Станция "Глизе" (СИ) - Лунёва Мария - Страница 18

— Ну точно! На Эль твоя футболка, Зейн! А где ее одежда и когда она переоделась? Я желаю знать, как далеко зашли ваши отношения и могу ли я ее сестренкой называть или еще рано. Хотя какая она мне сестренка… Хм… Надо в поисковик забить, кто она мне там…

Я приподняла бровь и хмыкнула, прошлась взглядом по хмурому лицу Зейна и, повернув голову, нашла, откуда голосила эта переполошенная. С прикроватной тумбы. Болванка стояла на зарядной платформе, а над ней возвышалась собственно эта любопытная.

Девчонка лет тринадцати, блондинка с волосами до плеч и розовым бантиком на ободке. Она сейчас выглядела так естественно, что мне страшно стало.

Все мысли странные в голове крутились, а озвучить духу не хватало.

— А хвостик есть? — услышав мой вопрос, она, кажется, смутилась. — В моем сне у тебя он был. Беленький.

Фиомия и вовсе прикусила губу, а после сделалась немного больше и продемонстрировала его. Пушистый, белый…

— Был хвост, — она тяжело вздохнула. — Но уже не будет. Хотя он вечно задирал платье…

— Зейн, ты ведь тоже не за деньгами прилетел, да?

— Об этом мы сейчас не говорим, — его голос стал злым.

— Я все еще дочь ученого, — мне что-то стало совсем не по себе. — И не абы какого. Отсюда такой интерес? Я все еще немного больше, чем обычная девчонка, да? Если ты думаешь…

— Хватит, — резко оборвал он меня. — Разговор будет после. И не смей ничего там придумывать. О том, кто будет на корабле в экипаже знал только владелец этого корыта, а это точно не я. Мои чувства к тебе никаким родством с кем-либо не объясняются. Я знаю, зачем я прибыл на эту станцию. И планы мои ты скорее усложняешь, Эль. Ты мне невыгодна, но уже необходима. Для души, а не для дела. На этом все.

— Он никогда и никого в свои проблемы не посвящает. Характер у братца чудо какой мерзкий. Он даже мне ничего не рассказывал. Вот так же — все контролирует, все придумал, все изучил и все провернул. Не обижайся на него. Папа таким же был.

Фиомия сложила руки на груди, словно ожидая, что сейчас на нее обрушится как минимум поток ругани.

— Вы реально брат и сестра, — я все-таки озвучила свою жуткую догадку. — Прости, Зейн, но это уж слишком в глаза бросается. Она не искусственный интеллект. Фиомия живее всех живых. Тебе нужен мой отец.

— Я рассчитывал найти его здесь живым, но… видимо, надежде сбыться не дано. Тогда хотя бы планшет его заполучить с наработками. Да, Эль, мне нужен Дэм Марински и здесь я по его душу.

Глава 24

Что же, утро выдалось не столь радостным, как я рассчитывала, но всё же. Пока умывалась в каюте Зейна, он принес мне мои вещи. Когда только успел в мою комнату сбегать?

И нет, не одни штаны или кофточку. Он притащил весь мой гардероб и закинул его в свой шкаф.

Затем что-то нащёлкал в кодовом замке каюты. При этом с его лица словно слетела маска такого благонадежного, деловитого котика. А вот тот, кто выглянул из-за нее, — настораживал. Суровый, собранный, жесткий.

Такому кис-кис-кис уже точно не скажешь, в лучшем случае когтями живот вспорет и кишки выпустит. Но в то же время мне даже как-то спокойнее стало. Ну, «кискать» я и не собиралась, а вот прятаться за его спиной очень даже приятно было. Хотя я и сама девочка не слабая.

Фиомия, наблюдая за нами, все хихикала. Теперь, когда она не притворялась, я отчетливо видела подростка. Эдакую принцессу — избалованную и любимую.

— Ваши родители, Зейн? — задала я очередной болезненный для него вопрос.

Почему я так решила? А потому что на его скулах заиграли желваки. Он явно не любил расспросы, но осознавал — отвечать придется.

— Погибли. Крушение корабля. Спасать было некого.

— А я выжила, — Фиомия широко улыбнулась. — Но… Эти тупые врачи не заметили, что со мной что-то не так. Кровь из носу, а они руками разводят и все глупостями это называют. А потом мне стало совсем плохо… Тело стало отказывать, но мозг жил… И братик вернулся со службы и забрал меня из больницы. Эти тупицы все как один ему твердили: «Прощайтесь с сестрой, она обречена». — Она произнесла это таким замогильным голосом, что у меня волосы на затылке приподнялись. — Я и сама поверила, что всё… Ну, по классике, туннель там и все дела. Только они брата моего не знали. Он меня забрал и спас.

