Бывший бывший - Мара Алекс - Страница 2

Да и потом, говорят, что молния не ударяет в одно место дважды, так что я в безопасности. Во второй раз меня не предадут.

Так я думала всего несколько минут назад.

Однако теперь я молчу. Думаю и молчу.

Даже дышу тихо, боюсь спугнуть правду.

4

Меня то и дело о чём-то спрашивают, но я отвечаю невпопад. Илья словно чует неладное, обнимает меня, заглядывает в глаза.

– Ты сегодня какая-то странная, рассеянная.

Не сегодня, а в последние полчаса, после разговора с Ланой. Делаю усилие, улыбаюсь Илье, однако в глаза не смотрю, потому что чувствую себя виноватой. Не верить любимому человеку – это тоже своего рода предательство. Если в чём-то усомнишься, если что-то тебя беспокоит, надо говорить прямо.

На самом деле меня ничего не беспокоит. Лана неприятная женщина, и доверять ей нельзя. Но, к сожалению, мои прошлые шрамы дают о себе знать. Я расслабилась с Ильей и на долгое время забыла о боли предательства. А теперь вдруг вспомнила о прошлом, и это открыло ящик Пандоры. Беспочвенные подозрения лезут из всех дыр и портят мне кровь.

Мне стыдно из-за того, что я тащу мои прошлые обиды в новые отношения. Это несправедливо.

Высвобождаюсь из рук Ильи, иду в уборную. Хочется плеснуть на лицо холодной водой, смыть с себя недавний разговор. Однако не могу, размажу косметику. Поэтому просто прижимаю холодные влажные пальцы к вискам. Ощущаю свой пульс, считаю его и постепенно успокаиваюсь. Прошлое вернулось неожиданно и застало меня врасплох, иначе я бы просто посмеялась над обвинениями Ланы.

– С таким мужем будет непросто.

Я была уверена, что в уборной никого нет, поэтому женский голос пугает меня до крика. Прижимаю ладонь к груди, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце.

Красивая женщина средних лет стоит рядом со мной перед зеркалом. Невозмутимо пудрит нос. Я не знаю, когда и откуда она появилась. Вокруг больше никого нет, так что очевидно, она обращается ко мне.

– С каким «таким» мужем? – спрашиваю хрипло.

– Привлекательным, состоятельным… и умелым. – На последнем слове она смотрит мне в глаза на случай, если я не пойму, что именно она имеет в виду под «умелым».

Пусть не волнуется, я не настолько наивна.

– Я передам Илье, что вы принадлежите к числу его фанаток, – отвечаю сухо. – Уверена, он будет польщён.

Незнакомка кивает, одобряя мою сдержанность.

– Чтобы удержать внимание Ильи, вам придётся очень постараться. Он привык к… разнообразию, давайте назовём это так.

На этих словах я не выдерживаю.

– Нет, давайте назовём это по-другому: непрошенный совет и вмешательство в чужую жизнь. Удачно вам напудриться!

Выхожу, практически выбегаю из уборной. Останавливаюсь в холле и прислоняюсь к стене.

Незнакомка вроде как не сказала ничего особенно страшного, однако пугает другое. Образ мужчины, нарисованный уже двумя женщинами этим вечером, совершенно не совпадает с образом Ильи, которого я знаю и люблю. Который на ночь целует мне пальчики на ногах, любит есть из моей тарелки, просит держать его за руку, когда мы смотрим ужастики…

Это мой Илья, мой лучший друг и будущий муж.

А эти женщины говорят о совсем другом мужчине.

Илья появляется в холле, встревоженно смотрит по сторонам. Заметив меня, подходит ближе. С облегчением улыбается.

– А я уж думал, что придётся нанимать поисковую бригаду! Что с тобой? Тебе нехорошо? – Внезапно его лицо вытягивается, в глазах зажигается идея. – Варь, ты случаем не того-этого? – Взглядом показывает на мой живот. – Потому что, если ты беременна, это сделает меня самым счастливым мужчиной в мире. Я знаю, что мы пока что не планировали заводить детей, но если это случится… Даже не думай сомневаться насчёт моей реакции. Я буду в полном восторге. – Целует меня в кончик носа, улыбается. Его глаза лучатся радостью. – Никогда во мне не сомневайся, ладно?

