Отвар от токсикоза или яд для дракона (СИ) - Сант Аллу - Страница 5

Я моргнула.

— Простите, что?

— Это… это случилось! — Он уже пытался подняться, всё ещё пошатываясь, но с каким-то торжественным видом. — Это ты. Истинная.

— Истинная чего? — я отступила на шаг. Ещё мне психов, которые огнём плеваться могут, не хватало!

Глава 4.Удар магии с обраткой

Фарим Веллор

Если бы кто-нибудь сказал мне ещё вчера, что я с радостью приму отравление, дурман, резь в желудке и три проклятых горошины чёрного перца, я бы, не задумываясь, отправил этого оракула в ближайшее ущелье. Без церемоний. Я Веллор, потомок Огненной Линии, последний из рода, наследник древнего огня — и я не привык страдать. Я привык управлять, приказывать, жечь — и добиваться. Но сейчас я лежал на полу, пронзённый не болью, не ядом и не злостью, а чем-то, что походило на откровение.

Она.

Вот она. Беременная. От меня.

Я чувствовал это — не умом, не кожей, не остатками рассудка, а на уровне крови, на уровне магии, той самой, что закручена в генах каждого дракона, как огонь в сердце вулкана. Это была не иллюзия, не случайность, не игра гормонов. Магия во мне отзывалась на неё так, как не отзывалась ни на одну женщину до этого. Я не помнил ее имени. Я не помнил, что именно у нас тогда случилось — если быть честным, я вообще не помнил лица той служанки, у которой были мягкие руки и глаза, полные стыда и дерзости. Ну то есть, понятно, то именно тогда было между нами, раз она все же забеременела, но подробности и детали в моей голове не отложились. Но сейчас, глядя на её живот, на этот удивительный, невероятный живот, я знал точно: это мой ребёнок. Мой единственный шанс на продолжение рода.

Меня несло. В прямом смысле. Живот продолжал крутить, будто внутри у меня танцевали гарпии, перемешанные с крысами и чьим-то проклятием. Этот перец, который она заставила меня проглотить таким видом, будто вручала эликсир бессмертия, был последней каплей. Я-то думал, что у меня и так предел — после этой серой похлёбки, которая шевелилась в ложке и пахла так, будто её варили в старом сапоге. Но нет. Перец оказался вишенкой на торте агонии. Я вдохнул — и выдохнул огнём. Настоящим. На мгновение мне стало легче, будто боль вытянуло наружу вместе с пламенем, но потом снова пришёл спазм — медленный, вязкий, отвратительно живой.

Я закрыл глаза. Не от слабости. От... переполненности. Эмоциями, болью, огнём — всем. Меня трясло. Я, который мог одним взмахом крыла поднять в небо армию, сейчас лежал на грязном полу, среди сломанных скамей и мокрых тряпок, и думал о том, что эта женщина — мать моего ребёнка.

Я даже не знал, что сильнее — радость или страх. Потому что радость была настоящей, первобытной, торжествующей. Я хотел зареветь, как дракон на вершине скалы. Я хотел схватить её на руки и утащить в замок. Я хотел, чтобы все враги, завидев её, падали ниц, потому что она — носительница моей линии, будущего Веллора. Но вместе с этим...

А вдруг это ошибка? А вдруг всё это сон? А вдруг, как это бывало, магия просто играет, тянется к ложной искре? Но нет. Нет. Не в этот раз. Я чувствовал. Чувствовал с той же уверенностью, с какой чувствую, когда воздух перед грозой становится горячим.

Я открыл глаза. Она стояла рядом, немного прищурившись, с выражением лица, которое я сразу окрестил «женская недоверчивость». Будто собиралась не обнять, а выдать еще какое-то варево. Или обвинитьнепонятно в чем, странно на самом деле, передо мной была молодая девушка, но в ее глазах я сейчас видел мудрость, опыт и упрямство старухи и меня это совсем не радовало.

— Это ты, — повторил я, уже тише. — Это действительно ты.

Она снова отшатнулась на шаг, моргнула и выдала:

— Истинная чего?

Я бы рассмеялся, если бы не боялся, что смех спровоцирует новый приступ огненного извержения. Честно говоря, оно всё ещё стояло в горле. Не удивлюсь, если этот злосчастный перец оставил там ожог — но кто я такой, чтобы жаловаться? Да я готов питаться этим перцем до конца дней, если это обеспечит мне ребёнка.

