На задворках Империи (СИ) - Самтенко Мария - Страница 47

Герасим, сопя, подходит и становится рядом, а я ощущаю ворох быстрых, легких прикосновений светлости: еще раз пощупать пульс, поправить платье, убрать с лица волосы.

Стараюсь не шевелиться. Пока горе-охранничек думает, что я без сознания, есть шанс что-то сделать. Но что? Река далеко, я зову – бесполезно. Мой дар еще не может пробиться сквозь слой породы с девятиэтажный дом толщиной. А если вскочить и попытаться отобрать пистолет, то нужно учитывать силу и габариты Герасима. А эта скотина, увы, что по весу, что по объему как мы вдвоем со Степановым. И со скоростью реакции у него все прекрасно. Решаю пока затаиться и ждать.

Горе-охранник мнется рядом и скомканно, рвано роняет слова:

– Ну все, ваша светлость. Вы безоружны, без дара. Я знаю вас и пределы ваших способностей. По льду после вчерашнего вам еще два дня восстанавливаться. А электричество все ушло на Ольгу Николаевну.

Ну вот, Герасим сам это подтвердил. Его подельник специально метил в меня, чтобы вынудить светлость использовать дар.

– Мы знаем пределы ваших возможностей, – бубнит охранник как по бумажке. – После выгорания вы не способны на большее, а то поджарили бы меня, а не слушали. Дергаться бесполезно, бежать вы тоже не сможете. Не с вашей ногой. Дернетесь – застрелю…

– Герасим, давай по делу, – вздыхает Степанов. – И не смотри на меня так, словно эти слова тоже должен был сказать Вася, а я его пристрелил. Что тебе нужно? Убить меня?

Охранник снова сопит. Я слышу, насколько ему не нравится эта беседа.

– Я хочу, чтобы вы встали, взяли Ольгу Николаевну на руки и отнесли в беседку, – говорит он наконец. – Она стройная, вы донесете.

Беседка? Зачем Герасиму вести нас туда? Хочет скинуть со скалы Петушок? Было бы неплохо, но что-то я сомневаюсь, что он всерьез рассчитывает утопить мага воды. Или рассчитывает на то, что я без сознания?

Я чувствую, как светлость поднимает меня, прижимает к себе. И говорит, спокойно и как-то по-деловому:

– А если оставить Ольгу в покое? Она же почти ничего не видела.

В его голосе нет мольбы. Как нет ни холода, ни тепла. Словно Герасим уже не заслуживает ни того, ни другого.

– Не выйдет, простите, – к охраннику возвращается тень смущения. – Мы обсудили это и решили, что Ольга Николаевна все равно не отвяжется, будет копаться. Пожалуйста, ваша светлость, не спорьте и несите ее к беседке.

Степанов больше не спорит, не уговаривает. Мне очень хочется шевельнуться, прижаться к нему, дать понять, что я очнулась, только нельзя – вдруг это заметит не только светлость, но и Герасим?

Остается только тянуться – к воде, к такой далекой воде.

Или сюда, вода! Где же ты?

Я знаю, что настоящий, обученный маг возьмет воду отовсюду, даже из воздуха. Сила-то есть, но как это делать? Технически? Да, я училась, но все же не охватить, и пока я могу только звать…

И не вздрогнуть, почувствовав отклик воды где-то внизу. Есть! А теперь ко мне, поднимайся! Быстрее, пока мы не…

… дошли.

– Положите Ольгу Николаевну в беседку. На пол или на скамейку, как нравится. И не смотрите на меня так. Я не предатель, просто работаю не на вас.

Герасим определенно прогрессирует: вот уже выдал почти афоризм. Еще немного, и наскребет на злодейскую речь, как в кино.

– То есть после всего этого ты еще и недоволен, что я не так на тебя смотрю?

Степанов осторожно устраивает меня на скамейке. Гладит по волосам – а потом Герасим требует подойти.

Ждать дальше бессмысленно. Я снова обращаюсь к воде: ну где ты, где ты? Она приближается постепенно, тянется ко мне, только не пойму, откуда и сколько ей еще нужно времени. Неважно! Тянуть время, а потом достать Герасима и смыть с проклятой скалы.

Я открываю глаза, сползаю со скамейки – на каждое движение мышцы откликаются болью, но мне плевать – и осторожно выглядываю из беседки.

Светлость стоит с поднятыми руками, напротив – Герасим с пистолетом.

– Все? Попрощались?

Степанов кивает.

Я снова зову воду – ползи быстрее! – но она еще слишком, слишком далеко.

