Курсантка (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 37

Глава 30

Бал-маскарад хорош тем, что не требует беспрекословного исполнения дворцового этикета. Все в масках, то есть, инкогнито. Использовать иллюзии — моветон, но в остальном разнообразие костюмов ограничено лишь фантазией гостей бала. В редких случаях — еще и заданной темой.

Осенний бал в императорском дворце имел два обязательных условия: маска и цвета осени в одежде. Матвей и Сава чуть ли ни каждый день интересовались, заказала ли я костюм, и я отвечала, что беспокоиться не о чем. Матвей предлагал оплатить расходы. Сава осторожно намекал, что предпочел бы видеть меня в платье. Но я решила не заморачиваться. Взяла у Кати белый халат, белую шапочку с красным крестом и медицинскую маску. Пояс для чулок и туфли на высоком каблуке нашлись в чемоданах, хранящихся у Александра Ивановича.

Накануне бала Сава потребовал показать костюм. И пришел в ужас, когда я прошлась перед ним, плавно покачивая бедрами. Правда, стоит отдать ему должное, внешне его неодобрение никак не проявилось.

— Ты это специально? — спросил он, не повышая голоса. — Это розыгрыш?

Внутри его бушевал вулкан. А мне его ревность, так тщательно скрываемая, стала неожиданно приятна.

— А что не так? — Я кокетливо повела плечом.

— Яра, это пошло. Ты похожа на… на…

— На барышню легкого поведения, — подсказала я.

Естественно, этого я и добивалась. Короткий халатик, из-под которого выглядывают резинки чулок. Декольте, не скрывающее вызывающе красное белье. Красные же чулки в сеточку.

— Ты на голую вечеринку собралась или на бал во дворец?

Сава все еще держал себя в руках. Завидую я ему. Порой мне достаточно взгляд бросить, даже когда он одет, и приходится сбегать из комнаты, чтобы скрыть влечение. А он смотрит на меня, одетую так вызывающе… и ничего, кроме ревности и гнева, не ощущает.

— Это бал-маскарад, — напомнила я. — Не надо рассказывать мне о целомудренности дворцовых балов.

— А цвет осени…

— Красный, — подсказала я.

— Если ты хотела меня разозлить, у тебя получилось, — произнес Сава тихо.

Мне вдруг стало его жаль. Себя тоже, но по другой причине.

— Хотела, — призналась я. — Но не тебя, а Разумовского. Я же должна его отвлечь и развлечь.

Сава резко выпрямился и сжал кулаки. Вихрь его эмоций ударил по мне взрывной волной.

— Не так, как ты подумал, — добавила я поспешно.

— Уверена, что он будет церемониться, если ты явишься к нему в таком виде?

— Ладно, — сдалась я. — Хорошо. У меня просто не было времени ходить по магазинам или ателье.

— Я предполагал, что так и будет, — проворчал Сава. — Вот, держи.

Он достал из шкафа кофр, бросил его на мою кровать и вышел из комнаты. В ванной зашумела вода.

Я потянула молнию на чехле и заглянула внутрь. Что-то… рыжее? Это мех? Костюм лисы, что ли?

Я ошиблась. Красивое в своей простоте платье, отороченное мехом, дополнял ободок с пушистыми кошачьими ушками. Платье идеально село на фигуру.

Интересно, почему кошка? Сава так меня видит?

— У тебя химера, вот я и…

Он стоял в дверях и отвечал на мой незаданный вопрос. Читать мысли без телепатии не так уж и сложно. После уроков Разумовского я и сама овладела этим искусством. Правда, работало это только с теми, кого я хорошо знала. Полагаю, Сава достаточно меня изучил, чтобы предугадывать ход моих мыслей.

— А у тебя костюм мыша? — поинтересовалась я, пытаясь пошутить.

— Не понимаю, почему вы зовете Чоко мышью! — возмутился Сава. — У него от мыши ничего нет.

— Потому что он маленький, — пояснила я. — И потому что Карамелька на него охотится.

Сава все еще остро реагировал на шутки о размере его химеры. Не всем везет так, как мне. От мелкого грызуна толку никакого. Это не мешало Саве баловать Чоко, но, полагаю, в глубине души он мечтал о химере-помощнике.

— Странно, что ты, вообще, о моем костюме спросила, — проворчал Сава. — Тебя такие мелочи не интересуют.