— Моя истинная. Мать моего наследника. Единственная. — Голос дрогнул. Я этого не планировал. Но сказал вслух.

— Ты должна немедленно отправиться со мной, — добавил я, пытаясь подняться с пола с таким достоинством, на какое был способен после отравления и позора с перцем. — Мы не можем оставаться здесь. Ты носишь моего ребёнка, а значит — ты под защитой рода Веллор. Я доставлю тебя в свой замок, где тебе будет обеспечен покой, безопасность и всё необходимое.

Она моргнула. Медленно. Точно кошка, раздумывающая, стоит ли ей шипеть, царапаться или просто развернуться и уйти.

— Извините, вы это мне? — уточнила она с такой искренней вежливостью, что я сразу понял, что продолжение этой фразы мне не понравиться. — То есть, вы только что отравились, затем заявили, что я от вас беременна, а теперь требуете, чтобы я, отправилась с вами в какой-то замок?

— Это не просьба, — медленно проговорил я, стараясь не сжать кулаки, потому что от этого снова начинало покалывать в рёбрах. — Это необходимость и проявление заботы, согласись, что это не самое подходящее место для беременной.

Я решил намеренно не уточнять, что это мой ребенок, хоть и не был уверен в том, что это хоть как-то улучшит ситуацию.

— А я простите, не собираюсь ехать ни с кем, кого я не знаю, в места, о которых не слышала, и тем более — по приглашению мужчины, который зовёт с собой не на свидание, а в материнство по ускоренной программе, — отрезала она, при этом всё ещё не повышая голос.

Я едва не задохнулся. Не от возмущения — от того, насколько абсурдной оказалась ситуация. Служанка, с которой я когда-то делил постель не просто отказывалась ехать со мной. Она ещё и диктовала условия. Она смотрела на меня как на назойливого и капризного ребенка, который несет несуразицу.

Я не хотел давить. Правда. Но в этот момент я почувствовал, как внутри зашевелилось то, что передавалось по крови Веллоров с древнейших времён: зов власти, зов инстинкта, зов магии. Я не собирался причинить ей вред. Но если она не хочет понимать, по хорошему, то и вариантов у меня не слишком много.

Я вложил силу в голос. Аккуратно. Почти нежно. Не как приказ, а как зов крови к крови. Я прошептал, медленно, точно читая древнюю клятву:

— Ты поедешь со мной и мы свяжем наши судьбы. Ребёнок должен быть под защитой. Всё будет хорошо, просто доверься мне.

Магия вырвалась, как дыхание вулкана перед пробуждением, и мягким, но настойчивым потоком потекла к ней, обволакивая воздух. Я чувствовал, как она касается её ауры, как ищет, где соприкоснуться, как щупальца древнего заклятия тянутся соединиться с тем, что принадлежит мне по праву.

И вдруг всё изменилось.

Ощущение, будто вместо мягкого принятия меня встретила каменная стена. Нет, не просто стена — щит, отражающий всё, даже не касаясь. Магия не впиталась. Она отскочила. Как будто внутри неё была сила, не дающая приблизиться.

А потом — удар. Я услышал его не ушами, а почувствовал грудной клеткой. В воздухе завибрировало, сначала что-то щёлкнуло, а затем и вовсе что-то хрустнуло и тело буквально скрутило болью. Не сразу я понял, что меня отшвырнуло назад и я умудрился вытереть собой далеко не самые чистые полы этого место. Одежду однозначно придется выкидывать.

Но не это меня тревожило, да уж если быть совсем откровенным, меня волновало совсем другое. Глаза у моей истинной расширились от ужаса, лицо побелело. Рот приоткрылся, как у человека, который не может поверить в то, что только что произошло. Она сделала шаг назад, а затем ещё один.Не сразу, но я понял, что такую реакцию у нее вызвала моя магия.

— Ты... только что... — пробормотала она, и голос её звучал сдавленно, глухо, будто из-под воды.

Она споткнулась и попыталась схватиться за край ближайшего стола, но все равно не удержалась. Я шагнул вперёд, но она рухнула в обморок прямо в мои руки. Хорошо, что я поймал её прежде, чем она ударилась о каменный пол. Она была лёгкая, но мне казалось, что держу не женщину, а сгусток чудес, страхов и откровений. Я прижал её к себе, ощущая, как её волосы щекочут мне подбородок.