоило кому-то из парней лишь засветить корочки.

На этом месте девочки совсем разомлели. А дальше понеслась душа в рай. И молодые сердца, поддавшись искушению ночи, позабыли обо всем, в том числе и про то, что завтра с утра всем нужно на пары. Мы танцевали, смеялись и продолжали отмечать день моего рождения, а я практически потухла, чувствуя внутреннее удовлетворение.

И почти не думала о том, что где-то там, мой враг прикасается к Хлебниковой. Обнимает ее. Целует. Так, как когда-то целовал меня. Стискивает в своих ручищах до хруста косточек и легкого, счастливого писка. И шепчет на ухо всякий романтический бред, заставляя щеки наливаться багрянцем, а кровь в венах вскипать до состояния лавы.

Пофиг! У меня тут прямо по курсу жара!

Вот только, как будто бы чей-то пристальный взгляд бесконечно царапал мне затылок. Снова, снова и снова. Я крутила головой, но никого не замечала. А потом и вовсе решила забить на эту глупость, и вся растворилась в танце, музыке и клубах дыма, стелящегося по полу.

Пока не стало совсем уже поздно, да и отец настойчиво пытался достучаться до меня, чтобы я не делала глупости, пускаясь во все тяжкие, идя на поводу у своей мести. Пришлось подчиниться, а уже ближе к четырем утра все-таки покинуть стены увеселительного заведения.

И уже на выходе почти нос к носу столкнуться со знакомыми темными глазами, полными насмешки, праздного интереса и пафоса. Холодный кивок в мою сторону не заставил себя долго ждать. И большой палец издевательски взлетел вверх. А затем, полные пренебрежения слова, попытались меня ужалить. Да не вышло.

— Хорошо погуляла, принцесса? — это был Каха Царенов, друг моего злейшего врага. А потому и ответ мой ему был соответствующий.

Улыбнулась. Подмигнула. Гордо проплыла мимо, даже словом его не удостоив.

И ушла в закат.

А утром вместе с Плаксиной пропустила первые три пары, сумев добраться на учебу только к последней — четвертой. И то лишь для того, чтобы с торжеством и вызовом взглянуть в глаза своему злейшему врагу.

Выкуси, падла!

Глава 20 — Крутое пике

Тимофей

Голос Хлебниковой, как надоедливый писк комара, звучал где-то на периферии моего сознания, пока я сам неотступно полировал дверь в лекционник, в который неиссякаемым потоком входили студенты и занимали свои места. Вот только неизменно пунктуальной Золотовой все никак не было видно.

Ну и где же эта блондинистая гадина прохлаждается?

Я лично, прямо ждал, что она сегодня что-нибудь, да отчебучит. Как минимум: притащит на пары ту самую коробку с розами, что я ей подарил, и от души меня ею отметелит. Я был бы рад. Ну или как максимум: сведет очевидное с невероятным и наконец-то сообразит, что то самое черное сердце, которое она так трепетно хранила за рамой зеркала в своей спальне, тоже от меня вестимо.

Мне зачем-то до зуда в костях хотелось, чтобы она узнала, насколько я ее ненавижу. По-черному!

И ее тупые выгибоны тоже. Ее вранье совершенно не к месту. И ее взгляды в мою сторону, полные запредельного превосходства и бесконечной спеси. Я бы многое отдал, чтобы стереть все это из ее бесстыжих глаз и заменить на что-то другое. Раболепное. Покорное. Кроткое.

Зачем мне это всё было нужно? Не знаю...

Просто надо. И все.

Вот и вчера я упорно гнул свою линию. Подбирался к Золотовой, словно хищник к своей жертве. И даже не оставлял для себя шансов, что что-то пойдет не так. Знал, что все равно попаду на этот праздник жизни, чего бы мне это не стоило, заранее подготавливая свой подарок. И бурля внутренним нетерпением поскорее добраться уже, глазами своими увидеть, какого это — быть в логове кобры.

Но, конечно же, больше всего меня волновало совсем другое...

И за мысли эти хотелось самому себе врезать. От души так, чтобы звон в ушах наконец-то хоть как-то привел меня в чувства, а я перестал сам себя закапывать. Но тщетно.

Прикрыл глаза и позволил себе всего на секунду потонуть в воспоминаниях вчерашнего вечера. А мне и того хватило. Раз — и навынос. Тут же с головой ушел в какое-то иррациональное, но уже хорошо знакомое мне чувство, подобное бешеному трепету, восторгу и почти нестерпимому раздражению. Хотя с чего бы правда? Что я в девчачьих спальнях никогда не был?

Был. Много, много, много раз...

Да только лишь в ее почему-то схлопотал выстрел в голову. В упор! И будто бы мозг со свистом из черепной коробки вылетел, раскрашивая все вокруг уродливыми кровавыми разводами, стоило мне сжать ее шелковую пижамку в кулаке, а затем поднести к лицу. Тут-то и накрыло. Всего лишь один вдох полными легкими, и аромат этой прекрасной дряни словно бы паутиной меня укутал...

И вот я уже лишь жалкая блоха, которая трепыхается в сетях смертоносной черной вдовы. И рваться прочь не хочется, ибо как же она пахла...

Кайф! Чистый кайф!

Не знаю, сколько бы я так простоял, словно конченый токсикоман, накачивая себя любимой дурью, если бы не услышал торопливые шаги по коридору. Именно они привели меня в чувства и заставили ужаснуться собственному поведению.

Боже, какой же я конченый дебил!

Да только чертову благоухающую тряпицу от себя не откинул в гневе, а поспешно сунул в карман куртки и напрягся всем телом до предела, предвкушая нашу встречу. И я ликовал! Черт возьми, никак иначе я бы не смог назвать то чувство, что обуяло меня, когда глядел по сторонам, шарил глазами по каждому укромному уголку ее спальни, а присутствия парня обнаружить так и не смог. Даже близко. Ни единого чертового намека на то, что он вообще здесь когда-либо был.