На берегу времени - Сборник "Викиликс" - Страница 5

– По-прежнему. На горе. А ты приезжала на родину после отъезда?

– Представляешь, ни разу! Стыдоба, да и только! Почти тридцать лет как здесь живу… А так охота Уфу повидать!..

– Так съезди, что мешает-то?

– Да то одно, то другое. Ну, давай, рассказывай! Говорят, город сильно изменился.

– Это точно. Свою улицу Цюрупы ты бы не узнала. Дом твой снесли и понастроили большие элитные здания.

– Да-а-а?.. А как мой любимый парк Луначарского? Я так любила в нём гулять!

– На месте, слава Богу! Правда, его переименовали в парк Аксакова.

– А улица Ленина? Её тоже, поди, переименовали?

– Знаешь, нет. У нас и памятники Ленину не трогают. Даже его музей по-прежнему работает.

– Уважают, значит… А как наши общие друзья? Кого видишь?

– Мало кого. Кто уехал, кто умер. Со Славкой иногда видимся, да Наташка изредка звонит.

– Ой, ну ты мне всю душу разбередил!.. Слушай, Довлатов-то, оказывается, в Уфе родился. Я его много читала, но думать не думала, что он наш земляк. А если б ты знал, как я Земфиру обожаю! Особенно, когда слышу её «До свиданья, мой любимый гор…»

Договорить она не смогла, что-то сдавило ей горло, а по щекам покатились слёзы. Но Куницын, старавшийся не только слушать старую подругу, но и не пропустить постоянно меняющиеся городские виды, ничего не заметил.

– Ты в самом Париже живешь? – догадался он, наконец, прервать возникшую паузу.

– Да. Не в центре, конечно. Так, рабочая окраина. Зато Париж! Я ведь об этом городе с детства мечтала. А теперь вот Уфа ночами снится…

Голос её осёкся, и она всхлипнула. Но приятель, увлечённый созерцанием окрестностей, вновь не обратил на неё внимания.

– Ты знаешь, Олежка, я поняла, что пословица «Хорошо там, где нас нет» очень мудрая. И я теперь знаю, где находится земной рай. Не в далёких городах и не на заморских островах.

Рай там, где прошли наши детство и молодость. Куда попасть невозможно и нельзя купить до него билет, как поёт Эдита Пьеха. Этот рай будет сниться и грезиться до самой смерти и рвать душу… И я не увижу его, даже если приеду в Уфу. Потому, что та Уфа – в моей памяти, а не там, откуда ты сейчас приехал. Её нет на земле, понимаешь?

– Может быть… С кем ты живёшь-то, если не секрет?

– С собачкой. Пинчером. Маленький такой… Знаешь что, Олежка… Я сейчас напишу тебе свой адрес. Если я не приеду в Уфу, пришли мне немного земли из парка Луначарского. Обещаешь?

– Обещаю.

Только тут у инженера что-то ёкнуло в груди, он повернулся к своей собеседнице и увидел искажённое гримасой заплаканное лицо и руку, державшую мокрый носовой платок.

«А встреча на Сене всё же состоялась! – заключил Куницын, когда самолёт набрал нужную высоту и развернулся на восток. – Вот только рад ли я ей теперь?..»

Соприкосновение миров

Серёга Бурцев едва успел заскочить в отъезжающую маршрутку. Так, что ему чуть не прищемило ногу закрывающейся дверью. И тут же женщина, занимавшая одно из мест для детей и инвалидов, встала и подошла к водителю рассчитываться за проезд.

«Повезло», – подумал Серега, бухнувшись на освободившееся место, посмотрел на часы и достал смартфон.

– Никитос, ты как? – громко, с пылу с жару, гаркнул он в трубку. – Уже подъезжаешь? Молодец, брат! А я пробегал, дел навалилось, сам знаешь, только что сел в автобус. Если чуть опоздаю, ты займи этих парней разговорами. Их нельзя упускать, когда такой шанс ещё будет? Усёк? Ну давай, держи хвост пистолетом!