Зейн активнее ходил по каюте, застилая постель и передвигая никому не мешающие предметы. Нервничал. Злился, но рассказывать Фиомии не запрещал. Видимо, мне все же доверял, но вот душу выворачивать жутко как не любил.

— В какой момент появился в вашей жизни мой отец?

Спросила и прищурилась.

Зейн снова открыл ящик и принялся вытаскивать из сумки мои вещи и складывать в шкаф. Я улыбнулась.

— Он когда переживает, убираться начинает, — шепотом подсказала Фиомия. — Пользуйся. А еще офигенно есть готовит. По картошечке его фирменной капец как скучаю.

— Так когда возник мой отец? — повторила я вопрос.

— Он не возник, Эль, — Зейн методично раскладывал мои штаны, носки и блузки. — Понимаешь… Да какого хрена уже молчать, мать его. Профессор мертв, и претензии вряд ли он предъявит.

Он поднялся и, подняв кулак с зажатыми в нем моими трусиками, резко опустил руку.

Фиомия хихикнула.

— Никогда брата влюбленным не видела. Это так прикольно.

— Хватит, — Зейн заметил в своих руках мое нижнее белье, смутился и отправил его в шкаф. — Я взломал облачное хранилище информации твоего отца, Эль. Сначала на его статьи натолкнулся, потом хотел с ним связаться, но быстро понял, что все у него только в теории. Он испытания делал только на животных, на людях нет, и вряд ли бы он согласился провернуть все с Фиомией. А она была обречена, Эль. Шансов не было. Тело умирало. Мне нечего было терять. Поэтому я взломал. Там было все. Чертежи установки, подробные схемы. Что и как. А у меня второе образование — инженер.

— Брат гений, — снова зашептала Фиомия. — Ну, все плутоновцы умники, но брат — он умник среди умников. У него четыре специальности, и он вчера врал, что не понимает в ядре. Хотел просто, чтобы ты с ним рядом была. Тебя в глазах Краса поднимал.

— Сестра, — одернул ее Зейн. — Да, хотел, чтобы Эль была постоянно рядом, вот только не надо меня по всем направлениям сдавать.

Он устало выдохнул.

Я прошла по каюте и села на кровать рядом с Фиомией.

Мы переглянулись и улыбнулись друг другу. Нет, всё же хорошая девочка. Добрая, хоть и характерец имелся.

— Рассказывай все.

Вздохнув, я поправила на себе его футболку. Она была мне велика, но в то же время мне нравилось, как его вещь на мне смотрится. Так что снимать я ее отказалась.

— Я собрал установку. Влез немного в долги. Дед наш на пенсии переделал корабль в крематорий и подрабатывал в сфере ритуальных услуг. После его смерти корабль достался мне. На нем и была эта болванка. У нее огромная память, база данных по умершим не маленькая… Я переделал ее так, как описано было в записях нейробиолога, чтобы можно было копировать структуру нейронов полностью. Это чертовски сложно… Непонятно. Но… В общем, у меня получилось записать структуру нейронных деревьев Фиомии. Я все делал строго по инструкции. Не знаю, на что надеялся. Но потеряв всю семью, держать на руках еще и сестренку и понимать, что и ее скоро не станет — это чудовищно больно, Эль. Но у меня вышло. Она осталась со мной. Более того, она еще и каким-то непостижимым мне образом развивается. Я не ученый. Я просто делал все по инструкции, чтобы ее спасти. И теперь…

Он замолчал и шумно выдохнул.

— И теперь тебе нужен отец, чтобы вернуть ей тело, — поняла я.

— Да… — Он всплеснул руками. — Да! Не вовремя он погиб. Я не нейробиолог. Мне потребуются годы, чтобы разобраться что и как, даже имея все его записи. А Фиомия растет. Я не хочу, чтобы сестра была заперта в этой болванке. Это опасно. Да и…

Я опустила голову и прикусила губу. Дела у них были хуже некуда.

— Отец мертв, Зейн.

— Может, в его личном планшете есть что-то важное, — его голос звучал устало. — Его личное хранилище данных не подключено к сети. Я уже не знаю, за какую ниточку хвататься, Эль. Но ты мне нужна точно не потому, что Марински. Так уж вышло…