Железная рука Императора (СИ) - Самтенко Мария - Страница 2

В основном, конечно, с его, потому что далеко не все мои знакомые смогли приехать из Горячего Ключа. Я звала, может, человек пять, но доехали лишь Елисей Иванович с дочкой и Никитушка Боровицкий с сестрой. Не то чтобы мы со светлостью так сильно хотели видеть на свадьбе моего бывшего жениха, но Славик очень просил, и я уступила по принципу «сгорел сарай – гори и хата». Перед этим я согласилась не вышвыривать с собственной свадьбы приехавшую в Петербург Марфушу, ругаться с братом из-за Боровицкого было бы слишком мелочно.

Мои маленькие сестренки, приехавшие из Ростова вместе с директрисой пансиона, не знают про ситуацию с Марфой, и я скрепя сердце признала правоту Славика: после осуждения Реметова для них это может быть слишком. Лучше пока их поберечь. То же сказала и директриса: девочек лучше пока не трогать. Мою идею забрать близняшек домой, кстати, все трое и в прошлый раз восприняли в штыки, и в этот не забыли повторить. Что ж, меня это тоже пока устраивает.

Банкет проходит спокойно.

Первыми слово берут приемные родители светлости: Александр Константинович и Елизавета Васильевна. Это его любимые, те, что чаще всего были рядом. А вообще, приемных семей у него целых три «комплекта». Но тут только два: одна пожилая пара от посещения торжества отказалась и ограничились тем, что прислала денег.

«Пожертвую в синаногу», – шипел светлость, рассматривая конверт с чеком и вежливым письмом. – «Вы видели, что они пишут?! Юбилей Васи важнее, потому что он, простите, случается реже, чем мои свадьбы!».

Забавно, что молочный брат «Васенька» сейчас как раз тут, потому что день рождения у него завтра. А вот родители не явились, боятся устать и не выспаться. И я стискиваю пальцы Степанова, когда он выслушивает поздравления от этого Васи, изо всех сил стараясь держать лицо.

После родни светлости к поздравлениям приступает моя – и тут уже наступает его очередь держать меня за руку и успокаивать. Потому что Марфуша толкает целую речь про мое детство и то, как она желает мне счастья и планирует помогать по мере сил. Учитывая, что предыдущая «помощь» едва не стоила жизни и мне, и Славику, и Степанову, слушать ее тяжело: очень хочется встать и стукнуть.

Я терплю, стиснув зубы, жалею, что поддалась на уговоры брата, и напоминаю себе, что после свадьбы старая нянька вернется в Бирск к любимой козе. Светлость опускает руку под стол, незаметно гладит меня по ноге, это хоть чуть-чуть успокаивает. Я даже нахожу в себе силы встать и поблагодарить Марфушу за поздравления.

И снова поздравления, пожелания и подарки. Губы горят от поцелуев, потому что кто-то постоянно орет «Горько!» и иногда даже про медведя в углу. На это тоже нужно что-то отвечать, но я путаюсь, и светлость смеется, привлекая к себе.

Время летит.

Есть нам некогда. У поцелуев вкус вишневого сока – светлость избегает алкоголя по состоянию здоровья, и вместо спиртного у нас компот. Мне изредка пытаются сунуть в руки бокал с шампанским, но я отказываюсь из солидарности. Пьяная невеста и трезвый жених – куда это годится?

И я, конечно, жду не дождусь, когда мы отделаемся от всех гостей. Первая ночь со Степановым прошла, когда мы расписались. Подумалось: мало ли, что будет дальше? Я потянулась за лаской, когда мы остались наедине. Светлость был осторожен и деликатен. И все бы ничего, не вздумай он спросить, была ли я с кем-нибудь до него или нет! Странно спрашивать про чужую невинность после четырех браков, но дело оказалось не в этом. Степанова волновало, что, если мне станет больно, а он не почувствует.

Не важно!

Штирлиц еще никогда не был так близко к провалу!

Я лежала в постели у светлости обнаженной и спешно соображала, что же тут отвечать. Воспоминания старой Ольги не касались особо личных аспектов, и я не могла исключать, что бывшая хозяйка моего тела не успела отдаться, к примеру, Аладьеву. Сходить к врачу не подумала, и не говорить же сейчас «я не знаю»!

К счастью, отвечать не потребовалось. Светлость сделал выводы. Он был осторожен, и я почти не почувствовала боли.

Потом пауза в несколько дней, и сегодня я планирую продолжать.

