Отвар от токсикоза или яд для дракона (СИ) - Сант Аллу - Страница 26

— Это не укладывается в голове, — сказал он наконец. — Лекарь, который десятилетиями служит замку, пытается применить силу против госпожи… — Он резко выдохнул, словно сдерживая ругательство. — С этого момента при ваших покоях будет стоять охрана и днем, и ночью.

Он резко поднялся из-за стола и на секунду выглдянул за дверь, очевидно отдавая какие-то приказы. Не прошло и пары минут в кабинете появились двое вооружённых стражников. Их лица были серьёзными, движения — чёткими, бесспортно они внушали, если не трепет, то определенные опасения.

— Вы несёте дежурство возле госпожи, — отчеканил начальник. — Ваши глаза и уши должны быть всегда открыты. Нельзя подпускать никого из посторонних, при приближении лекаря вам надо будет это зафиксировать и потом сообщить либо мне, либо господину. Вы должны пресекать на корню любые попытки воздействовать на госпожу.

Оба стражника синхронно ударили кулаками в грудь, принимая распоряжение.

Казалось бы, это должно было вселить в меня уверенность, но внутри, наоборот, всё сжалось ещё сильнее. Эти люди были смелыми и верными, но они владели только мечами и копьями. Вряд ли их сталь могла противостоять магии человека, который всю жизнь изучал заклинания и тонкости алхимии. Не мне ли не знать о том, что тот кого учили лечить так же всегда умеет убивать, если будет такая необходимость.

— Скажите, — я повернулась к начальнику стражи, — можно ли отправить письмо господину Фариму?

Я не знала как тут принято обращаться к дракону, да и статус наших взаимоотношений был весьма запутанным и туманным. Начальник стражи слегка удивился, но тут же кивнул.

— Конечно, госпожа. У нас всегда дежурят гонцы при конюшнях. Письмо уйдёт сегодня же. Если господин будет недалеко от наших аванпостов, то получит его уже завтра.

Я благодарно кивнула. Завтра. Сутки. Казалось бы, немного, но сейчас эта мысль резала сознание как нож. Что может случиться за один день? Слишком многое и я знала это не по наслышке. В голову тут же попытались пролезть всякие плохие мысли, но я волевым усилием их остановила. Не хватало еще получить пническую атаку, в моем состоянии это вообще опасно, а на преждевременные роды в такой ситуации я точно не подписывалась. Малыш одобрительно пнул меня изнутри словно соглашаясь с моим решением.

Так что я тут же попросила принести мне бумагу и писчие принадлежности для того, чтобы не терять времени даром.

Вот только стоило только всему оказаться передо мной, как я замерла в растерянности.

Я не хотела показаться паникёршей, не хотела, чтобы Фарим счёл мои слова преувеличением, но и умолчать было невозможно. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела лицо лекаря — перекошенное злобой, и пальцы, складывающие знакомый узор заклинания.

Я писала медленно, выводя букву за буквой, словно каждое слово было заклинанием. Описала, как он ворвался в мои покои, как требовал осмотра, как пытался запугать и обвинить, как сложил пальцы для заклинания — и как сила, которую я до конца не понимала, отбросила его назад. Упомянула, что Марта подтвердит всё и что начальник стражи приставил ко мне охрану. Но закончила письмо не обвинениями и не жалобами, а просьбой: «Вернись скорее, я не чувствую себя в безопасности».

Когда сургуч застыл на конверте, и гонец принял письмо с поклоном, мне стало чуть легче. Но это «чуть» было слишком мало. В груди всё равно оставалась пустота, а в сердце — глухая тревога, от которой невозможно было спрятаться ни за дверями покоев, ни за спинами стражников.

Я легла в постель, но долго не могла сомкнуть глаз. Дежурные у дверей шагали размеренно, и их шаги должны были звучать успокаивающе. Но мне казалось, что они слишком тихие, слишком редкие, и что стоит отвернуться, как в комнате снова окажется тот, кто уже пытался сломать мою волю.

