Реанимируй моё сердце (СИ) - Колоскова Галина - Страница 24

Я поворачиваюсь к Станиславу.

— Хорошо, — говорю я спокойно. — Он хочет поиграть в наши игры. Но он забывает одну вещь.

— Что именно? — спрашивает Станислав, его взгляд становится острым.

— Он забывает, с кем имеет дело. Он имеет дело не просто с влюблённой парой. Он имеет дело с двумя хирургами. А хирурги, Станислав, привыкли не защищаться. Они привыкли действовать. И оперировать. Пора показать ему, что значит — дотронуться до нашего операционного поля. Начнём с просмотра видеокамер и имён пациентов, записанных на приём в это время. Твоего детектива ждёт много работы.

Глава 26

Глава 26

Я не даю страху ни единого шанса. Гнев — да. Он горит ровным, холодным пламенем, дающим энергию. Но страх — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Не в клинике, среди моих пациентов, кто-то играет в эти игры. Я откладываю конверт в сторону и смотрю на Станислава.

— Где у нас серверная с записями наблюдения? — мой голос звучит деловито, как будто я спрашиваю о расположении инструментария.

Станислав улыбается.

— Мы думаем об одном и том же. В подвале, — он уже поворачивается к двери. — Идём со мной.

Качаю головой, не соглашаясь.

— Нет. Тебя ждут на совещании. Работа клиники не должна останавливаться. Я разберусь с этим. Дай мне номер детектива и доступ.

Он колеблется всего мгновение. В чёрных глазах понимание. Разделение ролей. Станислав — стратег и лицо клиники. Я — хирург, способный к кропотливой, аналитической работе. Он кивает.

— Хорошо. Я вызову детектива. И дам тебе все полномочия.

Через пятнадцать минут я спускаюсь в серверную. Прохладное, полутёмное помещение давит на мозг мерцанием лампочек и тихим гудением оборудования. Здесь пахнет пылью и озоном. Меня уже ждёт Константин, частный детектив, с которым Станислав работал раньше. Сухощавый мужчина лет пятидесяти с умными, ничего не выражающими глазами.

— Арина Сергеевна, — кивает он. — Станислав Викторович ввёл меня в курс дела. У нас есть временной промежуток: конверт обнаружили в девять утра. Значит, его подбросили между восемью, когда открылась регистратура, и девятью. Ищем записи со всех камер, смотрящих на вход, холл и ресепшен за этот час.

Детектив присоединяется ко мне через полчаса. Мы сидим перед банком мониторов. Константин ловко управляет интерфейсом, выводит на экраны несколько потоков. Время ускоряется. Люди входят и выходят, мелькают, как в немом кино. Я смотрю, отсекая всех знакомых — сотрудников, пациентов, которых видела сегодня на обходе.

— Стоп! — вдруг говорит детектив. Он отматывает назад запись с камеры над главным входом. — Вот.

На экране женщина. Она входит в клинику в 08:17. На ней длинное лёгкое пальто, тёмные очки и… шляпа. Широкая, с опущенными полями, практически скрывающая лицо. Но не скрывающая походку. Она идёт быстро, уверенно, держа в руках не сумку, а большой конверт. Тот самый, белый, объёмный.

— Она знает, где камеры, — замечаю я. — Значит была в клинике раньше. Незнакомка знает, где нужно спрятать лицо. Но не может скрыть то, как двигается.

Мы переключаемся на камеру в холле. Она проходит прямо к ресепшену. Администратор, девушка Катя, в этот момент отворачивается, чтобы взять папку с принтера. Женщина кладёт конверт на край стола, разворачивается и уходит. Всё заняло не больше десяти секунд. Ни слова, ни взгляда.

— Профессионал? — спрашиваю я.

— Скорее, обученный. И очень мотивированный, — отвечает детектив, увеличивая изображение. Качество не позволяет разглядеть черты, но фигура, манера держать голову, эта лёгкая, почти кошачья грация…

Он замирает, прищурившись.

— Чёрт… Она кажется мне знакомой!

— Вы знаете её? — мой пульс учащается.

— Не лично. Но я копал прошлое Дениса Викторовича, когда Станислав Викторович нанял меня в первый раз. У него была… скажем так, постоянная спутница на протяжении нескольких лет. Не жена, не гражданская. Что-то вроде тени. Её имя всплывало в связи с несколькими его тёмными делами, но доказать ничего не могли. Она исчезала, когда ему это было нужно, и появлялась вновь. Говорили, что эта женщина влюблена в него как одержимая. И у неё была… особенность. Она обожала шляпы. Коллекционировала их. Это была её фишка.

