Железная рука Императора (СИ) - Самтенко Мария - Страница 29

– Ольга, что вы несете?!

– Ладно, давайте серьезно. Если ваша семейка не причастна к исчезновению Михаила Александровича, то почему у вас дома нашли его пальто?

Но Вася, кажется, исчерпал лимит оправданий. Он прислоняется спиной к стене, складывает руки на груди и бросает:

– Черт побери, Ольга, вы потребовали арестовать мою мать только из-за этого?! И поэтому держите меня на мушке?!

Да вот держу, в том-то и дело. А если бы не пистолет, может, Василий так бы не говорил. Вот светлость, например, явно не стал доставать оружие при дорогих родственниках – и вот результат.

– Прекрасная речь, Василий. Повторите это в полиции. Идемте. Держите дистанцию, и без глупостей.

Да, последнее – это что-то совершенно голливудское, но куда деваться? У меня нет времени подбирать слова – нужно вызвать полицию, а телефон у светлости установлен в кабинете, не в коридоре.

Я иду туда, не поворачиваясь спиной и не опуская пистолет. Василий недовольно сопит, но слушается. Правильно, если он невиновен, бояться нечего.

Вот только зачем тогда он явился, а? Просить за Есению? Так ведь не просит! Рассказывает, что я рехнулась, и все. Ни за что не поверю, что от вида оружия он забыл все на свете. Не такой это человек, и профессия, мягко говоря, не…

Мощный порыв воздуха отбрасывает меня назад, рвет из рук пистолет. Вася ныряет за гроб, прикрываясь Райнером как щитом. Шальная пуля – я все же спустила курок – проходит по крышке, сбивает. Ну на мертвого Райнера мне плевать, но!

– Вася, сволочь, что вы творите?!

Поток воздуха рвется ко мне, пытается разоружить. Тянусь к воде, но ее нет и не предвидится – вспоминаю, что второй дар у Василия как раз водный. Бороться с ним за воду слишком долго, и можно легко подставиться под удар воздушного дара. Так что нет, огнестрел – наш выбор.

Пистолет на полу, Вася ближе, но из-за гроба лезть несподручно. Все, что он может – швырять в меня воздух, закручивать вихрем и не давать подобраться к оружию.

И сыпать ворохом претензий, конечно же. Что я – ненормальная баба, двинутая чуть больше, чем полностью, и что не трогал он Мишу, на кой он сдался, и что он пришел, потому что мать в каталажке, а отец исчез в неизвестном направлении, и Вася боится, что он в беде, а я – дура.

Дура, правда. Но не настолько, чтобы верить без доказательств.

Ветер сбивает с ног, я растягиваюсь посреди коридора. Пистолет все выскальзывает из моих пальцев, порывы ветра хлещут в лицо, и я понимаю – нужно поменять тактику. Может, отвлечь его? Хоть бы до огня не добрался, как Реметов!

– И кто это сделал, по-вашему?! – кричу я.

Ветер в коридоре собирается в вихрь:

– Откуда мне знать?! У Миши полно врагов! Но это точно не мы! Упрямая девчонка!..

Глава 37

Вихрь мечется в замкнутом тупике коридора, путает волосы, срывает все с вешалки, кружит под потолком. Василий залег где-то за гробом, а я пытаюсь добраться до пистолета, но он все ускользает из моих рук.

– Так в чем же проблема сходить в полицию, а, Василий?! Если вы ни в чем не виноваты?! Ну?!

Вася вопит, что в полиции мы только потратим драгоценное время! Хотя могли бы вместе искать врагов. Именно для этого он и пришел, а я даже не стала слушать!..

– Докажите сначала, что это не вы!..

– Да успокойтесь же вы наконец!..

Вихрь срывает крышку с гроба – Вася целится в меня. Прекрасный способ успокоить даму!

Шарахаюсь в сторону, вижу, как ворохом взлетают сопроводительные документы. Мелькает мысль: странно, что гроб не закрыт. Там можно достаточно плотно зафиксировать, достаточно пару гвоздей повернуть, уж мы-то со светлостью приноровились…

– Вася, стойте, я поняла!..

Вихрь еще не успевает стихнуть, а я уже бросаюсь к гробу, хватаю разлетающиеся бумаги. Мимо! И снова мимо! Собрать все, вытащить из гроба, снять с трупа Райнера и просмотреть!

