Меченый. Огонь наших сердец (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 3

После этого всякие стопоры были уже сняты, и бои вспыхнули по всей разделительной линии вдоль 38-й параллели. Естественно, очень быстро подключились США, нанеся несколько массированных авиаударов по стянутым к протянувшейся через весь полуостров границе войскам.

Глава 2  

Стратегические ядерные силы

25 июля 1988 года; Москва, СССР

BILLBOARD: Элтон Джон и «Red Stars» — советский прорыв к вершинам чартов

Мировая музыкальная сцена, кажется, окончательно сдалась под натиском восточного ветра. Совместный сингл Элтона Джона и советской группы «Red Stars» — «Sorry Seems To Be The Hardest Word» стремительно ворвался в чарты и уже занял четвёртое место в США и первое — в Великобритании. И это не просто сенсация — это культурный прорыв, о котором ещё недавно невозможно было и мечтать. На следующую неделю уже анонсированы съёмки музыкального клипа, которые, по слухам, пройдут в Лондоне и Ленинграде.

Путь «Red Stars» к мировым вершинам занял всего два года — невероятно короткий срок даже по западным меркам. Начав карьеру с концертов в СССР и странах Восточного блока, они быстро вышли за железный занавес. С начала 1988 года группа буквально штурмует Западную Европу, а этой весной с триумфом завершила серию аншлаговых шоу в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, собирая целые стадионы.

От коллег с Запада «Red Stars» отличает фантастическая работоспособность. В среднем они дают около 140 концертов в год, и при этом находят время записывать новые альбомы. На середину 1989 года уже анонсирован их третий студийный релиз, который стабильно держится в списках самых ожидаемых.

Но, как водится, не обходится без слухов. Злые языки утверждают, что за рекордной производительностью советских музыкантов стоят не только трудолюбие и дисциплина: якобы родственники участников группы остаются в СССР под «опекой» КГБ, что якобы стимулирует артистов не сбавлять оборотов. Что якобы путь к популярности был проложен деньгами коммунистов, и что лично Элтон Джон за запись совместного трека получил сколько-то миллионов долларов. Возможно даже десятков…

Не менее интригует и другой феномен — количество хитов. Из дебютного альбома «Red Stars» в топ западных чартов вошли три трека, а из второго — сразу пять. Говорят, над их песнями трудятся лучшие композиторы и поэты всего Советского Союза, а в Москве установлена щедрая премия за композицию, сумевшую покорить Запад. Поговаривают, что теперь даже маститые советские стихотворцы в спешке осваивают английский, мечтая попасть в следующий хит.

Феномен советских групп, явно созданных «на экспорт», ещё предстоит осмыслить. Но одно ясно уже сегодня: каждый год их становится всё больше, и они — будь то поп, рок или джаз — всё громче звучат на мировом музыкальном Олимпе.

Большой войны а-ля 1950 год в итоге все же не случилось. Мы заранее предупредили Вашингтон и Сеул, что сухопутное вторжение за линию разграничения будем считать нападением на себя, с соответствующими последствиями. Пекин, видимо, по своим каналам тоже как-то отреагировал, и в итоге армии так и остались стоять на своих местах. Что, с другой стороны, сам факт боевых действий совсем не отменило.

Активная перестрелка через условную 38-ю параллель шла больше месяца, до конца августа. США наносили массированные ракетно-бомбовые удары по военным целям, демонстрируя, что в Ираке многому научились и больше не собираются ввязываться в тягучее противостояние «в клинче». Янки вовсю пользовались своим преимуществом в технике, наносили практически безответные удары «из-за» горизонта, даже не пытаясь приближаться к зоне возможного перехвата ПВО КНДР.

Северокорейцы в свою очередь как могли отыгрывались на своих южных соседях. Сколько там за эти тридцать пять дней было выпущено артиллерийских снарядов и прочего взрывающегося железа — черт знает, но наверное ничего похожего мир не видел со времен Второй Мировой. По интенсивности на километр фронта, во всяком случае, а не в абсолютных числах.

