Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта (СИ) - Терми Дита - Страница 22

Крылья распахнулись – огромные, с перепонками, пронизанными жилками чистого золота. Он был сияющим. Искусственным. Словно драгоценная брошь, ожившая и раздувшаяся до размеров горы. В его глазах горел холодный, самовлюблённый огонь. Он был гравюрой из рыцарского романа, звенящим символом власти и богатства. И так же пуст внутри.

– Ты посмел прикоснуться к моей собственности, изгой! – проревел он, и его огненное дыхание опалило землю между нами.

Торрин задвинул меня к себе за спину и шагнул навстречу.

– Она никогда не была твоей. Как и эти земли.

И тогда изменился он.

Воздух вокруг него сгустился, почернел, затрепетал. Он возник из тени и гула самой земли. Его чешуя была цвета грозовой тучи, тёмно-синей, почти чёрной, с отблеском воронёной стали. Каждая пластина была шершавой, испещрённой шрамами, выщербленной в битвах. А на этой броне, как коррозия на старом мече, лежало проклятие: багровые трещины, мерцающие тусклым зловещим светом, да скрюченные наросты.

Он был потрёпанной крепостью, израненным титаном, вставшим на защиту своего последнего рубежа. И от этой мощи, суровой и настоящей, у меня перехватило дыхание. Он был великолепен. Не в блеске, а в силе. Не в красоте, а в истине.

И спустя миг два дракона сошлись в бою – сияющая бутафория и живая, дышащая гроза. Мой бывший муж-предатель и мой… мой хмурый, вредный генерал.

Удар был подобен столкновению двух стихий: холодного, отточенного урагана Гаррета и глубокого, гулкого землетрясения Торрина. Гаррет атаковал с изящной яростью фехтовальщика – точными, ослепительными вспышками пламени, молниеносными ударами когтей. Торрин дрался, как сапёр, берущий штурмом крепость, – его удары были тяжелы, основательны, сокрушительны. Каждый взмах его крыла поднимал вихри грязи и листьев, каждый рёв заставлял содрогаться землю.

Но проклятие давило на него. Багровые трещины на чешуе вспыхивали с каждым его усилием, излучая боль. Его движения, могучие, но чуть замедленные агонией, теряли ту стремительность, которой блистал Гаррет. А тот, свежий, отдохнувший, полный злобной энергии, не гнушался подлости.

Гаррет сделал кивок мордой. Резкий, уверенный. И один из наёмников, прятавшийся в кустах, метнул в Торрина небольшой сияющий шар. Он не причинил раны, но, впиваясь в чешую, издал пронзительный визг. Я похолодела, поняв, что это.

Магическая «глушилка», парализующая слух и волю, дезориентирующая, подавляющая инстинкты. Подлый трюк богатого негодяя.

Торрин взревел от боли, потерял равновесие. И Гаррет воспользовался тут же моментом. Он вцепился ему в горло когтями и придавил к земле. Победа была близка.

Я стояла в дверях, сердце разрывалось от ужаса. И тогда отчаяние подсказало мне безумный выход. Я рванула к краю поляны, где на ветке сидела самая быстрая, ядовитая тварь – летающая змеевидная «стрекоза» с раздвоенным жалом, которой я недавно подлечила сломанное крыло.

– Ты! – закричала я, указывая в сторону леса, пытаясь определить, откуда должны прийти инспекторы. – Лети туда! К магам! Приведи их сюда немедленно! Можешь жалить их в задницы, прожигать штаны… делай что угодно, но тащи их сюда СЕЙЧАС!

Тварь с умными, блестящими глазами мигнула, будто поняла. И исчезла с таким свистом, что воздух захрустел.

А на поляне Гаррет уже готовился нанести последний удар. Илария ликовала, а мне хотелось вцепиться в её шикарные, лоснящиеся чистотой волосы. Но она была всего лишь пешкой, не заслуживающей внимания. Самое важное происходило между двумя драконами.

Моё сердце разрывалось от ужаса, от мысли, что я могу потерять…

Мой дракон не должен был погибнуть!

Глава 16. Помощь тварей

Время остановилось на острие когтя Гаррета, занесённого над самой шеей Торрина. Я видела, как вздрагивает чешуя на горле моего дракона, видела пульсацию его вены – он был в шаге от гибели.

