Станция "Глизе" (СИ) - Лунёва Мария - Страница 11

Он снова усмехнулся. Тяжело так.

— Нет, ну ты слишком умная, Эль. И снова да… Мне нужно очень много денег и как можно скорее, а вот остальное — личное. Рассказывай, что у тебя.

— Вы и так знаете, — я прошла к его столу и уселась на стул с высокой металлической спинкой. Поёрзала и вскочила. Да просто зад холодом пробирало.

— Да, лунатизм, — доктор кивнул.

— И кошмары, — добавила я. — Мне снится какая-то жуткая ерунда, в то время как, по вашим же словам, я начищаю лотки и накручиваю хвосты шерстяным собратьям.

— Угу… — он что-то неопределенно замычал и направился к капсуле.

Пара нажатий на клавиши, и гелиевый матрас застелила стерильная простыня… Дальше — больше… Загорелся голубым экран, появилось сначала мое двухмерное лицо, а потом вращающаяся фигура. Монитор моргнул, и строчками поползла информация о состоянии моего здоровья: прививки, детские болезни, основные диагнозы…

— Док, а док, да я только за пилюльками пришла, — сделав стратегический шаг в сторону выхода, покосилась на Хайяна. — Не нужно меня здесь лечить… Здорова я. Честное слово…

— Угу, — снова промычал он как-то неоднозначно. — Что в голову вживлено?

— А-а-а, — я приподняла брови, — имплантат, позволяющий видеть. Я ослепла на один глаз.

— Да, но зачем вживлять сразу, не вижу ни строчки о том, что вас пытались лечить. Микрохирургия глаз у нас на высоком уровне. Чего сразу железки вкручивать? Да еще и такие любопытные. Вам там зачем такой мощный объем памяти? Какая нелепица…

Подобравшись к нему, выглянула из-за его плеча. На экране красовался мой имплантат. Какая память? О чем он вообще?

— Кто это вживлял? — голос доктора стал грубее и требовательнее.

— Папа, он у меня ученый известный…

— Ученый, — доктор Хайян уставился на потолок и подзавис. — Марински… Да ты ведь Марински?! Как я это из виду упустил. Ваш отец?

— Угу, — теперь замычала я.

— Ну, тогда вопрос снят. Видимо, он сам пытался вас лечить и пришел к выводу, что имплантат — лучшее решение. Его разработка?

— Угу, — прогундосила я. — У него много патентов было. Если подтвердится, что он погиб, то я смогу оформить наследство. Пока он числится пропавшим без вести.

— Да, Марински, конечно, был талантлив. Да что там… гениален. Его теории о нейронных деревьях памяти вне всяких похвал. Вы ведь знаете, о чем я?

— Да, — я кивнула. — Человека делает уникальным его память. Личность — это не что иное, как узоры на наших нейронах. Скопируй ее, и ты сохранишь личность после смерти биологического тела. А дальше…

— А дальше можно вживить ее в искусственный носитель или выращенный мозг, — в голосе дока мне слышалось волнение. — Это его последняя работа. Я читал все статьи. Марински искал способ искусственно взрастить нейроны головного мозга подобно деревьям, где каждая веточка — память о том или ином событии. Эпизод жизни. Это, по сути, способ победить смерть, Эль. Твое тело умирает, а личность просто переносят на другой носитель. И ты остаешься прежней. Ты помнишь все и всех. Это… — его руки задрожали сильнее. — Это столько спасенных жизней. Спасение обреченных на смерть детей, которые еще не устали от всего. У которых столько впереди.

— Нейроны помнят все. Они играют музыку нашей памяти, так папа говорил.

Док выдохнул и, посмотрев на меня, улыбнулся. Тепло так, почти ласково.

— Теперь мне ясно, что такая хорошая девочка, как ты, потеряла среди нас. Ищешь отца?

— Скорее хочу узнать, что с ним случилось, доктор Хайян. Я хочу наконец найти и похоронить его. И не наследства ради. Думаю, там одни долги. А потому что он мой папа. Любимый папа.

Глава 15

— Хорошая дочь. И не побоялась же записаться на этот рейс.

— Страх — это не про меня. Там, где я росла, такой ерундой не страдают. Там иные проблемы у людей.

— Закрытый интернат, — в его голосе я расслышала осуждение. — В каком-то желтом издании была статья, что ваш отец, Эль, после смерти жены отдал дочь на попечение государства.

