Железная рука Императора (СИ) - Самтенко Мария - Страница 21

Говорить с Кириллом Владимировичем непросто, конечно. Во-первых, еще дома я триста тридцать три раза повторяла, что великих князей надо титуловать «Ваше Императорское Высочество», пока не запомнила. Наблюдающий за этим Степанов очень смеялся, объясняя, для чего в титуле нужно смущающее меня слово «императорское». Казалось бы, такое обращение только для самого императора, но нет! Нет! А ведь еще существуют князья императорской крови, там тоже свои особенности. Определенно, когда я наносила визиты вместе со Степановым, было проще, в том числе психологически. Но ничего, привыкну.

Во-вторых, великие князья у нас – люди старой закалки. Императору нет еще сорока, и с ним в этом плане было проще. Да и он в целом требует, чтобы люди рядом с ним занимались делом, а не думали только о церемониях. А здесь нужно обращаться подчеркнуто-вежливо и уважительно, с соблюдением этикета. Конкретно Кирилл Владимирович, кстати, в этом плане не требует особых церемоний. Чуть-чуть морщила нос его супруга, но не сильнее, чем Есения.

В-третьих, я согласна далеко не со всем, что говорит великий князь. И доносить свою позицию нужно так, чтобы это не входило в противоречие с пунктом номер два. Провинциалка – это еще ладно, но мне совершенно не хочется прослыть после этих визитов трамвайной хамкой.

В-четвертых, нельзя слишком увлекаться собственно Порт-Артуром и забывать, что цель этого всего – добыть информацию о возможном участии великого князя в заговоре. Вот захотел, допустим, Кирилл Владимирович оказаться на троне, или засунуть туда сына от брака с Викторией Мелитой. И начали они плести интриги, воспользовавшись тем, что на Степанова постоянно покушаются.

Кстати, не хочу сглазить, но такого давненько не было. С весны, можно сказать, с Горячего Ключа – история с Бирском, Райнером и Распутиным не в счет. Интересно, это связано с тем, что от него наконец отвязались? По линии наследника престола это понятно, а народовольцы? Или император оказался прав в своих подозрениях, и их главарем действительно был Распутин? А теперь, после его смерти, народовольцы заняты переделом власти? Впрочем, светлость рассказывал, что и раньше на него в среднем было по два покушения в год, редко чаще. В любом случае, расслабляться рано.

Три часа проходит за разговорами с Кириллом Владимирович: Виктория Мелита, Порт-Артур, Цусима, наша свадьба. Складывается впечатление, что кроме службы во флоте и путешествий по Европе вместе с женой, его мало что интересует – даже работа в Адмиралтействе в последние восемь лет вызывает у него только скуку.

Из полезного: великий князь вспоминает тот самый разговор с сожалениями насчет невесты, про который упоминал Василий. Только говорили об этом великий князь Андрей Владимирович и великий князь Дмитрий Павлович, сам Кирилл Владимирович просто сидел рядом и слушал молча. В ходе обсуждения я получаю ворох информации о сплетнях и перемещениях на свадьбе, чтобы потом аккуратно записывать все это в хронологическом порядке. У этих родственников, кстати, обходится без фотоальбомов.

Честно говоря, я даже не знаю. Ничего подозрительного я пока не увидела, кроме любви к японцам, что довольно странно. Я планирую пообщаться с Дмитрием Павловичем и Андреем Владимировичем – может, с ними повезет больше.

Глава 25

Великий князь Дмитрий Павлович лихо попадает в список моих подозреваемых, а потом со свистом оттуда вылетает!

Он тоже двоюродный брат Николая Второго, родился в тысяча восемьсот девяносто первом году, и сейчас ему нет и пятидесяти. Высокий, стройный, с тонкими чертами лица, выразительными глазами и не менее выразительными синяками под ними, и выглядит для своих лет очень даже неплохо! Глядя на холеную физиономию великого князя, я даже ловлю себя на мысли схватить Степанова и тоже намазать кремом. Только я знаю, что светлость не дастся. Вот ноги ему можно мазать – я так делаю иногда, когда хочу позаботиться. И то светлость к моей заботе далеко не с первого раза привык.