Шляпа. Внутри всё сжимается. Это уже не абстрактная угроза. Это конкретный человек. Связная Дениса.

— Нужно найти, к кому она была записана на приём. Или под чьим именем вошла, — говорю я, вставая. — Просмотрим журнал регистрации на это время.

Мы поднимаемся наверх. Я прошу в кабинете администрации предоставить список пациентов, записавшихся на приём с восьми до девяти утра. Женщин подходящего возраста оказывается трое: Семенова Елена (40 лет, консультация кардиолога), Иванова Галина (55 лет, снятие ЭКГ), Полякова Виктория (38 лет, повторный приём после выписки).

Я вызываю администратора с ресепшена.

— Катя, ты видела эту женщину? — показываю ей стоп-кадр на планшете.

Девушка смотрит внимательно, хмурится.

— Знаете, не помню именно такую… Людей много. Но в шляпе… вроде нет. Подождите. Семенова Елена — она у нас постоянная, я её знаю. Она без шляпы была. Иванова Галина — пожилая, полная, она пришла позже, в девять. А Полякова… Кажется, я её не видела сегодня. Но запись была.

— Значит, она могла воспользоваться чужим именем, — заключает детектив. — Позвоним всем троим под предлогом подтверждения записи.

Звонки ничего не дают. Семенова и Иванова подтверждают свои визиты, описывают себя, и это не наша незнакомка. Полякова Виктория не берет трубку.

— Это может быть она, — говорит Константин. — Или просто совпадение. Нужна осторожность.

Он смотрит на меня.

— Я возьмусь проследить за всеми тремя на всякий случай. И, конечно, продолжу поиск этой дамы в шляпе по другим каналам. Если это та самая «шляпница» Дениса, у неё должны остаться привычки, места, где она бывает.

Я соглашаюсь. Клиника возвращается к своему обычному ритму. Вечером заглядываю к Сергею Владимировичу. Его состояние улучшается, он говорит немного чётче.

— Доктор, а когда мне можно вставать? — спрашивает он.

— Завтра, если всё будет хорошо, попробуете сесть на краешек кровати. Никаких подвигов, — предупреждаю с улыбкой. Его желание жить, бороться — лучший прогностический признак.

Станислав находит меня поздно вечером в моём кабинете, когда дописываю истории болезни.

— Есть новости от Константина?

— Пока нет. Он вышел на связь, сказал, что взял всех трёх женщин под наблюдение. Ждём.

Два дня пролетают в напряжённом ожидании, разбавленном работой. На второй день, ближе к вечеру, когда я заканчиваю сложную, плановую операцию на клапане, звонит Константин.

— Арина Сергеевна, нашёл. Это Полякова Виктория. Вернее, женщина, которая воспользовалась её именем. Я следил за ней. Сегодня и вчера она ровно в одно и то же время, в семь вечера, ездила на окраину города, в промзону. Заходила в старый гаражный кооператив с сумкой в руках. Возможно, несла продукты. Я не стал входить, чтобы не спугнуть, но по всему — там кто-то живёт. И это, с большой вероятностью, Денис.

Я обхожу операционный стол, выхожу в пустой коридор, чтобы говорить свободнее.

— Вызвали полицию?

— Ещё нет. Хотел согласовать с вами и Станиславом Викторовичем. Если привлечь полицию сейчас, они допросят шляпницу. Она сможет предупредить Дениса, и он снова исчезнет. Нужно убедиться, что он там, а это риск.

Я думаю быстро. Полиция — это закон. Но закон иногда бывает медленным. А Денис уже проник в клинику, бросил нам вызов.

— Хорошо, Константин. Держите её на контроле. Не приближайтесь. И… спасибо.

Сбрасываю вызов. Стою со смартфоном в руке. За окнами садится солнце, окрашивая коридор в оранжевые тона. С одной стороны — безопасность, законность. С другой — необходимость действовать быстро и наверняка, чтобы раз и навсегда отсечь этот гнойник от нашей жизни.

Я иду в кабинет Станислава. Но по дороге меня останавливает медсестра из отделения реанимации. Её лицо бледное.