Эти слова заставили меня испытать тревогу. Я занималась только учебой, и вполне могла пропустить что-то важное. Забыла о чьем-то дне рождении? Вроде, нет. У Савы проблемы? Или не у него, а у кого-то из друзей? У Матвея? У Мишки? Мы давно не собирались, не болтали… Но ведь некогда! Они ведь ничего от меня не скрывают?

Расспрашивать Саву стыдно, лучше вести себя внимательнее. Вот только с резолюцией императора разобраться бы…

— Сав, может, не ходить на бал? — вздохнула я.

— Не ходи, — согласился он. — Мне спокойнее будет.

— Нет, вам тоже. Это же безумная идея. И если вас поймают…

— Яр, прекращай. Все уже решено и обговорено.

Да, все так. Мы вместе разрабатывали план, просчитывали риски. Говорили и о том, что ничего не делать — не вариант. Если беспокоиться о последствиях, то расследование не стоило и начинать. Но ведь если с Матвеем и Савой что-нибудь случится, я себе этого не прощу. Мишка тоже идет на бал, но он останется в зале.

«Если попадемся, скажем, что заблудились. Увлеклись фрейлиной, она нас заманила и бросила. Вполне рабочая версия, — уверял Сава. — А если докапываться начнут, то к князю отправят. Он, конечно, по головке не погладит, но ему можно правду сказать».

«Род прикроет, — добавил Матвей. — Все же мы не какая-то уличная шантрапа. Государственную измену не пришьют. Из академии не выгонят. Остальное переживем».

— Спасибо, — выдохнула я, снимая кошачьи ушки.

— Это подарок, — поспешно произнес Сава.

— И за наряд тоже, — добавила я.

На бал мы приехали порознь. Сава оделся бродягой, Матвей — разбойником, Мишка выбрал костюм лешего. Их удавалось различить по степени изношенности лохмотьев и цвету заплаток, но только когда они стояли рядом. Я не решилась спросить, ограбили они лавку старьевщика или художественные дыры в одежде теперь в моде.

Я отказалась от обычного блока, проигнорировав совет Венечки, но использовала вторую личину. Вряд ли Разумовский лично проверяет всех гостей на входе, но отсутствие эмоций — это подозрительно. И сразу выдает эспера. Мне же хотелось остаться неузнанной и, заодно, проверить, смогу ли я обмануть князя.

Вторая личина — это полный блок на собственные эмоции, чтобы скрыть узнаваемые интонации. И слепок чужой личности сверху. Этому нас учили на занятиях по маскировке. Я скопировала Клаву, потому что успела хорошо ее изучить за время совместной учебы.

Блок лишал меня возможности искать Разумовского ментально, но для этого у меня был Мишка. Мы договорились, что в течение первого часа ведем себя, как обычные гости, а потом я удерживаю внимание Разумовского, чтобы он не мешал Саве и Матвею рыскать по покоям императора.

Что могло пойти не так? Абсолютно всё.

Начиная с того, что князь Разумовский не явился на бал.

Я полагала… Да что там! Я была абсолютно уверена, что он находится подле императора. Особенно сейчас, когда дикий эспер может появиться где угодно, даже во дворце. Я его именно тут и ждала бы. Если попытка нападения на гимназию, где учится внучка императора — это предупреждение, то сейчас самое время идти ва-банк. И бал-маскарад — удобное прикрытие для того, чтобы подобраться к императору.

Но нет. Император на балу появился, вместе с супругой. Их весьма условные костюмы не предназначались для того, чтобы скрыть личности. Да и кто бы посмел предположить, что государь и государыня спрячутся от подданных под шутовскими масками.

Разумовского рядом с ними не было.

— Нет его в зале, — сказал Мишка на исходе часа.

— Или он под второй личиной, — вздохнула я. — Ничего, у меня есть другой способ его обнаружить.

Я сбросила личину Клавы и сняла блок. Разумовский сам меня найдет. Нужно только подождать.

— Пригласи меня на танец, — сказала я Мишке.

До этого мы старались держаться подальше друг от друга. Я принимала приглашения от разных гостей, но ни с кем не завязывала знакомств и отказывалась от угощений. Под блоком я не могла ощущать ничьих эмоций, поэтому наблюдала за происходящим с особенным тщанием.