Когда поздравления наконец-то заканчиваются, гости расходятся танцевать. Первый танец вообще-то был с нас, но я честно призналась, что не умею, и светлость с облегчением выкинул его из программы.

Понаблюдав за танцующими, мы тихо уходим. Остаемся в комнате, падаем на постель, и я прижимаюсь к светлости. Не раздеваясь – мы слишком устали.

Какое-то время мы просто обсуждаем прошедшую церемонию: кто что говорил и дарил, и как жаль, что нельзя было выгнать этого и того.

Наконец я набираюсь сил дойти до туалетного столика и хотя бы расплести волосы – перед венчанием мне их убрали.

Степанов тем временем пересказывает разговор с охраной:

– Про Софью никто ничего не слышал, я специально сходил и уточнил. Зато охрана задержали одного народовольца с зажигательной смесью.

Светлость тоже встает, подходит ко мне со спины и тянется к моей прическе. Вытаскивает шпильки, распускает косы.

– А вы уже обиделись на невнимание с их стороны, – улыбаюсь я, чуть откидывая голову, чтобы ему было удобнее.

– Не настолько, чтобы посылать жалобу.

Светлость вытаскивает последние шпильки, расплетает мне волосы, отводит за спину, обнажая шею, целует…

И мы оба вздрагиваем от настойчивого стука в дверь:

– Михаил Александрович, Ольга Николаевна, – судя по голосу, это управляющий Запасного дворца. – Мы не хотим вас беспокоить, но у нас тут двое гостей… э-э-э… немного… то есть совсем…

– Трупы! – рявкает Елисей Иванович. – Два трупа: висельник и инфаркт! Надеюсь, вы успели хоть чуть-чуть насладиться семейной жизнью! Потому что я вызвал полицию!

Глава 1

Два трупа! Инфаркт и висельник!

Секунду мы со светлостью смотрим друг на друга, потом отворачиваемся и начинаем нервно смеяться.

– Господи, Ольга Николаевна, да кому ж там приспичило-то?

– Вот именно! Не могли до утра подождать?

Светлость подает руку, я встаю, одергиваю подол свадебного платья и с досадой думаю, что мы даже не начали раздеваться! Только волосы распустила, и все. Вот что с ними делать, заплетать? Решаю пока оставить как есть.

За дверью спальни нас уже поджидает молодой управляющий дворца. Я не совсем уверена, что это точное название должности, но функционал у него именно такой. На вид ему лет тридцать, и, кажется, все это время он жил в уютной глуши без каких-то происшествий. Днем строгий, тщательно подогнанный по фигуре сюртук хоть как-то добавлял управляющему серьезности, но сейчас на длинном нервном лице читается все, что он думает про нашу свадьбу и нас.

Стоящий рядом Елисей Иванович усмехается в усы и протягивает руку Степанову:

– Спасибо, что не стали проводить свадьбу у нас в Горячем Ключе!

Светлость смеется, пожимает протянутую ладонь и спрашивает, кто ж это там погиб-то. И так невовремя! Это гости? Или кто-то со стороны? Ничего исключать нельзя!

Я ловлю себя на мысли, что нам с ним пока сложно осознать случившееся. И не предположить даже, кто. Народу на свадьбе слишком много, тут хоть играй в угадайку!

– Мужайтесь, Ольга Николаевна, – Елисей Иванович мрачнеет, а на лице управляющего проступает смущение. – Инфаркт был у вашей Марфы, она сейчас в одной из гостевых комнат вместе с врачом. Ей стало плохо, но она до последнего просила не говорить вам. Десять минут назад врач констатировал смерть.

Марфуша?!

Я стискиваю зубы, чтобы не выругаться при посторонних. Вот как же ее угораздило! Светлость шагает ко мне, бережно обнимает:

– Ох, Оленька, ну что же это…

– Да дура она, дура, – с досадой говорю я, прижимаясь носом к его пиджаку. – Я же вообще ее звать не хотела! И что вы думаете? Приехала на свою голову!

Помню, Славику было велено не говорить Марфу про дату свадьбы. Он просто должен был уехать в Петербург, сообщив кормилице, что поехал ко мне и светлости. Но оказалось, что она купила билет на поезд и увязалась с ним. Брат хоть и возмужал за последние полгода, отбиться от старой няньки не смог – не хватило твердости. А в вагоне она его еще обработала на тему «воссоединения семьи», и этой идеей уже загорелся сам брат.