Глава 19. Когда доверие трещит по швам

Фарим Веллор

Я покидал замок с тяжестью, которая не имела ничего общего с болью раненого плеча. Эта тяжесть сидела глубже — в груди, в сердце, в той части, что отвечала не за силу, а за ответственность. Уходить в такой момент я не хотел. Каждый инстинкт дракона убеждал меня остаться, обвить стены своим крылом и не выпускать из поля зрения Лидию, залечить свои раны, восстановить силы и потом просто испепелить тех, кто осмелился ступить сюда с оружием. Но есть ситуации, когда даже я должен забыть об инстинктах и действовать.

Письмо пришло ранним утром ив нём не было витиеватых фраз или туманных намёков. Лаконично, сжатым почерком, мой доверенный человек сообщил: «Есть сведения о нападении. В замке говорить нельзя. Встретиться за пределами, место укажу. Срочно».

Рядом стояла печать, та самая, которую было невозможно подделать, потому что я вложил в нее капельку своей собственной драконьей магии. Печать, которая говорила о том, что письмо прислал кто-то из моих доверенных людей. Кто-то, кто не стал бы тревожитьменя попусту.

Я перечитал строки трижды, и каждый раз в них слышался не только холодный приказ судьбы, но и предательство. Кто-то из моих был готов говорить только там, где стены не могли слушать. Значит, опасность уже внутри. Значит, мои подозрения о шпионах переставали быть предположением и становились правдой. Ничем другим объяснить подобную просьбу я был просто не в силах.

Я поговорил с начальником стражи, приказал ему держать ухо в остро, а так же заботиться о Лидии, подзарядил несколько защитных артеыактов и спешно собрался в дорогу.

Тем не менее я оседлал коня и выехал за ворота, вот только каждый шаг копыт по камню звучал для меня как упрёк. Замок за спиной с каждой минутой становился меньше, но ощущение, что именно там в этот миг творится нечто, требующее моего присутствия, только усиливалось.

Я держался прямо, не позволяя ни одному из воинов, сопровождавших меня, заметить сомнений. Но внутри я был разорван. Я знал: если окажется, что это ловушка, что доверенный человек повёл меня в западню, я переживу. Но если в моё отсутствие в замке случится хоть малейшая беда с Лидией… этого я себе не прощу никогда.

Дорога тянулась серой лентой между лесом и полями, и каждый удар копыт звучал для меня не столько как движение вперёд, сколько как обратный отсчёт. Я оставил замок за спиной, оставил Лидию, и теперь каждый шаг коня уводил меня дальше от неё. От мысли, что в этот самый миг может произойти что-то, с чем она столкнётся без меня, сердце сжималось так сильно, что даже плечо с его зажившей, но всё ещё саднящей раной казалось мелочью.

Сопровождавшие меня стражники держались на расстоянии, сохраняя привычный боевой строй. Они молчали, и я был благодарен этому молчанию: я не хотел слышать чужие голоса, пока в моей голове звучал только один — голос, который упрямо твердил о том, что я совершаю ошибку. Но долг был сильнее. Если доверенный человек пишет, что в замке говорить нельзя, значит, он уверен: стены слушают. Мне же было просто необходимо узнать правду и чем быстрее, тем лучше.

К вечеру показалась таверна у перепутья. Старое каменное здание, над которым вывеска скрипела на ветру, источая запах дыма и жареного мяса. Здесь я бывал не раз, ещё в юности, когда выезжал без свиты, чтобы услышать то, что не говорят в зале совета. Это было место, где собирались и торговцы, и наёмники, и странствующие маги — слишком людное, чтобы сразу привлечь внимание, но достаточно шумное, чтобы разговор можно было вести без риска быть услышанным.

Я спешился, бросил поводья коню одному из стражников и вошёл внутрь.

Воздух был густым от запаха эля, хлеба и дыма. За длинными столами сидели люди — уставшие, грубые, занятые своими разговорами. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то бросал кости на стол. Несколько голов поднялись, когда я вошёл, но почти сразу опустились обратно. Я всегда умел скрывать свою суть, не позволяя дракону сквозить наружу, и сейчас был просто ещё один мужчина в плаще с дорогим поясом и слишком прямой осанкой. Заметный, но не привлекающий слишком много внимания.