Сунув мобильник в карман, Серёга, наконец, расслабился, блаженно закрыл глаза и разлёгся на сиденье так, что своими ногами упёрся в чьи-то ноги напротив. «Всё будет в шоколаде! – сказал он самому себе. – Будет и у нас небо в алмазах!»

Сидевшая напротив девушка не стала делать замечание шумному парню, чувствующему себя хозяином в общественном транспорте, а лишь безропотно подобрала свои ноги. Это была

на удивление редкостная красавица, но её красоту не то чтобы портил, а как-то с ней не сочетался усталый, разочарованный взгляд, от которого невольно вспоминались слова известной песни группы «Наутилус Помпилиус»: «Здесь женщины ищут, но находят лишь старость».

Бурцев тем временем решил ещё кому-то позвонить, сунул руку в карман, открыл глаза и тут увидел ту, кого заставил потесниться. В тот же миг он словно провалился в иное измерение. Напротив сидело существо из другого мира— девушка невообразимой красоты – и смотрела прямо ему в глаза.

Она так не подходила этому фыркающему, дребезжащему, разбитому ПАЗику, этому грязному полу, этим людям, что со скучающими пресными лицами ехали по своим будничным делам, радиоприёмнику, орущему какую-то чушь, и ему самому, Серёге Бурцеву, со всеми его мыслями и занятиями. Как она вообще оказалась в этой колымаге, катящейся по асфальту на одном лишь честном слове?

Вспоминая потом об этом, Серёга не смог представить черты её лица, видно, не до того было. Не смог припомнить и как она была одета. Казалось – в каком-то неземном облачении.

Бурцев застыл в одной позе, словно его целиком сковали гипсом – с вытянутыми ногами, с рукой, полезшей за смартфоном во внутренний карман куртки, да так там и оставшейся, с приоткрытым от изумления ртом. Со стороны это, должно быть, выглядело нелепо. Тем не менее его мысли неслись своим чередом, подчиняясь только им известным правилам. Серёга вдруг ощутил себя каким-то маленьким. Почему-то всё, чем он жил до сих пор, чем ежедневно занимался, чему посвящал

отпущенное Небесами время, к чему стремился, показалось ему пошлой суетой, мелкой, бездарной, бессмысленной. А Истина – вот она, перед ним, во всём блеске абсолютного совершенства.

Наверное, некрасиво и неудобно вот так ехать с незнакомой девушкой, сидящей напротив, в метре от тебя, вылупившись на неё, и молчать. Но чтобы это осознать, следовало прийти в себя. А у Серёги не получилось.

Кажется, он проехал свою остановку, куда так стремился. Но до этого ли ему сейчас было?

А девушка приехала. Она встала, молча протянула водителю мелочь и вышла.

Водитель же оказался не слишком галантен. Он открыл дверь прямо перед грязной лужей, отчего красавице пришлось напрячься, чтобы не запачкать ног.

Преодолев препятствие, девушка оказалась в грубоватых объятиях поджидавшего её небритого и несвежего кавалера в сильно истёртых джинсах. Тот громко рыгнул и, запинаясь, произнёс:

– Маришка, это ты правильно сделала, что приехала.

Кавалер подхватил её под руку, скорее не затем, чтобы помочь, а чтоб самому не упасть. Странная пара направилась к ближайшему подъезду обшарпанной девятиэтажки.

ПАЗик поехал дальше, а над городом стали сгущаться сумерки. Их прочертила и сразу погасла падающая звёздочка. Её слишком яркий свет оказался непонятен и чужд этому тусклому миру. Оттого он и проглотил её.

Наталия Говорухина

Родилась в 1976 году в Астрахани. Литературной деятельностью занимается с 2015 года. Пишет прозу, поэзию, сценарии. Является призёром литературного конкурса «Добрая Лира – 7», дважды – лауреатом литературного конкурса патрио-тической поэзии и прозы имени Мусы Джалиля, финалистом конкурса им. С.А. Филатова «Гуманность как общечеловеческая ценность», вошла в шорт-лист литературного конкурса им.

Волошина в номинации «Киностихотворение». С 2021 года является членом РТСРК (Российский творческий Союз работников культуры), в 2022 году вошла в Совет молодых литераторов г. Астрахани.

«Я – мысль, меняющая самость…»