КОМ 11 (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 45

В прыжке я отбил удар огромной дубины и воткнул синие когти в грудь ближайшего великана. А тот возьми и не сдохни! Ка-ак даст мне коленом в живот! Лечу назад со свистом! Хорошо, хоть не в наших упал.

Стряхнул с себя какого-то невезучего инку и снова бросился вперёд. Ты здоров, а я умён! Кто дурак — тот выйди вон!

В этот раз припал к мёрзлой земле, пропустив над собой очередной удар и рванул ему ногу лапой.

Н-н-на-а-а!

Ежели сразу наскоком не получилось, будем потихоньку — помаленьку. Очень уж он больно пинается.

В сторону перекатом! Сам на второго косяка давлю. А ну как он, не будь дурак, тоже на меня кинется? Вдвоём-то, поди, распетрушат мишку на десяток ковриков!

А тот стоит, дрожит, как шагоход с убитым магоконтуром, трясётся меленько — аж по земле от него дрожь, и в кишках противно. И тут у него из груди окровавленная голова чёрной лисы вылезла!

Охренеть! Она его изнутри прогрызла⁈ Или как?

Потом спросим! Шинкуем нашего!

В очередной раз увернувшись от богатырского замаха, я по старой схеме рванул бедро. Только изнутри. Ох, плеснуло красным, всего меня угваздало! Кажись, порвал ему вену-то. Всё, карачун тебе, инка! Сам сдохнешь, а я помогу немного.

Не успел порадоваться — в «моего» великана прилетел залп ракет. Грохнуло, и громадное тело буквально брызнуло ошмётьями в разные стороны! Одни ноги немного постояли и упали. Нет, ну вы наглые, а? Нашлись, когда стрелять! Я ж почти уже всю работу сделал!

Но мысленно повозмущаться мне не дали.

Из-за угла штабного корпуса, давя инкских бойцов, медленно вышел англский ТАШ «Лидер». Вот кто шваркнул великана!

А ТАШ — это предельно серьёзная машина. Это как «Кайзер» у дойчей.

Я припал к земле, прикрывшись вторым огромным трупом. Может, не заметит, а? А потом эта дура начала на наших медленно разворачиваться.

— Мне бы щас того жёлтого зелья… — пробормотал я. — Совсем не уверен я, что сдюжим против этой дурмашины.

— А вам надо, Илья Алексеевич? — чёрная лисичка прекратила выглядывать из-за гигантской оторванной ноги и вытаращилась на меня.

— В смысле «надо»? У тебя что — есть? Откуда? — ответно уставился на неё я.

— Я исследовать хотела, — заторопилась Мидзуки. — У меня совсем маленько… Ой, мама! — позади Мидзуки проявилась во всём своём боевом великолепии Айко. И держала она дочурку за чёрное ухо.

— Ты решила отравить Илью Алексеевича, мерзавка?

— Нет, мама, ты что⁈ Я же совсем крохотульку хотела дать. Я же уже даже поставила опыты…

— Как⁈

Лисы — это форменное безумие!

— Ну… я мышку накормила. Там прям на кончике коготка отсыпала! Так она собаку чуть не загрызла! — зачастила Мидзуки.

— Так-так, и как ты собираешься проверить, сколько мне надо? — спросил я. — Только думай быстрее, щас англы перезарядятся.

— Так по весу же! — Мидзуки, всё ещё болтаясь у матери в лапах, достала из воздуха маленький бумажный пакетик, ухватила щепотку жёлтого порошка и дунула в меня.

24. НА ПРОСТОРАХ АЛЯСКИ

МОЁ ФЕЕРИЧЕСКОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ

Если так подумать, с трезвой головой — то я, конечно, болван. А пока я с безумным рыком летел на «Лидера», и было мне хорошо! Попутно ещё какую-то здоровенную ящерицу на куски порвал.

Ящерица-то тут откуда?

Неважно!

А важно то было, что англы заметили меня и решили, что я более приоритетная цель. И теперь разворачивали стволы на меня.

— Не-е-е успеешь! — зарычал я. Ну и слегка захохотал, гхм. И прыжками прямо сквозь строй инков продолжал скакать к ТАШ*.

*ТАШ — тяжёлый атакующий шагоход.

В этот раз я не полностью потерял сознание, просто тело стало таким лёгким и быстрым! И удивительно гибким. Потому что от крупнокалиберной пулемётной очереди из правого манипулятора я легко и непринуждённо увернулся. А вот стоящим позади меня инкам не повезло. А потом я прыгнул и оказался прямо на крыше «Лидера».

