Железная рука Императора (СИ) - Самтенко Мария - Страница 27

Но кто ж мог знать?!

Возвращаюсь из Зимнего, но оставаться в пустой квартире ужасно не хочется. Поэтому беру все записи по делу и позорно ретируюсь.

Устраиваюсь в кондитерской возле дома, заказываю чашку кофе и пирожное. Для порядка спрашиваю, не вспомнили ли тут что-нибудь насчет Софьи и Марфуши, и официантка меняется в лице.

Ну, ясно. Не вспомнили. Собственно, я и не рассчитывала.

Чуть-чуть отпиваю кофе с сахаром и сливками, отодвигаю чашку на край стола, чтобы не разлить, и разворачиваю листы с записями.

Итак, наша свадьба.

Стычка с Софьей, церковь и клятвы, осторожное счастье в глазах Степанова, крики «горько» и почему-то про медведя в углу, у поцелуев вкус вишневого сока, мы наконец-то вдвоем, пальцы светлости распускают мне волосы, управляющий стучит в дверь, Елисей Иванович шутит про труп…

Нет, это все не то.

Я заставляю себя сосредоточиться на другом. Не на нас. На той хронологии, что мне удалось выстроить, поговорив с великими князьями и с остальными гостями.

Все начинается в Запасном дворце в Царском селе. Софья оказывается там чуть раньше нас со Степановым и занимает пустующую спальню для гостей. Сидит тихо, не привлекая внимания, чуть ли не половину всего мероприятия – до танцев.

Софья знает, что светлость не танцует, и, очевидно, считает, что это удачное время, чтобы поймать его. Для чего – непонятно. Ну, будем считать, она хотела покаяться и сдать ему всю преступную схему, хоть я в это и не верю.

Допустим, она выходит из комнаты и в коридоре встречает Марфушу. Кормилица удивлена и раздосадована. Она уже общалась с Софьей и составила мнение, что та – бывшая любовница Степанова.

Держать язык за зубами кормилица не умеет. Про «любовницу Степанова» тут же становится известно директрисе пансиона, а потом и Славику, который отводит ее в сторону для профилактического втыка. Смущенная директриса уводит близняшек танцевать.

Всю сцену наблюдают не танцующие по причине солидного возраста великие князья. Я это выяснила путем расспросов. Голос у Марфуши громкий, слышно хорошо, но все князья, конечно же, чуть ли не хорошо утверждают, что Степанов не из тех, кто заводит любовниц, и в измышления моей кормилицы никто не поверил.

Именно в этот момент кто-то из князей понимает, что речь идет о Софье, и что она тут, в Запасном дворце. Находит Софью, заманивает ее в подсобное помещение и убивает.

Славик и Марфа тем временем возвращаются к трапезе, но через какое-то время нянька начинает жаловаться на боль в груди и хвататься за сердце.

Так вот, я выяснила: «какое-то время» – это примерно час. Плюс еще минут двадцать брат общался с кормилицей. То есть у убийцы была возможность расправиться с Софьей и подсыпать лекарство Марфуше – если делать все быстро, а не ловить ворон. Впрочем, «благодетелей» двое, так что кормилицей могла заняться жена подозрительного великого князя. Та самая, что встречалась с Софьей в красном платке.

Отравить напиток, на самом деле, не так уж и сложно. Тянуться через весь стол и сыпать лекарство в бокал Марфуши у всех на глазах для этого не обязательно. Можно просто положить отраву себе, а потом подойти, завести беседу, поставив свой бокал на стол рядом с Марфушиным, а забрать в итоге другой. А если учесть, что гости часто берут бокалы в руки и ходят с ними по залу, вполне можно отойти со своим в какой-нибудь безлюдный закуток и все там прекрасно смешать. И да, сердечное – это не цианид, заранее запасаться не нужно.

Вот кто из князей мог это сделать? Да кто угодно. Я всех опросила и выяснила, что они постоянно общались между собой, пили и бродили туда-сюда.

Дмитрия Павловича почти все время видел Андрей Владимирович. Кирилла Владимировича видел сначала Дмитрий Павлович, а потом Андрей Владимирович. Андрея Владимировича видел Кирилл Владимирович.

И даже сейчас, читая с листа, я путаюсь в этих Павловичах и Владимировичах. И еще жены! И Василий! У меня все расписано поминутно, кто и что обсуждал, кто когда отвернулся и повернулся, и во всем этом просто ворох несостыковок. Потому что князья не ходили на свадьбу с блокнотиком и не записывали туда, кто и чем занимался, отбивая минуты для пущей точности.