Глава 57

– А теперь, ваша светлость, вам нужно будет спрыгнуть с этой скалы. То, что вы пристрелили Васю, немного все осложняет, придется выкручиваться. Допустим, Ольга Николаевна заманила вас сюда, столкнула в реку, но вы успели ударить ее током. Вася бросился на помощь, она застрелила его из вашего пистолета, и мне пришлось ее ликвидировать.

– Ты же понимаешь, что этот план рассчитан на идиотов?

– Это не ваша забота. Давайте так! Дернетесь – и я застрелю вас, а Ольге Николаевне залью в горло расплавленный свинец. Я смогу. Спрыгнете – я убью ее быстро и без страданий.

Светлость молча шагает вперед, Герасим чуть отступает, сохраняя дистанцию… и вдруг распахивает глаза, отшатывается и жмет на курок.

Осечка!

Я вижу блеск льда на дуле, лед ползет вверх по руке, и Герасим с руганью отшвыривает пистолет. А в следующую секунду ему в лицо летит ворох пурги.

Вскакиваю на ноги – смысла скрываться нет. Но это уже никого не волнует: Герасим становится в боевую стойку, отбивая атаку светлости. Я вижу, как лицо телохранителя наливается кровью, а потом пистолет взмывает в воздух и…

Плавится, разбрызгивается, превращаясь в металл. Разлетается вокруг защитной полусферой, принимает на себя вспышки молний.

Герасим может не нападать, только держать оборону – ждать, когда светлость выдохнется. Насколько хватит его последней попытки сопротивляться?

Я снова тянусь к воде – почему ее нет? – и понимаю, что откликнулась не река.

Нет, это не вода из Псекупса, это та самая сероводородная минералка. Когда-то инженер Конради поднял уровень излива воды и проложил желоба, и теперь вода поднимается по ним – а там, где нет желобов, делает трещины. Упрямо рвется ко мне сквозь толщу горы.

Там, впереди, Степанов с Герасимом: метель с грозой и огненное кольцо металла. Не рассмотреть уже ни светлости, ни охранника – шквал белого, искрящегося молниями, и шквал желто-оранжевого. Кто пересилит? Кто сломается первым? Светлость не экономит, выплескивает все силы до капли, но этого, боюсь, не будет достаточно…

Пока нет воды.

– Держитесь! – кричу я ему. – Держитесь, я сейчас!..

Вода рвется ко мне сквозь породу, находит тончайшие щели, но медленнее – здесь же нет труб, и нужно искать проход прямо в горе.

– Почему вы не сдохли?! – отвечает Герасим. – Откуда вы такая взялись?!

– Ты хочешь об этом поговорить?!

А светлость молчит, бережет дыханье, отчаянно ищет прореху в чужой броне. Минута, вторая, третья…

Я уже чувствую минералку в каком-то метре, и нужно совсем чуть-чуть… но белая искрящаяся полусфера вдруг разлетается в клочья, а Степанова отбрасывает на два метра. Герасим на миг теряется, но потом снова идет в наступление.

А светлость лежит неподвижно, и его бледное лицо снова залито кровью.

Бросаюсь к нему, падаю на колени и прижимаюсь, пытаясь закрыть:

– Ты его не тронешь!..

Герасим уже совсем рядом, и я пытаюсь позвать, дотянуться хоть до чего-то…

Мир застывает, как в янтаре.

Беседка взлетает в воздух, ее буквально сносит мощным фонтаном. Струя минеральной воды изгибается, сбивает Герасима с ног и напрочь сносит потрепанную в схватке со светлостью защиту. Я делаю водный конус, как тогда, на дуэли с Боровицким, и булькающий Герасим скрывается под толщей воды.

В нос запоздало бьет запах сероводорода.

Охранник пытается выбраться из конуса, но я лишь усиливаю нажим. Сколько тебе, сволочь, еще надо минеральной воды?!

Светлость вздрагивает, распахивает глаза, и на Герасима мне становится наплевать, потому я слишком хорошо знаю и этот остановившийся взгляд, и эти заострившиеся черты, и…

– Пожалуйста, ваша светлость!..

Я хочу рыдать, первый раз в этом мире, но бултыхающийся в минералке охранник ни за что этого не увидит. И я не знаю, что с этим делать, и как лечить то, что с даром – в голову приходит только попробовать напоить светлость минералкой из горсти. Он не пьет, но я смываю кровь с лица, а потом просто сижу и бессмысленно держу его за руку. И не отвожу взгляд.