У меня перехватило дыхание, лёгкие словно залило свинцом, а ногти впились в ладони так глубоко, что я почувствовала дикую боль, побежавшую импульсом по всему телу. Нужно было что-то делать, но я замерла, парализованная ужасом: броситься в самое пекло означало быть раздавленной, как мошка под копытом, драконы даже не заметили бы моей жертвы.

Но тут, словно в ответ на мою безмолвную, отчаянную мольбу, мир вокруг содрогнулся. Лес, трясина, сами корни земли – всё, что нашло здесь покой и защиту, вдруг ожило.

Металлическая птица с оглушительным визгом спикировала на морду Гаррета, впиваясь клювом в чувствительную перепонку у его ноздри. Жаба-ветка, чьи лапы были похожи на узловатые сучья, выстрелила липким языком прямо в золотой глаз врага. Стая мелких, ядовитых грызунов серым ковром устремилась к его мощным лапам, вгрызаясь в мягкую кожу между щитками чешуи.

Это не было сражением – это было возмездием. Месть за нарушенный покой, за угрозу целительнице, за нападение на их стражника. Тварюшки взбунтовались, встали снова на нашу сторону.

Гаррет взревел от боли и неожиданности, отвлекаясь на короткую, драгоценную секунду. И этой секунды хватило. Торрин, стиснув челюсти и издав хриплый, утробный рык, сбросил с себя оцепенение. Он встряхнулся всем телом и, собрав последние крохи сил, мощным рывком крыла отбросил сияющего золотого дракона прочь.

Я помнила, конечно, про «глушилку», и пока был подходящий момент, стоило попробовать убрать её воздействие на Торрина. Если я не вырву этот магический шип из сознания Торрина сейчас, он снова упадет в бездну боли. Что если моя магия могла справиться с этим?

Я прикрыла глаза, концентрируясь так, как никогда в жизни. Я нащупала нашу странную, вибрирующую связь с Торрином. Чужеродная магия артефакта ощущалась как гнилая заноза, она рвала нити его контроля, отравляя разум. Я не могла метнуть огненный шар, у меня не было боевых заклятий, но я была целительницей. Моя магия была предназначена для очищения.

Выскочив из-за искорёженного ствола, я протянула руки к мерцающему шару на его боку. Я не шептала формул – я просто вложила в этот жест всю свою волю, всё желание видеть его живым и целым. Из моих ладоней хлынул не просто свет, а чистая, звонкая волна, пахнущая озоном и ледяной водой. Свет ударил в шар. Артефакт затрещал, зашипел, как прижжённая змея, и вдруг рассыпался в пыль, как разбитое вдребезги стекло.

Торрин вздрогнул. Туман в его глазах мгновенно рассеялся, сменяясь ясным, пугающе холодным блеском. Он встретился со мной взглядом – всего на мгновение, но в этом коротком мгновении я прочла всё: и немую благодарность, и дикое облегчение, и приказ немедленно уходить. Гаррет уже нападал снова, разъярённый и ослеплённый жаждой мести.

Бой закипел с новой, ещё более страшной силой, и я поспешно отступила в тень деревьев. Теперь это была битва равных: израненный, но хладнокровный в своей ярости Торрин против бесноватого, ослеплённого гордыней Гаррета.

Именно тогда, когда я, затаив дыхание, следила за каждым взмахом их крыльев, на меня напали. Илария возникла словно из воздуха. Её тонкие, ледяные пальцы с силой впились мне в запястье, вырывая из состояния магического транса. Боль прошила руку, заставляя вскрикнуть.

– Куда смотришь, грязнуля? – прошипела она мне в самое ухо. Её прекрасное, кукольное лицо было искажено такой злобой, что казалось маской чудовища. – Твоему зверю уже никто не поможет. А тебе – тем более.

Она с силой дернула меня на себя, заставляя споткнуться.

– Хочешь, я расскажу тебе, каково это – сгореть от драконьего пламени? – её голос вибрировал от предвкушения.

Илария тащила меня к краю поляны, прямо под прицел наёмников, которые только и ждали знака, чтобы добить ослабевшего Торрина, стоило ему отвлечься на мою беду. Её план был прост и эффективен: убрать целительницу – лишить дракона сердца.

– Смотри, как он за тебя дерётся, – выплюнула она с гадливой, торжествующей усмешкой, кивая на Торрина. – Какая трогательная, тошнотворная картина. Брошенная жена и проклятый монстр. Идеальная пара для этой сточной канавы, которую вы зовете домом.