И кто-то из них явно врет.

Кто-то из них отошел. Сказал, что ненадолго, или не говорил ничего. Джентльмены не уведомляют всех окружающих, что собрались, например, в уборную.

Потом вернулся. Увлеченные беседой князья даже не обратили на это внимание. Или обратили, но прикрывают намеренно. Да мало ли что!

В любом случае, делать нечего. Я слишком устала, чтобы выстраивать логические цепочки, и просто перечитываю одно и то же – до бесконечности.

И кажется, что вот-вот поймаю нужную мысль, но…

– Девушка, можно? Вот, вы спрашивали про бабушку, мы вспомнили про ее забытые вещи.

Поднимаю голову: смущенно улыбающаяся официантка протягивает узелок из платка. Это точно Марфушино, она любила вот так носить барахло. Ужасно непрактично, но кормилице нравилось.

Рассеянно благодарю девушку и разворачиваю пропажу. Внутри пара носовых платков, горсть мелочи, расческа с редкими зубьями, пудреница и пригласительный на нашу свадьбу.

Задумчиво беру его в руки. Странно, я ведь считала, что Софья воспользовалась пригласительным Марфуши. Светлость сказал, что она могла стащить его у кого угодно, но других гостей с пропавшими билетами у нас не было – из «безбилетчиков» охрана запомнила только Марфу. А ведь им специально сказали не пускать тех, кто придет без пригласительного.

Так у кого же Софья-Чацкий позаимствовала пригласительный на нашу свадьбу?

Уж не у тех ли, кто и не собирался туда идти?

Глава 34

Замечательно: стоило Степанову исчезнуть, как я заподозрила его родителей! И пусть скажут спасибо, что только первых, а не весь комплект!

Забрав узелок Марфы, я направляюсь в Михайловский дворец. Если бы дело касалось не великих князей, а кого-то попроще, то, наверно, пошла бы со своими идеями в полицию, но сейчас смысла не вижу. Обычные, рядовые сотрудники, конечно же, не побегут арестовывать их только на основании моих подозрений. А чем больше я трачу времени на сбор доказательств, тем меньше вероятности увидеть Степанова живым.

Если, конечно, он все еще жив.

Я смею надеяться, что да – зачем-то же его увезли, а не пристрелили на месте. Если от светлости ждут информации или каких-то действий, то, зная его характер, им еще долго ждать. Мысль о том, что преступники, скорее всего, не просто ходят вокруг него с уговорами, и неизвестно, в каком он после этого будет состоянии, я старательно отгоняю. Потом, потом! Сначала Михайловский дворец! Я добьюсь встречи с Николаем и Есенией, выскажу им все в лицо и посмотрю на реакцию. Посмеются? Прекрасно. Нападут? Еще лучше!

Это, конечно, могут быть и не они. Но слишком все подозрительно складывается: и платок, и пригласительные, и мотив! На свадьбе Николай с Есений не были, но у них же есть Васенька. Ему пришлось бы потрудиться, чтобы успеть и с Софьей расправиться, и с Марфушей, так на то и расчет!

Я иду по Невскому и прикидываю: допустим, «благодетели» общались с Софьей не слишком часто – в противном случае, они бы узнали о том, что ее чары на нее не подействовали, гораздо раньше. Она говорила им, что все в порядке – она вот-вот станет его женой. А светлость раз – и решил повести под венец меня.

Что делать? Первым делом Софья бежит к «благодетелям» – до Михайловского дворца рукой подать – но получает холодный прием. Приемные родители светлости узнали про свадьбу раньше Чацкого. Да что там, весь Петербург знает, что светлость уходит в род Черкасских, следовательно, становится абсолютно бесполезен для честолюбивых замыслов. Софье недвусмысленно намекают, что все, поезд ушел, и указывают на дверь.

Но девушка уверена, что все еще можно исправить. Она прихватывает плохо лежащий пригласительный и отправляется срывать свадьбу!

Я уверена, что Софья не попросила пригласительный, а именно что стащила, потому что в противном случае ее появление на свадьбе не оказалось бы сюрпризом для «благодетелей». Эта акция с ними явно не согласовывалась. Технически, думаю, это было не так-то сложно – Николай с Есенией явно не собирались бережно вклеивать пригласительный в альбом. Валялся, наверно, где-нибудь среди документов, вот Софья и забрала его. Хотя к светлости она и в стол залезла, не поленилась.