На задворках Империи (СИ) - Самтенко Мария - Страница 25

Единственное неудобство – знакомые попадаются. Кроме Славика, который знает, где меня искать, мимо прошел спешащий на работу Елисей Иванович, и еще, кажется, мелькнуло недовольное лицо Петра Петровича. Но уходить куда-то не вариант, я уже пообещала Федору Брониславовичу оставаться тут, чтобы он забежал ко мне в свой обеденный перерыв.

Потом меня находит Вася, охранник Степанова. Подходит, рассказывает, что гулял после завтрака и заметил знакомую фигуру.

– Как самочувствие его светлости? – спрашиваю я, не особо рассчитывая на ответ.

– Гораздо лучше, – внезапно отвечает Вася, и на его лице появляется улыбка. – Вы еще тут, не уходите? Я ему передам, вдруг захочет прийти.

Светлость действительно появляется – примерно через час. Я за это время успеваю еще раз десять сделать эту проклятую водяную стену, представить себя горным ручьем и еще невесть чем и окончательно измучиться. Сил на эти тренировки уходит ужасно много.

Когда Степанов подходит, у меня как раз падает очередная бесполезная водяная стена.

– Дуэль? – спрашивает светлость. – А когда? Надеюсь, не завтра, у меня важная поездка.

– Завтра в полдень. Как вы поняли?

– Я же знаю, как выглядят дуэли стихийников.

Степанов улыбается. Он как обычно с тростью и в полосатой пижаме, но выглядит лучше, чем в прошлый раз, под капельницей. Я решаю сделать небольшой перерыв в тренировках – да и позориться, если честно, не хочется – и спрашиваю, а какой же дар у Степанова. Если, конечно, про это можно спрашивать.

– Электричество, – спокойно отвечает светлость. – Дар слабый и довольно прихотливый, так что я предпочитаю стреляться.

– Знаете, я бы тоже лучше стрелялась, – с досадой говорю я. – Но тут началось: вы дама, с дамами не стреляются!..

– Совершенно верно, это позор. Хуже только дать даме в морду. И кто же вас вызвал? Я ни за что не поверю, что вы бегаете по дуэлям спустя два дня после подтверждения дара по своей инициативе.

– Кто, кто, главный ябеда в Горячем Ключе! Но ладно, вызвал и вызвал. Ваша светлость, раз уж вы тут, а можно спросить…

И я задаю вопрос про теракт. Очень любопытно, что там можно делать с даром управления электричеством, да еще и так, чтобы выгореть.

Улыбка светлости становится чуть печальной. Вижу, что говорить на эту тему для него неприятно. Но потом он, очевидно, решает, что отшивать меня будет невежливо, и отвечает:

– Вам знакомо такое понятие как «дефибрилляция»? Ее стали широко применять в медицине после исследований Жана-Луи Прево и Фредерика Баттели в тысяча восемьсот девяносто девятом году. Знаете, Прево очень повезло с ассистентом: Баттели считался сильнейшим электромагом поколения. У нас в стране этим занимается Лина Соломоновна Штерн, она добилась значительных успехов.

Киваю. Смутно припоминаю, что в нашем мире дефибрилляцию стали использовать в лечении позже. Там вроде были какие-то проблемы с получением тока нужного напряжения. А в этом мире таких проблем, очевидно, не возникло.

– Рад, что вам не нужно объяснять, что это такое, а то я не очень люблю вспоминать университетские лекции. Если коротко: дефибрилляция применяется вовсе не так широко, как это выглядит в бульварных романах. Я иногда читаю детективы про Ната Пинкертона, и там ее используют чуть ли не при полностью прекратившейся электрической активности сердца. Это бесполезно. Основное показание – это фибрилляция, то есть хаотичное сокращение желудочков. Один короткий электрический импульс определенной мощности может помочь. Последние тридцать лет этому обучают всех электромагов независимо от силы дара. Это к вопросу, чем я там занимался.

Степанов продолжает рассказывать: тогда, после взрыва террористы распылили отравляющий газ. Одним из его эффектов как раз и была кардиотоксичность: у пострадавших нарушался сердечный ритм. Врачей было слишком мало, пришлось задействовать всех имеющихся магов – но и их не хватало. Степанову несли пострадавших, пока он не потерял сознание. Очнулся уже в больнице.