— Да-а-а — заревел я.

И Зверь внутри меня ревел так же!

Вскрыли мы «Лидера» просто на раз. Я полосовал внутренности англского шагохода вдоль и поперёк, пока не провалился сквозь него прямо на снег. А потом эта стальная хрень покачнулась и грохнулась прямо на меня. Всей своей громадиной.

— Да, Илья. Выступил ты, конечно, мощно. На все, так сказать, деньги!

Я обнаружил себя в… — я осторожно покрутил головой — судя по всему, в госпитальной палате. Во всяком случае, на это намекал белый халат, накинутый на плечи сидящего рядом с моей койкой Сокола. Сокола, который продолжал бубнить и нудеть:

— И опять! ОПЯТЬ я не успел! Нет, это даже не свинство, это возмутительное медвежество! Чтоб в одну каску раскатать ТАШ «Лидер»? — Он нервно хихикнул. — А что — можем, умеем, практикуем! Главное, чтоб Иван под ногами не мешался, да?

— Ваня… — Ой, чего это у меня такой слабый голос? — Ну ты же сам с той великаншей махаться остался. Я-то тут причём? Ты хоть превозмог?

— А-а, эта? С полосатыми красными сиськами? Превозмогли, конечно. Мы её даже в плен взяли! — похвастался он.

— Да ну? Как? — вытаращился я на него. — Они же, инки эти, совсем с головой не дружат! Как?

— Да она в процессе поединка «сдуваться» начала, всё меньше и меньше становилась. Ну… и всё… — скромно потупился Сокол.

— Наши все живы? — задал я мучавший меня вопрос.

— Из прилетевших на «Саратове»? — уточнил Иван, я кивнул. — Потерь нет. А вот на базе — очень много. — Он помолчал и с досадой хлопнул себя по колену: — Надо было сразу сюда лететь, летом ещё!

Естественно, база насколько усилена бы была.

— Да уж, задним умом все крепки. С другой стороны — никаких энергий тогда у нас бы не было.

— Тоже верно… А знаешь, что забавно? — вдруг хохотнул Иван. Я покачал головой. — Вот послали нас в безопасное место. Уберечь от покушений и вообще — убрать с глаз долой. А место прям такое безопасное — дальше некуда, да?

— Да-а… — протянул я, — тут ты прям в самую дырочку попал. Самый край Земли…

— Не успели прилететь — и на тебе!

— Кушай, как говорится, не обляпайся.

— Мне интересно, прилети мы в самом деле на Гавайи… — Сокол многозначительно замолчал, и мы оба глубоко задумались — а остались бы на белом свете замечательные острова Гавайи, прибудь мы на них вчера? Аж как-то неловко стало перед ни в чём не повинными гавайцами.

Я повозился, чувствуя неприятную ломоту в спине:

— Чего доктора́-то говорят, я тут надолго?

— Да ничего толком не говорят! Только диагнозами машут: «Нервное истощение и многочисленные ушибы мягких тканей». Ядрёна колупайка, на него ТАШ упал, а у него ушибы! Ладно, ты очнулся, пойду наших порадую! — неожиданно закончил Иван. И, что характерно, ушёл. Весь такой последовательный.

Я тоже попытался встать, но вбежавшая с выпученными глазами медсестричка толкнула меня ладошкой в грудь, и бравый победитель англов и инков упал обратно на подушку. Япону мать вашу итить… Слабость просто неимоверная…

За долгий день ко мне кто только на зашёл. Понятно, что все наши. Потом Тигра и Рыжуля. Они-то и поведали о потерях. Из знакомцев ушел на вольные небесные пастбища Конь. Это тот, с кем мы в Африке отжигали. Царствие небесного тебе, воин.

А потом пришёл казак — несостоявшаяся жертва. Он так вообще, поваром оказался. И прав я был — накрыло кухню взрывом, и очнулся он уже привязанным. Спасибы всякие говорил.

— Ты лучше мне мяса какого приготовь — и всей благодарности! О!Сладкого ещё чего нить! И это, сладкого побольше, а то есть тут сластёны! — где-то рядом хихикнули.

— Слушаюсь, ваш-светлость! — принял строевую стойку казак.

— И тянуться перестань!

А потом незаметно наступила ночь.

Выпустили меня на завтрашнее утро. Прям после того как лечебной кашкой накормили. Насильно практически накормили, уточню. Потому как была кашка та сильно подозрительной. Зеленоватого цвета и пахла травой же. Я сперва даже её обозвал.