5

Родители Ильи меня недолюбливают.

Не грубят, по крайней мере не при сыне, ну а я стараюсь не оставаться с ними наедине. Однако они смотрят на меня со снисходительной неприязнью, как на что-то жалкое и ничтожное, что их сын притащил с улицы. Они разрешают ему немного поиграть со мной, но при этом надеются, что вскоре их золотой мальчик одумается. Причин несколько. Во-первых, я приезжая, из маленького городка, едва заметного на карте. Вообще-то, этот факт сам по себе достаточен в глазах родителей Ильи, чтобы обвинить и отвергнуть меня на веки вечные. Ещё до нашей первой встречи они заклеймили меня искательницей наживы, вцепившейся в их драгоценного единственного сына жадными провинциальными когтями. А вдобавок к этому, у меня ещё и, по их определению, ни кола и ни двора, а также ни кожи и ни рожи. Однажды я случайно услышала, как мать Ильи почти билась в истерике, пытаясь донести до сына, что «мне нечего ему предложить, кроме особого вида услуг», и при этом выражала надежду, что ее сын одумается и докажет, что он выше «такого».

Признаюсь, я и сама не раз задумывалась, почему Илья меня выбрал. Однако, когда спросила его об этом, он пожал плечами и сказал.

– Так я ж не разумом тебя выбрал, а сердцем. Поэтому не знаю ответа.

Меня это успокоило, потому что тогда я верила, что сердце не лжёт.

Илья, конечно же, знает о том, как его родители ко мне относятся, и просит меня быть терпеливой. Как говорится, стерпится-слюбится. Насчет стерпится, я, может быть, и согласна, однако насчет слюбится очень сомневаюсь.

Сидя напротив матери Ильи за воскресным обедом, я почти физически ощущаю, как в меня вонзаются дротики ее взглядов. С отцом Ильи все проще, он вообще меня игнорирует. Даже не поздоровался со мной, когда мы пришли, вышел только к обеду и сразу уставился в тарелку. Время от времени он обсуждает с Ильёй что-то касающееся работы и политики, а мне не говорит ни слова. Даже не смотрит в мою сторону.

Я обещала Илье раз в месяц ходить к его родителям на воскресный обед. Если мы поженимся, придется делать это часть чаще, и меня это не радует.

– Варя произвела на всех потрясающее впечатление во время корпоратива, – говорит Илья спокойным, повседневным тоном, но эти слова имеют эффект разорвавшейся бомбы.

Его родители синхронно замирают, не донеся вилки до рта, и смотрят на него одинаково требовательными и гневными взглядами. Потом они переглядываются, как будто решая, кто задаст вопрос.

Первой не выдерживает его мать.

– А как, скажи, Варя оказалась на твоём корпоративе?

Илья усмехается. Неприятие меня его родителями почему-то кажется ему забавным. При этом он совершенно не понимает, как сильно меня подавляет и расстраивает этот постоянный поток негатива. Когда я делюсь с ним моими переживаниями, он сочувствует. Обнимает меня, целует, становится очень нежен и обещает, что все само собой успокоится. Если мне недостаточно этих заверений, тогда он раздражается. Спрашивает, не требую же я в самом деле, чтобы он порвал с родителями. Я, конечно же, не требую ничего подобного, однако и на притворные воскресные обеды ходить не люблю. Если у нас появятся дети, ситуация ухудшится во много раз. Этого я и боюсь. Хотя о чем я? Ситуация уже ухудшилась прямо сейчас.

– Моя Варя оказалась на моём корпоративе, потому что она, как я только что сказал, моя. Разве здесь есть что-то непонятное? –  спрашивает с усмешкой.

Родители совершенно не разделяют его оптимизм. Мать прижимает руку к горлу, как будто задыхается.

– Твоя… что? Кем она тебе приходится? – спрашивает дрожащим, сдавленным голосом.

Смотрю на Илью. Мысленно умоляю его не усугублять ситуацию. Однако переживания матери словно доставляют ему странное удовольствие. Как будто она долгие годы вмешивалась в его жизнь, и теперь он счастлив доказать свою независимость. Детский, капризный ход, недостойный мужчины.

– Варя пока что просто моя девушка, но я надеюсь, что вскоре это изменится, поэтому на корпоративе я всем сказал, что она моя невеста.