Очень сильно досталось Сеулу, особенно его северным предместьям, до которых с Кесонского выступа было меньше сорока километров. Южным корейцам даже пришлось проводить частичную эвакуацию своей столицы, что на фоне приближающейся Олимпиады выглядело уж совсем беспрецедентно.

Одновременно произошли столкновения на море: 21 июля две северокорейские ДЭПЛ атаковали отстрелявшийся по берегу эсминец типа «Спрюенс» и утопили его. Атака вышла самоубийственной, янки заявили, что обе подлодки в итоге отправились в гости к Нептуну, однако точных доказательств привести не смогли. Впрочем, это был единственный успех КНДР на море, больше хвастаться там было нечем. Сколько малых кораблей они потеряли прямо у причалов от дальнобойных ударов, никто подсчитать, наверное, не сможет, но точно немало.

Закончилась эскалация сама собой. Стороны исчерпали имеющиеся силы, и взаимные обстрелы в конце лета потихоньку пошли на спад, возвращая ситуацию к статус-кво. Единственным реальным результатом данной «войны» стал фактический срыв Олимпиады. Ее из Сеула в срочном порядке перенесли на юг полуострова, в Пусан — ну, то что можно было перенести, конечно. Правительство Южной Кореи обещало защиту и неприкосновенность спортсменов, но дело уже было сделано. Большая часть национальных олимпийских комитетов один за другим объявили о невозможности в такой ситуации поездки их спортсменов на соревнования.

И если посмотреть цинично — как бы сверху, отстранившись от эмоций — станет понятно, почему именно только такой сценарий имел право на жизнь. Просто всех все устраивало. КНДР сорвала Олимпиаду соседу, Ким при этом еще раз показал своему народу, что вот, мол, смотрите, мы находимся в осажденной крепости, все против нас. США, не влезая во «второй Ирак», чуть поправили рейтинги администрации без больших потерь. СССР — мы удовлетворились демонстрацией, что без Москвы КНДР просто не выстояла бы. В накладе оказался только Сеул, и то — тактически. Срыв Олимпиады — это, конечно, неприятно, но зато все голоса либералов о каких-то послаблениях и демократизации заткнулись на ближайшие годы. «Какая демократизация, когда враг у порога, нужно, наоборот, сплотиться вокруг нашего лидера…» — классика жанра. Ну и у Китая — вернее, у отдельной его властной группы — тоже имелись резоны заполучить рядом небольшой мобилизующий население конфликт. Можно сказать, что была разыграна большая театральная партия, в которой каждая сторона прекрасно знала и тщательно отыграла свою роль. Ну а погибшие солдаты и мирное население… Кто о них вспомнит?

— А вот скажите, Иван Матвеевич, мы собираемся в обозримом будущем вывести из состава флота большое количество ядерных подводных лодок… — Я оглядел собравшихся, главком ВМФ при упоминании намечающейся резни подводного флота только поморщился, но ничего не сказал, все уже было решено на этом направлении, — а если не резать их «на иголки», а провести конверсию?

События на Корейском полуострове заставили нас провести большое совещание — или, вернее, ряд совещаний, поскольку предмет обсуждения был разделен как ведомственно, так и «идеологически» по совсем разным направлениям — для обсуждения развития стратегических сил ядерного сдерживания. Одно дело, когда бахает «где-то там», и совсем другое — когда до границ СССР остаются считанные сотни километров. Совсем по-другому, нужно признать, это дело ощущается.

— Каким образом, товарищ генеральный секретарь?

Несмотря на принятое уже решение о списании значительной части АПЛ первого и второго поколений, реальным геноцидом собственных подлодок мы заниматься не торопились. Была мысль, что сокращение парка стратегических носителей при случае американцам можно будет выгодно «продать». Когда-то же поехавший на милитаризме Буш уйдет на покой — и вероятно очень скоро — после него придет в Белый дом кто-нибудь более вменяемый, и переговоры о разоружении и сокращении стратегических вооружений так или иначе продолжатся. Ну просто потому, что никому не нравится сидеть на бочке с порохом. Дискомфортно это, знаете ли…