Мне не понравились его слова. Вот совсем. Возможно, потому, что в них была толика правды, а может быть, потому что кто-то рылся в грязном белье нашей семьи.

— Отец был ученым до мозга костей. Он не мог сидеть на одном месте, выполняя роль няньки для своего ребенка. Он старался быть хорошим отцом в своем понимании. Остальное никого не касается.

Он медленно кивнул и склонил голову набок, будто обдумывая услышанное. Развернулся и принялся опять что-то нащелкивать в своей капсуле. Снова появилась моя голова, завертелась на мониторе.

— Все настроено под твои параметры, Эль, можешь лезть.

— Куда? — Я уставилась на него.

— Ну не мне же на шею, Эль! В капсулу!

— Страшно спросить, но все же… Зачем? Мне снотворное, и все.

— Ага, чтобы завтра мы не смогли тебя разбудить, и ты умерла от разрыва сердца в своих кошмарах? Не самый милый способ кончины, ты не находишь?

Я моргнула… раза три. И, более ничего не говоря, полезла, куда сказали. Нет, не на шею к доку, а в капсулу. Развалилась и вытянула руки по швам, как прилежный пациент.

Перспектива, обрисованная доком, впечатлила по самую дрожь в яичниках.

Вот уж о чем не мечталось, это подыхать, уползая от этой нефтяной мерзости во сне, а в реале — дочищать какашки в кошачьем лотке в каюте Краса. А потом с инфарктом окунуться носом в зассанный наполнитель.

Да зашибись кончина!

Хотя верхом на хвостатом в его постели помереть куда пикантнее.

— Мне нужно проверить кое-что, Эль. Придется немного поспать под моим присмотром, — пока я фантазировала о чужом хвосте, на меня уже нацепили шапочку с датчиками. — Оборудование на «Фениксе» примитивное, но при этом весьма эффективное. Не знаю, кто владелец корабля, в бумагах не указано, но, похоже, он живет по принципу: чем проще, тем надежнее.

— Владелец? — Я нахмурилась. — А ведь и правда. Капитана же тоже нанимали. Я еще подумала, какой дурак подписался. Чудное судно, незнакомый экипаж. А там не дурак, а простой пьяница.

— Вот тут даже слова не скажу. Натана Бурго даже системы не берут. Пробовал откапать, когда ты его тремя ведрами ледяной воды в чувства привела. Бесполезно. Вечером того же дня он уже ползал на бровях. Главное, чтобы не сотворил ничего. У него же все коды.

— Полагаете, док, он что-то помнит еще? — Я скептически поморщилась.

— Никогда не стоит недооценивать алкашей и безумцев. Эти способны на все, и даже больше.

Док нацепил манжеты с датчиками к моим запястьям и лодыжкам. Холодный гель под ними неприятно леденил кожу. Хотелось залезть и почесать. Но я лежала смирно, зная, что док не одобрит.

Сверху загудело, и замигали по очереди зеленые огоньки.

— Немного снотворного, чтобы результат был четче. Приятных сновидений, Эль.

… Мне снились зеленые коровки на лугу. Я прыгала по травке, собирая букет из цветов. Правда, он тут же в моих руках преобразовался в венок.

Рядом, как ни странно, резвился здоровяк Зейн, сбивая хвостиком одуванчики, за его спиной, расставив руки в стороны, крутилась Фиомия. Я видела её смеющейся светловолосой девчонкой с озорным вздернутым носиком и беленьким хвостиком…

А чуть дальше скакал Рихард Фрац в образе козла. Рога и копыта, а также бородка — всё было при нём.

Пережёвывая травку, он всё мне пытался чего-то там про фильтры втирать. Якобы он где-то читал, что их нужно трижды в день менять. И не какие-то там использовать, а вот определённой марки.

На какое-то мгновение его глаза залила уже знакомая мне нефтяная жижа, но козёл… то есть Рихард, моргнул, и она исчезла.

При этом наш горе-моторист размахивал почему-то пачкой женских прокладок известного бренда. Я же стояла, держала за хвост Зейна и пыталась у него, как у старшего по званию, узнать, с каких пор на корабле вместо фильтров используют… ну, вот собственно, те самые прокладки.

Он пожимал плечами и советовал спросить у Краса.

В общем… Всё было очень странным, но безобидным. Даже Рихард в образе козла мне нравился куда больше обычного…