А не подходит Дмитрий Павлович под мои планы в основном потому, что все, видевшие «благодетелей» Софьи, описывали их как «пожилую семейную пару». Жене Дмитрия Павловича, Одри Эмери, сейчас всего тридцать три года! Только если заматываться в платок и наносить три слоя грима в качестве конспирации. Мелькает мысль, а не могла быть «благодетельницей» старшая сестра Дмитрия, Мария, но она сейчас, кажется, вообще не в России. На нашей свадьбе ее точно не было.

Так что мы мило обсуждаем политику и исторические события почти двадцатилетней давности.

Итак, в нашем мире Дмитрий Павлович участвовал в убийстве Григория Распутина. Тогда великому князю было двадцать пять, что ли, лет. Несмотря на сложное детство – его с сестрой отдали на воспитание в другую семью – он вырос повесой и дамским угодником. Веселым, жизнерадостным, приятным в общении, но, к сожалению, почти не приспособленным к труду, государственной или военной службе! Нет, ну в армии он, конечно, побывал, но ничем особо не отличился.

Что в моем старом мире, что в этом его уговорили участвовать в заговоре старшие товарищи: Феликс Юсупов и еще парочка уже забытых мною фамилий. В этом мире ограничилось покушением, и да, великий князь тоже получил выволочку, а в наказание его отправили на персидский фронт.

Впрочем, после смерти Николая Второго Дмитрий Павлович вернулся, остепенился и женился на дочери американского миллиардера, Одри Эмери. Теперь семейная пара живет в Петербурге и растит сына.

Про Распутина великий князь до сих пор рассказывает с легким отвращением. Говорит: он дошел до того, чтобы влиять на назначение министров. И все близкие Николая Второго, кроме царицы, Григория Ефимовича ненавидели. Все знали, что он – сильный ментальный маг, но никто не мог доказать, что его магия воздействовала на царя, а сам Николай Второй никого не слушал. Тем временем волнения начались и в народе, следовало действовать решительно.

– Вы не знаете, какое там было страшное время! – рассказывает великий князь за чашкой чай. – А еще и война! В Петрограде случился голод, начались волнения, а Никки… Его Императорского Величества и нет в городе, он в Ставке, в Могилеве! Его поезд едва успел пробиться сюда, порядок навели чудом!

– Но постойте, Ваше Императорское Высочество, Распутина же убили… пытались убить в декабре тысяча девятьсот шестнадцатого года, – осторожно говорю я. – А волнения из-за голода и этих товарищей, мечтающих сформировать Временное правительство, случились в феврале семнадцатого.

– Ах, декабрь, февраль, какая теперь разница? – закатывает глаза великий князь. – Мне никогда не было дела до политики. Вы лучше мужа своего поспрашивайте. А, он тогда был почти ребенком? Ну, так найдите кого постарше.

– А что насчет Распутина? Мне очень любопытно, Ваше Императорское Высочество.

– Что! Меня подбил этот дьявол, Феликс Юсупов! Не знаю, как я позволил себя уговорить. Там были я, Владимир Пуришкевич, он еще привел с собой доктора Лазаверта, еще Сухотин и Юсупов с Освальдом Райнером. И знаете, что? Когда все сорвалось, Юсупов выставил меня виноватым, а сам остался в стороне! Якобы мы все пришли к нему в дом, чтобы напасть на его гостя! И что, я – в опале, а они с Распутиным – лучшие друзья!

– Ужасно, – говорю я со знанием дела.

Потому что впечатления от старца у меня вполне однозначные. Распутин, Юсупов, Райнер, бесконечная белизна замерзшего Финского залива, ледяное упрямство в глазах Степанова – на мой взгляд, Григорий Ефимович и без того прожил слишком долго!

Кроме несложившегося убийства Распутина, великого князя еще подбивали участвовать в заговоре против Николая Второго. Это была та самая «фронда обиженных» – и Дмитрий Павлович единственный говорит об этом открыто.

Мы еще немного беседуем про Распутина, потом про Дмитрия Павловича и его семейные дела, и наконец про мою свадьбу. Вот тут они с женой – та как раз пришла из парикмахерской – дают втрое больше информации, чем все остальные. Но это, конечно, не «мы видели, как такие-то общались в коридоре с сомнительной девицей, и за этим наблюдала ваша Марфуша», а просто сплетни и слухи.