Василий высовывается из-за гроба и следит за мной широко распахнутыми глазами:

– Ради всего святого, что вы там ищете?!

– Светлость…

– Там?!

– Да подождите!.. – с досадой отмахиваюсь я. – И уберите свой ветер, я больше не буду на вас нападать!.. Я поняла, где мы просчитались, Василий! Все феерически просто!.. Вы это ладно, вы никогда его не любили, но я же должна была понимать, что светлость так легко не сдается, что он…

«…ни за что не ушел бы просто так», – рассказываю я Васе – и тот убирает ветер, чтобы не мешать.

Ни за что! Только не тот Степанов, которого я знала. Тот, кто ухитрился оставить шифровку прямо перед носом Распутина и Юсупова, кто никогда не сдавался и дрался до последнего, сохраняя присутствие духа даже на пороге смерти.

Когда светлость исчез из квартиры, я, конечно же, просмотрела весь его кабинет в поисках подсказок – вместе с полицией. Мы ничего не нашли и подумали, что у него просто не нашлось времени что-то записать. Тем более, что консьержка сказала – времени было мало.

Как же там было?

«Степанов вернулся около шести. Спросил, не видела ли я вас, Ольга, и поднялся в квартиру. Минут через десять к нему пришли посетители, двое мужчин…»

Но десять минут – это навскидку. Консьержка же не с секундомером сидела. Вполне может быть, что и меньше. К тому же светлость, хоть и выздоровел, не любитель лестниц. Думаю, он поднялся, спокойно и без спешки, разделся в прихожей – и услышал стук в дверь.

Мне кажется, будь светлость уверен, что там – враги, он встретил бы их с оружием в руках. И плевать, что родня. А значит…

– Нет, Ольга, отец не мог!.. – Василий тоже лезет в гроб, но там только набальзамированная для пущей сохранности мумия. – Он точно не предатель!..

Теперь, когда все более-менее сложилось, я вынуждена согласиться с Васей. Как минимум светлость отца не подозревал.

– Вы правы, – киваю, бегло просматривая листы. – Скорее всего, настоящий преступник привел его с пистолетом под ребром. Прекрасно понимая, что отцу светлость откроет, а ему – нет. И ломать дверь бессмысленно, Степанов успеет добраться до кабинета и вызвать полицию. Или сам схватится за оружие, он же может. И именно поэтому преступник использовал вашего отца. Не важно, как – привел под угрозой оружия или просто обманул.

Я наконец-то нахожу нужный листок. Среди вороха официальных, отпечатанных на машинке документов – три листа корявым почерком от руки.

Степанов забрал донос с работы, потому что хотел разобраться. И, наверно, еще опасался, что документ попадет не в те руки. Прекрасно понимая ценность, по сути, единственной улики.

И когда в дверь постучали, светлость не захотел встречать гостей с документами в руках. Он вытащил донос из папки, сунул в гроб и только потом пошел открывать.

И, кажется, не только донос. Я замечаю еще какой-то чертеж, неподписанный. Схема размещения… чего-то! Не могу разобрать значки. Эх, сюда бы Калашникова, но он, зараза, на Дальнем Востоке!

– Вы не знаете, что это за схема? – спрашиваю я у Васи, и тот качает головой. – Ладно. При мумии ее не было, это точно. Давайте вернемся к доносу. Но какой же ужасный почерк!.. Тут пишут: «течет из Адмиралтейства». Не помните, кто там из наших великих князей?

Глава 38

– Кирилл Владимирович работает в Адмиралтействе, – вспоминаю я, пока Василий изучает донос.

Там не очень много полезной информации, на самом деле. В основном страдания, мол, как же так, член императорской семьи – и продался за банку варенья и корзину печенья. Кроме слова «Адмиралтейство» – ничего ценного, в общем-то. На доказательство не тянет.

Поэтому Степанов и решил разобраться. Сходил туда, расспросил кого-то, добыл чертежи. Но там все равно было недостаточно для обвинения, поэтому он вернулся домой, чтобы обсудить все со мной. Не успел.

Знать бы еще, что за схему он сунул в гроб к Райнеру! Я разбираюсь в этом из рук вон плохо. Споткнулась еще во время совместной работы с Калашниковым. Уверена, тот бы все понял, но отправлять непонятные документы на Дальний Восток как-то далековато.