Курсантка (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 2

Глава 2

После обеда работа на комбайне уже не казалась мне легкой. Грузовики подъезжали один за другим, и перерывов дядя Петя не делал. Еще и скорости прибавил: лента конвейера двигалась быстро, перед глазами мелькали картофельные клубни и камни, и отделять одно от другого требовалось стремительно.

Болтать о ерунде стало некогда, а к вечеру уже и не хотелось.

Яков, казалось, вовсе не чувствовал усталости. А сильнее всех вымоталась не я, а грузинский князь. Или княжич? Запамятовала их титулование.

В лагере Мишка, улучив момент, отволок меня в сторонку и горячо зашептал:

— Яр, это не я! Чем хочешь поклянусь! Я никому… ни с кем…

— Миш, успокойся, — попросила я. — Я знаю, что это не ты.

— Но кто? — Он взмахнул густыми ресницами. — Сава или Матвей? Бред. Кто еще знал? Ленька? Но его нет…

— Я.

— Э-э… Что?

— Что слышал. — Я похлопала его по плечу. — Выдыхай. Вечером обсудим. Вчера не до того было.

Я собиралась принять душ до ужина, но Мишка вцепился в меня, как клещ.

— Но зачем? Разве тебе не надо… оставаться парнем?

К счастью для себя, Мишка был незнаком с методами Александра Ивановича, поэтому я сжалилась и объяснила:

— Это такой план, для адаптации в мужском коллективе. Я от него не в восторге, но моего мнения никто не спрашивал.

— То есть… теперь надо, чтобы тебя раскрыли?

— Нет. — Я вздохнула. — Теперь надо, чтобы меня искали. Подробности после ужина.

Помыться я все же успела, но только потому, что Матвей занял нам с Мишкой очередь. В душевой кабинке едва хватало места одному, поэтому курсанты вынужденно ждали снаружи. Кабинок установили десятка три, а нас гораздо больше.

За ужином Сава заметил, что у меня слегка дрожат руки. Или, что вероятнее, почувствовал мою усталость.

— Яр, вовсе необязательно выкладываться по полной, — заметил он. — Тут половина норму не добирает, и ничего.

— А у меня нет нормы, — ответила я, взглянув на Мишку. — Майк нам легкую работенку нашел. На комбайне.

— Да вы с ума сошли? — удивился Сава. — Зачем?

— Ну… мне показалось, там лучше… — пробурчал Мишка.

— Там, действительно, неплохо, — вступилась я за него. — Это с непривычки. Завтра пройдет.

И уставилась на Саву, заставляя его почувствовать мое недовольство.

— Ты чего? — нахмурился он.

— Если мы с Майком доживем до завтра, — сказала я. — Что еще за испытание? Почему ты ничего мне не сказал?

— А, это… — Сава заметно расслабился. — Яр, ты предпочел бы все знать заранее? Серьезно?

Я перевела взгляд на Матвея.

— И ты промолчал? Тоже мне…

«Брат», — добавила я мысленно.

— Сава прав, — ответил Матвей. — Не пойму, чем ты так возмущен. Или тебе везде соломки подстелить надо?

— Значит, это правда? Еще одно испытание? И про кладбище… правда? — не унималась я.

— Яр, ты мое училище вспомни, — посоветовал Матвей. — Там тоже кладбище было. По пути. И оно тебя не остановило.

Лучше бы он об этом не упоминал. Мне до сих пор плакать хочется, как представлю, что ему тогда пришлось пережить.

Сава бросил на Матвея укоризненный взгляд. Мишка стиснул зубы. Я его понимала. С одной стороны, он тянулся к нам, с другой — ни шиша не понимал в нашем общении. Я, глядя на него, осознавала, что с Савой и Матвеем нас многое связывает. А Мишка…

Мы приняли в свою компанию Леню. И чем это закончилось? Никто из нас Мишку не прогонял, а Матвей, и вовсе, помогал ему вместо куратора, но и сближаться с Мишкой мы не спешили.

— Короче, — произнес Сава как-то грубовато. — Вам рассказать об испытании?

Мишка отрицательно замотал головой. А я… обиделась. Сава мог и в шутку все обернуть, ничего не объясняя. Но отчего-то злился и грубил. Быстрее бы закончилась эта игра в переодевание! Кажется, я — причина его плохого настроения.

— Нет, не надо, — вежливо ответила я. — После ужина у нас будет минут пять свободного времени?

— Весь вечер, — сказал Матвей.

— Отлично. Я вас снаружи подожду. Разговор не для чужих ушей.