– Я тогда несколько недель вообще не мог использовать дар. Да и сейчас приходится делать паузы. Но, знаете, тогда обстановка не располагала к тому, чтобы беречься. И без того были люди, которым никто не успел помочь. У меня, например, там остались друзья и два прошлых охранника. Ну что, Ольга Николаевна, я удовлетворил ваше любопытство? – светлость улыбается мягко и печально. – Тогда я, пожалуй, оставлю вас. Ненадолго. Мне нужно сходить в лечебницу. Вы же никуда не уйдете в ближайший час? Отлично.

Светлость уходит, и я снова поворачиваюсь к реке. Перерыв окончен, пора возвращаться к тренировкам.

Так, что же там надо? Почувствовать себя гибкой и изменчивой, как вода? Проклятая водная стена, куда ты опять падаешь?!

Вот и как там должно быть?

«Прими воду, Ольга».

«И ощути себя водой».

Попробовать, что ли, набрать не из речки, а из источника с сероводородом?

Глава 31

Сероводородный источник помогает, но не до конца. Держать водную стену удается целых двадцать секунд, но этого все равно мало. К тому же я вспоминаю, что сероводород взрывоопасен. Хоть он и растворен в воде, еще неизвестно, что произойдет от их прекрасной встречи с огненной стеной Боровицкого. Норма по взрывам на этот месяц и без того выполнена.

Федор Брониславович прибегает с обеденного перерыва, но всего на двадцать минут: задержался, проверяя работы гимназистов. Идея с сероводородом ему нравится, но в целом репетитор считает, что для водного мага состав стихии не должен иметь значения.

А потом снова начинается: как у тебя с ощущением себя текущей струей?

Под конец обеда урок превращается в открытый: на горизонте опять появляется Степанов. И не с пустыми руками, а с каким-то свертком. Стоит, наблюдает за уроком – словно бы с легким неодобрением – и подходит ближе, стоит Федору Брониславовичу выдать мне последнее напутствие насчет дара воды и умчаться в гимназию.

– Ольга Николаевна, это вам. Небольшой сувенир на память.

Ну надо же! Пистолет фирмы «Браунинг» в коробке, новый или почти новый, коробка патронов и дарственная, написанная от руки! Боюсь представить, какого же мнения обо мне светлость, с такими-то подарками!

Но приятно. Очень приятно. Я только сейчас понимаю, как страшно соскучилась по огнестрельному оружию. Это была неотъемлемая часть моей прошлой жизни.

– Спасибо, я очень хоте…

Так, стоп! Для местной Ольги такое поведение нетипично!

Взгляд Степанова не меняется, там та же симпатия и искреннее расположение, но мало ли что! Решит навести справки, и привет! Наверно, я зря сказала, что предпочла бы стреляться, а не драться на дуэли с помощью дара! Любой нормальный человек задастся вопросом, с чего бы? Для девушки это как минимум странно!

Неловкая пауза длится всего секунду, а потом в голове вспыхивает воспоминание.

– Знаете, у княгини… то есть, у моей мамы, был «Кольт». Она носила его с собой, а когда ложилась спать, то укладывала на туалетный столик. Мама не разрешала нам с сестрами его трогать, говорила, что это опасно, но нам очень хотелось. А однажды, когда я была маленькой, мама привела любовника, он случайно столкнул столик, а пистолет оказался заряжен. Ну, мама всегда хранила его заряженным, пусть это и небезопасно. Но что там было! Пистолет выстрелил, Марфуша решила, что дома убийцы и побежала нас прятать, а мамин любовник перепугался и удрал из усадьбы через окно. Он подумал, что это вернулся Реметов. Они с мамой еще не были женаты, но уже собирались.

– Ужасно, – смеется светлость. – Не представляю, зачем нужны такие слабонервные любовники!

«Слабонервные», как же. На лице светлости крупными буквами написано неодобрение любовников вообще. Да и я тоже как-то не в восторге от внезапной неверности княгини. Кстати, надо будет найти этого загадочного любовника, раз уж он так удачно вспомнился, и проверить его на причастность к подозрительным смертям.

– Когда мама умерла, Реметов положил этот «Кольт» к ней в гроб. Я тоже хотела себе оружие, но как-то не получалось, не до того было. Спасибо вам.