Я отнесла пустые тарелки к окну моечной и вышла из столовой.

— Яр! — окликнули меня тут же.

Я обернулась и остановилась, поджидая Мамуку.

— Яр, мы через полчаса собираемся… Там, где фонтан, слева беседка. Приходи. И Мише передай, пусть тоже приходит.

— Мы — это кто? — поинтересовалась я.

— Оперативники с первого. Ты с нами испытание проходил, я помню.

— А по поводу?

— Есть, что обсудить, — усмехнулся Мамука. — Придешь?

— Ага. Только старшего своего дождусь, он что-то сказать хотел. Но это ненадолго.

А быстро они, однако. Сходка из-за девчонки? Уж не собираются ли меня там разоблачать? Ничего, это мы еще посмотрим!

Едва Мамука отошел, как я увидела Саву. Похоже, он вышел следом за мной, но не мешал разговору, ждал в стороне.

— Я извиниться хотел, — сказал он без предисловий. — Злюсь не на тебя, а срываюсь на всех подряд, и на тебе, в том числе. Прости.

— Что-то случилось? — забеспокоилась я.

— Да так… Перед отъездом с отцом виделся. Кто-то рассказал ему о Грозном.

— О, так вы помирились?

— Наоборот, — вздохнул Сава. — Отцу не понравилось, что я помогал Шереметеву без его благословения. Я напомнил ему, что он выгнал меня из рода. После чего услышал, что я болван, и если мне так хочется, то отречение можно оформить официально.

— И ты сказал, что тебе хочется, — кивнула я. — Вполне в твоем духе.

— Яр! — вскинулся Сава. — Я, вообще не хотел никому рассказывать! Только тебе вот… А ты!

— Я на твоей стороне, Сава. — Я взяла бы его за руку, но это могли неправильно понять. — Как ты думаешь, в кого ты такой вспыльчивый и гордый?

Он не ответил, но понял мой намек. И загрустил.

— Не пытайся переиграть отца на его поле. Перехитри. Ася же отказалась от брака?

— Проблема не в Асе, — напомнил Сава.

— Скажи отцу, что меня отдают замуж за Разумовского. По секрету скажи. Это его успокоит. Извинись. И прекращай…

— Ты не понимаешь, что он мне другую невесту найдет? — Он опять злился. Да так, что лицо побелело от гнева. — Или ты… уже все решил? Я тебе не нужен? Разумовский тебя ку…

Я зажала ему рот ладонью. Сава моментально отреагировал, заломив мне руку за спину. Он тут же опомнился и отступил. Я же демонстративно потрясла рукой, морщась от мнимой боли.

— Бестужев, не переусердствуй, — хохотнул кто-то из старших курсантов, проходя мимо нас.

— Какого черта⁈ — рыкнул Матвей.

Он появился рядом как-то незаметно, будто выпрыгнул из Испода.

— Все в порядке, — быстро сказала я. — Матвей, не вздумай. Сава, остынь.

Мишка мялся шагах в трех позади.

— Ладно, всё. Всё. — Сава выставил вперед ладони. — Прошу прощения.

— Нет, не всё, — возразила я. — Пойдем!

— Эй, вы далеко? — возмутился Матвей.

— Через пару минут будем у нашей палатки, — ответила я.

Я отвела Саву в сторону от людного места, убедилась, что нас никто не услышит.

— Сава, ревность — плохое чувство. У тебя нет для нее повода. Мы с тобой никогда не были парой. У нас даже свиданий не было! Ты знаешь обо мне всё. И прекрасно понимаешь, что у нас практически нет шансов. Так почему я должна оправдываться и говорить тебе, что между мной и Разумовским никогда ничего не было и быть не могло⁈ Я ему для чего-то нужна. Явно не для женитьбы и продолжения рода! Поэтому он хорошо ко мне относится. И учти, я прощаю тебя в последний раз! И только потому, что ты сейчас в расстроенных чувствах.

Я выпалила это на одном дыхании, не повышая голоса, почти шепотом. Но Сава проникся, я это почувствовала.

— Туше, — сказал он, когда я замолчала. — Ты… прав. Хочешь начистоту? Я сам себе противен.

— Это пройдет, — пообещала я. — Пойдем к нашим, кое-что интересное расскажу.

Александр Иванович вызвал меня к себе накануне отъезда. Вернее, пригласил на ужин, передав записку с Карамелькой. Сава в то время тоже куда-то исчез. То есть, теперь понятно, куда. Он встречался с отцом. К Матвею я старалась лишний раз не бегать, все же по официальной версии он — друг Савы, а не мой.